Анна села, прижимая телефон к уху.

— Лиз... все в порядке. Я просто... была занята.

— Занята? — в голосе Лизы смешались тревога и любопытство. — Чем это ты была так занята, что выключила телефон? И почему у тебя такой голос, будто ты пробежала марафон?

Анна невольно улыбнулась, глядя на одинокую запонку.

— Я... мы снимали допоздна. Очень устала.

— Ага. Снимали. Судя по голосу, ты не спала вовсе. Или спала, но явно не одна. Анна Сергеевна Воронцова! Ты что... — Лиза понизила голос до шепота. — Ты что, с ним?

Анна закрыла глаза. Сказать «да» — значит открыть ящик Пандоры. Лиза устроит допрос с пристрастием.

— Лиз, мне пора. Через час съемки.

— Ладно-ладно! Но мы поговорим! Я приеду к тебе сегодня вечером, и ты мне все расскажешь! Все-все!

Анна сбросила вызов и откинулась на спинку дивана. Мир изменился за одну ночь. Она изменилась. Но реальность никуда не делась. Сегодня съемки.

На студии царил привычный хаос подготовки. Ассистенты бегали с рациями, осветители ругались из-за теней, гримеры раскладывали свои кисти и палитры.

Анна зашла в свою гримерку — небольшую комнату с зеркалом в пол стены и ярким светом по периметру. Гример уже ждала ее с кистью наготове.

— Привет! Ну ты даешь! — Джессика заговорщицки подмигнула. — Вся площадка гудит. Говорят, вчерашний дубль был бомбой.

— Да? — Анна старалась говорить спокойно, но щеки предательски вспыхнули.

— Не просто бомбой! Кроули ходил счастливый как слон. А Николас... он сегодня сам не свой. Прибежал утром раньше всех, орал на реквизиторов из-за какой-то чашки.

В этот момент дверь гримерки распахнулась без стука. На пороге стояла Трейси. Вид у нее был взъерошенный и крайне недовольный.

— Джесс, выйди на секунду, — бросила она гримеру, даже не взглянув на нее.

Света молча собрала кисти и выскользнула за дверь, плотно прикрыв ее за собой.

Трейси скрестила руки на груди и уставилась на Анну тяжелым взглядом.

— Так вот значит как? — ее голос звенел от плохо сдерживаемой ярости. — Быстро же ты освоилась.

Анна выпрямилась:

— Трейси? Что происходит?

— Что происходит? — Трейси подошла ближе и ткнула пальцем в сторону павильона. — Он сорвал мне читку! Он отменил репетицию моей сцены с Диланом! Потому что он был слишком «занят», репетируя с тобой!

— Это не я отменила...

— Не строй из себя святую невинность! — перебила ее Трейси. — Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Весь проект летит к чертям из-за того, что у главной звезды и новенькой закрутился роман!

— Это не роман... это...

— Это именно то самое! — Трейси горько усмехнулась. — Знаешь, я думала, ты другая. Ты казалась такой... настоящей. А ты просто очередная фанатка, которая прыгнула к нему в постель ради роли?

Слова ударили больнее пощечины.

— Это не так...

— Да плевать мне, как это! — Трейси развернулась к двери. — Просто имей в виду: если из-за вас двоих этот фильм провалится или Кроули психанет и уйдет... я тебе этого не прощу.

Она вышла, громко хлопнув дверью. В гримерке повисла звенящая тишина.

Анна смотрела на свое отражение в зеркале. Глаза блестели от подступающих слез обиды и стыда. Она видела там не актрису перед съемками, а женщину, которая запуталась в паутине собственных чувств и поставила под удар дело многих людей.

Дверь снова открылась, но на этот раз тихо вошел Николас. Он выглядел уставшим и встревоженным.

— Я слышал крики... Трейси была здесь?

Анна молчала, глядя на него через зеркало.

Он подошел сзади и положил руки ей на плечи:

— Что она сказала?

— Правду, — тихо ответила Анна, сбрасывая его руки и вставая. — Она сказала правду о том, как это выглядит со стороны.

Николас нахмурился:

— Послушай меня...

— Нет, это ты послушай! — она резко обернулась к нему. — Трейси права! Весь проект под угрозой из-за нас! Кроули недоволен графиком, Дилан бесится из-за отмененных сцен... Мы ведем себя непрофессионально!

