— Даже не начинай эту шарманку про «остались ли у меня чувства к Рексу»! Серьезно, Люк? Ты же прекрасно знаешь, что нет.
— Я просто констатирую факт: весь этот цирк мы устроили только из-за того, что ты не хотела выглядеть брошенной дурочкой, которая завидует чужой свадьбе.
— Нет! Мы устроили его из-за хамской приписки на приглашении, где он прямым текстом назвал меня жалкой одиночкой. Да, технически у меня не было парня, и я вряд ли нашла бы кого-то вменяемого за пару недель, но я не собираюсь оставаться в памяти жителей Коконат-Бич неудачницей, сохнущей по чужому жениху, которая притащилась на его свадьбу рыдать в углу.
— Никто бы так не подумал. И вообще, что бы они тогда подумали обо мне? Я тоже получил точно такую же приписку.
— Я знаю. Ладно, проехали. Знаешь, о чем я тут подумала?
— Страшно представить. У тебя сегодня слишком активно работает мозг.
— Очень смешно, Люк.
— Серьезно, Миа. Выкладывай.
— Я подумала, может, завтра сходим на ночную прогулку?
— По пляжу?
— Ну да. Как раньше.
— Звезды рассматривать?
— Да. Я так скучаю по тем временам. Ты знал названия всех созвездий. Это было так здорово — лежать на остывшем песке, смотреть в бескрайнее небо и философствовать о масштабах Вселенной.
— В осознании того, что где-то существуют другие галактики, есть что-то терапевтическое, да? Заставляет почувствовать себя крошечной песчинкой в масштабах мироздания.
— С трудом верится, что ты, со своими амбициями и деньжищами, способен чувствовать себя песчинкой.
— Я делаю это не ради денег, Миа, и ты это знаешь.
— Я знаю, ради чего ты убиваешься. — Она подходит и сжимает мою ладонь. — Ты пытаешься доказать своей семье, что чего-то стоишь. Что ты гениален. Что ты лучший Хавербрук из всех ныне живущих.
— Как ты умудряешься читать меня как открытую книгу?
— Потому что знаю тебя целую вечность, и мы всегда были на одной волне, Люки.
— Твоя правда. — Я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе. — Скрывать бессмысленно. То, как поступил отец, до сих пор не дает мне покоя. Он ведь даже не смотрит в мою сторону. Если бы я не знал наверняка, решил бы, что мать нагуляла меня на стороне, и я вообще не Хавербрук...
— Ты Хавербрук до мозга костей.
— Да я знаю, — криво усмехаюсь я. — Я же его вылитая копия. Как я могу быть не от него?
— Вот именно, — тихо подтверждает она. — И знаешь что? Да плевать, что ты не играл в футбол и не поступил во Флоридский университет. Университет Флориды — не единственный приличный вуз в стране.
— Попробуй донести эту светлую мысль до моего отца. В его мире, если ты не «Аллигатор», ты пустое место.
— Для меня ты не пустое место, Люк.
— Спасибо. Я по тебе очень скучал, Миа.
— В смысле скучал? Я думала, тебя вполне устраивали наши созвоны.
— Устраивали. Но разговоры по телефону — это далеко не всё.
— Ого! Ты сейчас публично признал мою правоту? — лукаво щурится она.
— Да-да, признал. А теперь дай мне наконец почистить зубы, а сама иди оденься, иначе...
— Иначе что? — Она слегка отстраняется и бросает на меня вызывающий, откровенно сексуальный взгляд.
— Иначе, если ты не оденешься сама, мне придется снять с тебя то немногое, что на тебе осталось.
— Да неужели? И как именно ты планируешь это сделать?
— Что значит «как»?
— Чего тут непонятного? Я спрашиваю о методах. — Она прикладывает палец к губам и вздергивает подбородок. — Ты бы раздевал меня медленно?
— Я уже раздевал тебя вчера. И без проблем повторю на бис.
— Это что, вызов?
— Не знаю. А ты хочешь, чтобы это было вызовом?
— Не хочу все усложнять, — нервно смеется она.
Я не совсем понимаю, по каким правилам мы сейчас играем, но мне чертовски нравится этот танец на лезвии ножа. Меня это дико заводит.
Я беру щетку, выдавливаю на нее пасту и начинаю чистить зубы. Миа лишь качает головой и выскальзывает из ванной. Я провожаю взглядом аппетитные изгибы ее ягодиц, и на долю секунды меня накрывает острое разочарование.
