За дверью палаты Трейси прижала палец к губам:

— Тссс... кажется, у нас тут хэппи-энд намечается?

Дилан ухмыльнулся:

— Ну наконец-то! А то я уже устал смотреть на эти кислые мины на площадке.

Адам лишь молча улыбнулся и покачал головой:

— Поехали отсюда. Пусть у них будет свой момент тишины перед тем хаосом, который начнется завтра утром с приходом прессы...

Но сейчас для Анны и Николаса хаос отступил. Остались только они двое и начало их собственной истории — настоящей и счастливой.

Глава 15

Глава 15

Утро ворвалось в палату не солнечным светом, а вспышками фотокамер и гулом голосов. Репортеры, дежурившие у входа в «Cedars-Sinai» с ночи, прорвались через оцепление, как только узнали, что Николас Гарсия пришел в себя. Это была сенсация: звезда, переживший аварию, возвращается с того света.

Анна проснулась от шума. Николас, который тоже не спал, лишь крепче сжал ее руку, лежавшую поверх больничного одеяла. В его глазах читалась усталость, смешанная с решимостью.

— Доброе утро, — тихо сказал он, глядя на нее. — Кажется, у нас гости.

Дверь распахнулась. На пороге стоял не врач и не медсестра, а высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Его лицо было непроницаемым, как у профессионального игрока в покер.

— Мистер Гарсия, — произнес он официальным тоном. — Я представляю интересы студии и страховой компании. Нам нужно обсудить несколько моментов.

За его спиной маячил Адам, пытаясь что-то возразить, но его отодвинули в сторону. В палату вошли еще двое: женщина с планшетом и мужчина с профессиональной камерой.

— Это закрытая территория! — возмутилась Анна, вскакивая с кресла. — Кто вас пустил?

Мужчина даже не взглянул на нее.

— Мистер Гарсия, как вы себя чувствуете? Готовы ли вы вернуться к съемкам? Ходят слухи о серьезных травмах.

Николас сел ровнее, игнорируя боль в плече. Его голос прозвучал холодно и властно:

— Выйдите. Все. Немедленно.

— Николас, — женщина с планшетом сделала шаг вперед, — это вопрос на миллионы долларов. Задержка съемок...

— Я сказал: вон! — рявкнул Николас так, что стекла в окнах, казалось, задрожали.

Делегация отпрянула. Мужчина в костюме смерил Анну уничтожающим взглядом, словно она была причиной всех бед, и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Шум в коридоре стал громче.

Николас откинулся на подушку и закрыл глаза.

— Прости за это. Добро пожаловать в мой мир.

Анна подошла к нему и села на край кровати.

— Ты не должен извиняться. Это было... жутко.

Он открыл глаза и посмотрел на нее с нежностью:

— Они не знают тебя. Для них ты — просто «русская девушка», которая отвлекает звезду от работы. Они думают, что я сорву график из-за интрижки.

— А это не так? — она слабо улыбнулась.

Он взял ее за руку:

— Это не так. Это все по-настоящему. И я не позволю им это испортить.

В палату снова постучали. На этот раз вошел врач в сопровождении двух охранников клиники.

— Прошу прощения за вторжение. Мистер Гарсия, к сожалению, мы вынуждены перевести вас в VIP-отделение с усиленной охраной. И... мисс Воронцовой тоже лучше остаться там. Для ее же безопасности.

Анна кивнула. Она понимала: теперь их жизнь изменится навсегда. Тишина закончилась.

Тем временем в Москве Лиза стояла у окна Анны и смотрела на просыпающийся город. В руке она держала телефон. Сообщение от Дилана было коротким: «Жду тебя сегодня вечером у входа в отель. Надень что-нибудь, в чем удобно бегать от папарацци».

Она улыбнулась. Это было безумие. Голливудский актер, плейбой, звезда... и она? Просто стилист из Москвы.

В дверь позвонили. Лиза вздрогнула от неожиданности. Кто это может быть? Она никого не ждала.

На пороге стоял курьер из службы доставки с огромным букетом белых пионов.

— Распишитесь здесь.

Лиза машинально поставила подпись.

— От кого это?