Он взял ее за руки:

— Я знаю Дилана сто лет. Он переживет одну пропущенную репетицию ради того...

— Ради чего?! — она вырвала руки. — Ради того, чтобы мы могли переспать?! Николас, я не хочу быть причиной проблем для других людей!

В дверь деликатно постучали:

— Анна Сергеевна? Вас ждут на площадке через пять минут!

Николас тяжело вздохнул и провел рукой по волосам:

— Нам нужно поговорить после смены.

Анна кивнула, отворачиваясь к зеркалу:

— Иди. У тебя есть работа.

Он медлил секунду, словно хотел сказать что-то еще, но лишь молча вышел.

Анна осталась одна в ярком свете гримерного зеркала. Она смотрела на свое отражение: растрепанная прическа, тени под глазами от бессонной ночи и страх перед будущим в глубине зрачков.

Игра перестала быть просто игрой. И цена ошибки теперь была слишком высока для них обоих.

Глава 11

Глава 11

Съемки в тот день превратились в пытку. Свет софитов казался Анне невыносимо ярким, каждый дубль — бесконечным, а тишина между командами «мотор» и «снято» — оглушительной. Она играла свою роль механически, произнося заученные реплики, но внутри была пустота. Взгляд Николаса, который она иногда ловила на себе, жег кожу, но она намеренно отводила глаза, сосредотачиваясь на камере или на партнере по сцене.

После смены она не стала ждать его, как они договаривались. Просто молча собрала вещи и ушла, пока он был занят разговором с оператором. Ей нужен был воздух. Ей нужно было подумать.

Москва встретила ее мелким, холодным дождем. Анна подняла воротник пальто и пошла по улице, не разбирая дороги. Мысли в голове путались. Трейси была права. Как бы ни были сильны их чувства, они рушили всё вокруг. Проект, за который отвечали сотни людей, трещал по швам из-за их эгоизма.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение в мессенджере. От него.

«Нам нужно поговорить. Это не может так продолжаться».

Анна остановилась под козырьком подъезда, глядя на мокрый асфальт, в котором отражались огни фонарей. Она напечатала ответ дрожащими пальцами:

«Я не могу сейчас. Я всё испортила».

Ответ пришел мгновенно:

«Ты ничего не испортила. Это я должен был держать дистанцию. Я профессионал, а повел себя как...»

«Как кто?» — напечатала она быстрее, чем успела подумать.

«Как человек, который увидел тебя и забыл, как дышать».

«Съемочная группа улетает в Лос-Анджелес, и мне нужно тоже лететь.

Но наш разговор еще не окончен.»

Анна прижала телефон к груди. Слова были красивыми, но они не решали проблем. Не отменяли того факта, что на площадке царит хаос.

— Аня? — знакомый голос заставил ее вздрогнуть.

Она обернулась. У подъезда стояла Лиза. Без зонта, с мокрыми волосами, но с решительным выражением лица.

— Я звонила тебе час назад. Ты не брала трубку. Я приехала.

Анна молча обняла подругу, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

На студии в Лос-Анджелесе Николас Гарсия стоял у окна своего трейлера и смотрел на опустевшую парковку. Его телефон снова завибрировал. На этот раз это был не чат с Анной.

— Да? — резко ответил он.

— Николас, это Дилан, — голос на том конце был ленивым, но с нотками раздражения. — Ты совсем берега потерял? Отменять мою сцену с Трейси из-за того, что ты там «репетируешь» с новенькой?

— Дилан, не лезь не в свое дело.

— Не в свое? — Дилан хмыкнул. — Это теперь общее дело. Кроули рвет и мечет. Он думает, что ты специально саботируешь проект из-за какой-то русской девчонки. Говорит, ты потерял хватку.

Николас сжал кулак так, что побелели костяшки.

— Кроули может думать что угодно. Сцена будет завтра. И ты сыграешь ее идеально.

— Или что? — вкрадчиво спросил Дилан. — Или ты снова сорвешь съемки ради своих личных дел? Знаешь, Ник... я всегда знал, что ты чокнутый романтик, но это уже перебор. Ты ставишь под удар карьеру Трейси и свою собственную.