Лучше бы она сняла это белье. Лучше бы стояла передо мной абсолютно голая. Не знаю, что на меня нашло. Я не должен думать о ней в таком ключе. Не должен хотеть свою лучшую подругу. Я ведь сам себе клялся не усложнять жизнь ни ей, ни себе.
Сполоснув рот, я возвращаюсь в спальню. Миа стоит у кровати в безразмерной футболке и коротких домашних шортиках. Ворот футболки съехал, обнажив одно плечо, и она смущенно улыбается.
— Теперь моя очередь чистить зубы, — говорит она, направляясь в ванную. — Встречаемся в постели и выбираем кино.
— Договорились.
— Ура! — Она радостно подпрыгивает.
И тут я замечаю одну фатальную деталь: под футболкой нет лифчика. Тонкая ткань плотно облегает грудь, отчетливо обрисовывая затвердевшие соски. Я изо всех сил стискиваю зубы, чтобы не застонать в голос.
Черт. Что она со мной творит? Как можно быть настолько неосознанно сексуальной? Она же сведет меня в могилу. Следующие две недели станут самым жестким испытанием на прочность в моей гребаной жизни. Я чувствую это кожей.
Я забираюсь на кровать, хватаю пульт и начинаю бездумно щелкать каналы, дожидаясь Мию. Она выходит из ванной, на ходу вытирая полотенцем влажное от воды лицо. Берет с туалетного столика расческу и пытается распутать влажные пряди. Я встаю и подхожу к ней. Осторожно касаюсь ее плеча, и она вздрагивает от неожиданности.
— Что такое, Люк?
— Давай я расчешу.
— Давай. Я никогда не отказываюсь от бесплатного массажа головы.
Мы возвращаемся на кровать. Она садится, поджав под себя ноги, а я устраиваюсь позади нее. Забираю расческу и начинаю бережно проводить ею по длинным шелковистым прядям.
Миа тихо стонет от удовольствия и слегка откидывается назад, опираясь спиной о мою грудь.
— Обожаю, когда ты это делаешь. Так расслабляет.
— А я люблю их расчесывать, — признаюсь я. — Хотя понятия не имею почему. Свои собственные волосы я причесывать ненавижу.
В этой тихой бытовой близости с Мией есть что-то такое, от чего на душе становится невероятно тепло и спокойно. Как будто я наконец-то вернулся домой.
— Так что смотрим? — спрашивает она, оборачиваясь через плечо.
— Достаточно?
— Да, — отвечает она.
Я улыбаюсь, кладу расческу на прикроватную тумбочку, а Миа забирается под одеяло.
— Может, «ФБР»? — предлагаю я.
— Э-э? — Она брезгливо морщится, скрещивая ноги по-турецки и откидываясь на подушки.
— Крутой сериал. Уверен, тебе зайдет...
— Звучит как невыносимая скука, Люк. Не хочу смотреть процедуралы про агентов.
— Это не документалка. Выдуманный сюжет.
— Без разницы. Все равно про ФБР. Меня не волнует, реальные там дела или нет. — Она непреклонно качает головой. — Это не романтическая комедия.
— А что, все обязательно должно сводиться к соплям и романтике?
— Учитывая, что в моей реальной жизни с романтикой туго, приятно посмотреть на выдуманную. Дает стимул к чему-то стремиться.
Она откидывается на спинку кровати, и я поворачиваюсь к ней всем корпусом.
— Это правда то, чего ты хочешь от жизни?
— Ты же знаешь меня, Люк. Я всегда мечтала о грандиозной, книжной любви. — Она задумчиво барабанит пальцами по коленке. — А ты? Разве ты этого не хочешь?
— Иногда задумываюсь, но не зацикливаюсь. Ладно, проехали с «ФБР». Какие еще варианты?
— Не знаю. Выбор за тобой, — тихо роняет она, придвигаясь ближе, так что наши бедра соприкасаются, когда мы оба откидываемся на подушки.
— Дай подумать. Есть «Голубая кровь». Это про полицейскую династию...
— Даже по названию понятно, что мне не понравится, — мгновенно перебивает она, и я смеюсь.
— Да ну?
— Люк, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы усвоить: меня не интересуют ФБР, ЦРУ, «Голубая кровь», красная, зеленая или серо-буро-малиновая.
— Серьезно, Миа?
— Абсолютно. Под настроение я могу глянуть детектив, но сегодня точно не тот вечер. Я устала и...