Курьер пожал плечами:

— Там есть карточка.

Она закрыла дверь и прошла на кухню, положив букет на стол. Среди цветов действительно лежал маленький конверт из плотной бумаги. Она открыла его дрожащими пальцами.

«Для самой красивой девушки с самыми зелеными глазами в этом городе, и во всех остальных тоже. Д.»

Лиза прижала карточку к груди и рассмеялась. Кажется, ее спокойная жизнь тоже осталась в прошлом.

В VIP-отделении клиники Николас лежал на кровати и смотрел новости по больничному телевизору. Звук был выключен, но кадры говорили сами за себя: его машина, искореженная груда металла; врачи скорой помощи; он сам на каталке с закрытыми глазами; и бесконечные фотографии Анны у входа в аэропорт Лос-Анджелеса с подписью: «Кто эта таинственная русская?»

Он выключил телевизор пультом и посмотрел на Анну, которая сидела рядом и читала сценарий, делая пометки карандашом. Она была так сосредоточена на работе, пытаясь отвлечься от хаоса вокруг.

Он протянул здоровую руку и коснулся ее щеки. Она подняла на него взгляд.

— Что?

— Я люблю тебя, — сказал он просто.

Она отложила сценарий и наклонилась к нему:

— Я тоже тебя люблю. И я не боюсь этого цирка снаружи.

Он поцеловал ее ладонь:

— Я знаю. Поэтому я и сделал тебе предложение именно здесь. Не в Париже или на яхте. А здесь, где все настоящее: боль, страх, шум... и ты рядом со мной.

Анна улыбнулась ему той самой улыбкой, которую он увидел в самый первый день на площадке — искренней и немного дерзкой:

— Тогда давай покажем им всем, как пишется идеальная история со счастливым концом?

Он кивнул:

— С удовольствием. Но для начала... может, закажем нормальный завтрак? Я умираю с голоду, а больничный пудинг похож на детский пластилин.

Анна рассмеялась звонко и свободно. Этот смех был сильнее любых камер и любых заголовков таблоидов. Это был звук их новой жизни, которая только начиналась.

Глава 16

Глава 16

Вип-отделение клиники было похоже на роскошный, но все же отель строгого режима. Бесшумные медсестры, приглушенный свет, плотные шторы на окнах, отсекающие не только дневной свет, но и весь остальной мир с его шумом, вспышками камер и бесконечными вопросами. Здесь время текло иначе — вязко, медленно, наполненное лишь ожиданием.

Николас шел на поправку. Гипс на руке стал привычной деталью пейзажа, а боль от ушибов притупилась до ноющего фонового шума. Но настоящее исцеление приносила не медицина, а присутствие Анны. Она была его якорем, его тихой гаванью в этом шторме публичности.

Вечер опустился на Лос-Анджелес, укутав город в бархатную темноту. Анна сидела в кресле у кровати, читая сценарий вслух. Ее голос, мягкий и спокойный, убаюкивал. Николас наблюдал за ней из-под полуопущенных век. В приглушенном свете ночника ее лицо казалось высеченным из мрамора — нежные линии скул, упрямо вздернутый подбородок, губы, которые он так хотел поцеловать.

Он протянул здоровую руку и коснулся ее волос, пропуская шелковистую прядь между пальцами.

— Хватит читать, — его голос был хриплым от усталости и чего-то еще, более темного и горячего.

Анна подняла на него взгляд и тут же отложила сценарий. Она видела этот взгляд. В нем больше не было ни слабости больного, ни тревоги. В нем полыхал огонь.

— Медсестра придет с уколом через пятнадцать минут, — прошептала она, но не отстранилась, когда он потянул ее к себе.

— К черту медсестру, — выдохнул он ей в губы, притягивая ее к себе на кровать.

Это был не тот торопливый, отчаянный порыв страсти в ее московской прихожей. Это было медленное, обжигающее схождение двух звезд. Он целовал ее нежно, глубоко, словно заново изучая каждый изгиб ее губ. Его здоровая рука скользнула под ее свитер, обжигая кожу на талии, притягивая ее ближе, пока она не оказалась полностью прижата к нему.