Она запускает руку под резинку моих трусов и обхватывает мой ствол голой рукой. Я дергаюсь всем телом, выгибаясь навстречу ее ладони. В ее глазах вспыхивает торжество.

— Вряд ли. — Я глухо рычу, отчаянно пытаясь скрыть разочарование, когда она отнимает руку. — Скорее всего, до этого не дойдет, — бормочу я, наваливаясь на нее сверху и впиваясь в ее губы жадным, бешеным поцелуем.

Она обвивает руками мою шею, гладит по спине. Я вжимаюсь в нее, инстинктивно имитируя толчки. Стояк пульсирует, тершись о мокрый шелк ее белья. Она отвечает на поцелуй с такой же первобытной страстью и закидывает ногу мне на бедро. Я теряю контроль. Откидываю ткань боксеров, высвобождая член, и сдвигаю край ее трусиков в сторону. Прижимаюсь раскаленной головкой к ее влажной щели. Она громко, протяжно стонет, ее грудь ходит ходуном. Она такая мокрая. Такая горячая. Одно движение — и я буду внутри.

— Репетиция окончена, Люк, — задыхаясь, шепчет она мне в губы. — Мы доказали друг другу, что сможем сыграть убедительно.

— Да, конечно.

Стиснув зубы, я отстраняюсь, прячу свое достоинство обратно в трусы и поправляю ее белье. Напоследок успокаивающе провожу ладонью по ее бедру и откатываюсь на свою половину кровати. Падаю на спину и тупо пялюсь в потолок, проклиная пульсирующую боль в паху.

— Мы просто устали, и алкоголь еще не выветрился, — тихо говорит она.

Я киваю:

— Ты права. Мы сами не свои.

— Сильно болит? — спрашивает она пару минут спустя, и я не выдерживаю — истерично смеюсь.

— А сама как думаешь, Ми-Ми? — Я поворачиваюсь к ней. Она лежит на боку и виновато смотрит на меня. Мой член возмущенно дергается, и я натягиваю простыню до подбородка, чтобы не провоцировать себя еще больше. — Я твердый, как скала.

— А я мокрая насквозь. — Она строит забавную рожицу. — Но мы не можем пересечь эту черту. Друзья не спят друг с другом.

— Друзья с привилегиями — еще как.

— Лучшие друзья не становятся друзьями с привилегиями. — Она осторожно касается моей щеки. — Это все испортит. Мы потеряем друг друга.

Мы обсуждаем это так легко, будто в нашей ситуации нет ничего из ряда вон выходящего. Будто мы каждый день доводим друг друга до предоргазменного состояния, а потом просто болтаем об этом.

Но ты ведь всегда об этом мечтал, Люк.

Заткнись.

— Думаешь, разговоры о моем стояке и твоей мокрой киске ничего не испортят?

— Люк! — Она возмущенно прижимает пальцы к моим губам. — Не говори так!

Она краснеет так густо, что могла бы сойти за пожарную машину, но я молчу. Все, чего я хочу — это опустить руку ниже, раздвинуть ее ноги и довести до крика. Я хочу, чтобы она умоляла меня взять ее.

Спереди. И сзади.

Сейчас не время, Люк.

Я шумно выдыхаю.

— Ладно. Просто сделаем вид, что…

— Нам пора спать, — мягко перебивает она и быстро, целомудренно клюет меня в щеку. — Уверена, утром мы проснемся и решим, что нам все это приснилось.

Не могу поверить, что она так мастерски включает заднюю, но я понимаю почему. Мы разогнались от нуля до сотни за пару секунд, и она просто запаниковала.

— Вряд ли, — бурчу я себе под нос. — В моем сне мы бы на этом не остановились.

Она ловит мой взгляд и ласково улыбается. Ее глаза закрываются. Не знаю, действительно ли она уснула или только притворяется, но так даже лучше. Для нас обоих. Я рад, что она нажала на тормоза. Она чертовски права: секс перечеркнул бы ту невидимую границу, которую ни один из нас не хотел переступать. Она слишком важна для меня, чтобы стать просто эпизодом.

Жаль только, что мой пах с этой логикой категорически не согласен.

Я подношу к губам пальцы, на которых все еще осталась ее влага, и слизываю сладкий сок. Вкус ее возбуждения опьяняет, но я заставляю себя выкинуть это из головы. Это не должно повториться. Нам и без того хватает сложностей в этой дурацкой игре.

Настойчивый стук в дверь вырывает меня из тяжелого сна. Я хрипло стону, пытаясь разлепить глаза. Спустя пару секунд мозг загружается, и я вспоминаю, где нахожусь и что было ночью. Резко поворачиваю голову, ожидая увидеть на соседней подушке обиженную Мию, но постель пуста. Очередная порция стука заставляет меня сесть и спустить ноги на пол. Понятия не имею, кого принесло в такую рань. Разве что Миа выходила и забыла ключ? Но тут до меня доносится шум воды — Миа принимает душ.

— Иду! — кричу я, направляясь к двери.

Бросаю взгляд на часы. Девять утра. Неужели я проспал так долго? Впервые в жизни я мысленно благодарю Рекса и Энди за то, что они назначили завтрак на десять.

— Да? — Я распахиваю дверь, внутренне готовясь увидеть братца, но на пороге, сияя улыбкой, стоит Джунипер.

— Доброе утро, Люк! — Она бодро заходит в номер, держа в руках объемную черную спортивную сумку. — Я привезла Мии нормальную одежду. — Она присвистывает, оглядывая наши хоромы. — Ничего себе... Шикарно. Рекс реально не пожалел денег на отель.

— Скажем так, это заслуга моих родителей, — сухо отзываюсь я, внимательно изучая ее лицо. Никакой неловкости, никаких хитрых ухмылок.

Миа не рассказывала ей о нашей ночной эскападе?

— Это очень мило с твоей стороны, Джунипер. Уверен, Миа будет на седьмом небе от счастья. Не думаю, что ей понравилось спать в вечернем платье… — Я делаю паузу, забрасывая удочку.

Джунипер ставит сумку на кресло и продолжает восхищенно разглядывать интерьер.

— В итоге она сняла его и спала в моей рубашке, — добавляю я, ожидая бурной реакции или хотя бы понимающего подмигивания.

Мне жизненно необходимо знать, как Миа оценивает вчерашнее. Мы конкретно перешли черту. А зная Мию, она не могла не обсудить это с подругой.

— Логично. Я тоже всю ночь гадала, в чем же она спала. — Джунипер подходит к окну. — Вау, вид просто космос! Вот бы жить в квартире прямо на пляже. — Она оборачивается ко мне с ироничной усмешкой: — Ах да, я и забыла: ты же Хэвербрук. У вас по всему побережью особняки.

— Я бы не сказал, что у меня куча домов, Джунипер, — усмехаюсь я. — Бабушка с дедушкой живут на пляже, это да.

— Ну а у твоих родителей вообще дворец на берегу. Я же там была кучу раз, забыл?

— Помню. Славные были деньки.

Я вспоминаю наши шумные барбекю на заднем дворе. Миа, Джунипер, Джози и еще полшколы. Миа всегда была душой компании, главным инициатором всех наших сборищ. Мы плавали в бассейне, жгли костры на пляже, пялились на звезды, рубились в настолки до рассвета. Она постоянно пела, танцевала и заставляла меня отвлечься, когда считала, что я слишком зациклился на учебе.

Расти Хэвербруком, да еще и младшим, было непросто. Родители делали ставку на Рекса. Он был их золотым мальчиком, капитаном футбольной команды, гордостью семьи, которым отец хвастался перед всем Коконат-Бич. Иногда мне казалось, что отец проживает жизнь Рекса вместо своей. Он упивался каждым его шагом — от чирлидерш, которых тот таскал в дом, до спортивной стипендии во Флоридском университете. Рекс был типичным всеамериканским сыном, мечтой любого родителя.

А я был тощим ботаником, вечно зарывшимся в учебники, потому что всерьез собирался возглавить семейный бизнес и вывести его на новый уровень. Я мечтал о Лиге плюща, о степени MBA, и я добился своего. Я построил шикарную карьеру, но для них этого всегда было недостаточно. Меня игнорировали. Именно поэтому я уехал из Коконат-Бич и не хотел возвращаться. