— Я и умерла. В тот момент, когда ты перестал мне верить.

Он оттолкнулся от двери и медленно подошел к ней. Он не сел рядом на стул. Он опустился на колени прямо за ее креслом. Его руки легли на подлокотники по обе стороны от нее, заключая ее в невидимую клетку. Они не касались друг друга, но воздух между ними раскалился.

— Я не перестал верить тебе, — его голос был хриплым шепотом у самого ее уха. Она чувствовала его дыхание на своей шее. — Я испугался. Испугался, что отец прав. Что я потеряю все... но я потерял тебя.

Анна закрыла глаза. Ее плечи задрожали от беззвучных рыданий.

— Ты оставил меня одну против него.

— Я знаю, — выдохнул он, и его губы на мгновение коснулись ее шеи в отражении зеркала.

Это было не по сценарию. Это было слишком лично. Слишком реально.

Внезапно Николас поднялся, рывком развернул ее кресло к себе и, не давая ей опомниться, впился в ее губы отчаянным, голодным поцелуем. Это был поцелуй-прощение и поцелуй-проклятие. Поцелуй человека, который понял свою ошибку слишком поздно.

— «Снято!» — голос Кроули прозвучал хрипло и восхищенно.

В гримерке повисла звенящая тишина. Николас отстранился первым. Он смотрел на нее так, будто только что проснулся от дурного сна и увидел ее перед собой. Вокруг раздались аплодисменты — тихие, почти благоговейные. Команда понимала: они только что стали свидетелями чего-то настоящего, чего-то выходящего за рамки кино.

Николас первым отстранился. Его дыхание было тяжелым, глаза потемнели до черноты. Он смотрел на нее так, будто видел впервые — с диким, первобытным голодом.

Николас взял ее за руку. Его пальцы дрожали.

— Пойдем отсюда.

Он потянул ее за собой из гримерки прочь от света софитов и восторженных лиц, в коридор, ведущий к выходу. Они бежали по лабиринту студийных переходов, пока не оказались на парковке для персонала. Он открыл дверь машины и почти втолкнул ее внутрь.

Анна посмотрела на него через лобовое стекло. В его глазах больше не было ярости персонажа — только дикий голод мужчины, который только что заново обрел свою женщину. Николас обошел капот и сел за руль. Двигатель взревел.

Анна посмотрела на него:

— Куда мы едем?

Он рывком сдал назад, разворачивая машину:

— Куда угодно. Подальше отсюда. Туда, где есть кровать и запирается дверь.

Его взгляд был прикован к дороге, но рука нашла ее колено и крепко сжала.

— Я хочу тебя так сильно, что это больно.

Анна положила свою руку поверх его:

— Тогда не заставляй меня ждать.

Он нажал на газ так резко, что шины взвизгнули. Машина сорвалась с места, унося их прочь от искусственного снега и чужих глаз — в ночь, навстречу настоящему огню.

Глава 19

Глава 19

Пока в Лос-Анджелесе бушевали страсти на съемочной площадке, в заснеженной Москве разворачивалась своя, не менее захватывающая история.

Бар «Пушкин» на Тверском бульваре был полон обычного вечернего шума: звон бокалов, приглушенные разговоры, аромат кальяна и дорогих духов. Лиза поправила воротник пальто и, глубоко вдохнув морозный воздух перед входом, шагнула внутрь. Она чувствовала себя немного нелепо в своем лучшем платье, среди этой богемной публики.

— Вы к кому? — вежливо, но с ноткой высокомерия спросил хостес.

— Я... меня должны ждать, — Лиза растерялась. Она не знала, где именно сидит Дилан. Вдруг он пошутил?

— Ваше имя? — терпеливо спросил мужчина.

— Лиза. Он... он должен знать.

Хостес пробежал глазами по списку бронирований и его лицо смягчилось.

— А, мисс Лиза. Прошу за мной.

Он провел ее через основной зал, мимо шумных компаний, к уединенной нише в глубине заведения. Там, за низким столиком из темного дерева, сидел Дилан. Перед ним стоял бокал с янтарной жидкостью и лежал телефон, экран которого светился. Он был одет просто: джинсы, черная водолазка, но от него исходила такая мощная энергетика, что несколько девушек за соседним столиком то и дело бросали на него восхищенные взгляды.

Увидев Лизу, он встал. Его фирменная ленивая ухмылка на секунду уступила место искреннему удивлению и восхищению.

— Ты пришла.

— Ты сомневался? — Лиза улыбнулась, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Он галантно отодвинул для нее стул.

— После того как я устроил тебе допрос в три часа ночи? Я бы на твоем месте послал меня к черту.

Лиза села, и он опустился напротив. Их колени на мгновение соприкоснулись под столом, и по телу девушки пробежал электрический разряд.

— Я не могла не прийти. Твой звонок... это было неожиданно.

— Лучшее решение в моей жизни, — он поднял бокал. — За встречу?

Они чокнулись. Лиза сделала маленький глоток — это был хороший виски.

Разговор потек легко. Дилан оказался совсем не таким поверхностным плейбоем, каким его рисовали таблоиды. Он был умным, ироничным и обладал потрясающим чувством юмора. Он расспрашивал ее о Москве, о работе стилиста, о ее мечтах. Он слушал ее так, будто в мире не было ничего важнее ее слов.

— Знаешь, — сказал он спустя час, когда им принесли десерт, — я видел тысячи красивых женщин. Моделей, актрис... Но твои глаза... они живые. В них есть характер.

Лиза опустила взгляд в тарелку:

— Ты говоришь это всем девушкам?

— Нет. Я говорю это только тебе. Потому что это правда.

Он накрыл ее руку своей ладонью на столе. Его пальцы были теплыми и сильными.

— Я прилетел в Москву не только ради съемок с Ником. Я прилетел ради этого момента. Чтобы увидеть тебя.

В этот момент у Дилана зазвонил телефон. Он мельком взглянул на экран и поморщился:

— Черт... Прости, это Трейси. Мы должны быть на связи из-за графика Ника.

Он принял вызов:

— Да? Что там у вас опять стряслось?

Его лицо мгновенно изменилось. Улыбка сползла, брови сошлись на переносице.

— Что?! Когда?! — его голос стал резким и командным. — Черт! Да, я понял! Я сообщу Анне… Мы вылетаем первым же рейсом!

Он сбросил вызов и вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся. Посетители за соседними столиками обернулись.

Лиза испуганно посмотрела на него:

— Что случилось?

Дилан уже набирал чей-то номер, его лицо было бледным:

— Это Ник! Он... он сорвался. Снова попал в больницу. На этот раз все серьезно.

Он схватил пальто и бросил на стол несколько крупных купюр:

— Прости, Лиза. Мне нужно лететь к Нику. Прямо сейчас.

Лиза тоже встала:

— Я могу чем-то помочь?

Он подошел к ней вплотную, взял ее лицо в свои ладони и посмотрел прямо в изумрудные глаза:

— Просто жди меня здесь. Обещай мне.

Его голос дрожал от волнения и страха за друга.

— Обещаю, — прошептала она.

Он быстро поцеловал ее в губы — коротко, отчаянно — и бросился к выходу, расталкивая официантов.

Лиза осталась стоять посреди зала, прижав пальцы к губам. Мирная атмосфера бара теперь казалась ей нереальной. Где-то там, за тысячи километров, рушился мир Николаса и Анны... и ее собственный мир только что перевернулся с ног на голову от одного-единственного поцелуя изумрудноглазого красавца.

Глава 20

Глава 20

Лос-Анджелес. Больница «Cedars-Sinai».

Анна влетела в холл клиники, не чувствуя под собой ног. Такси, которое она поймала прямо из аэропорта, казалось, ползло со скоростью улитки. В голове билась только одна мысль: «Он жив. Он должен быть жив».

У стойки регистратуры ее остановил охранник.

— Мисс, туда нельзя! Там реанимация!

— Мне нужно к Николасу Гарсия! — голос сорвался на крик. — Он здесь! Я его невеста!

Из-за угла быстрым шагом вышел Адам Сандерс. Его лицо было серым, под глазами залегли черные тени. Увидев Анну, он на секунду замер, а затем крепко обнял ее, не давая охраннику возразить.

— Он здесь. Пойдем.

Он провел ее через служебный коридор, пахнущий антисептиком и отчаянием. У дверей реанимации стояла Трейси, обхватив себя руками. Увидев Анну, она молча обняла ее, и в этом объятии было больше слов, чем в любом утешении.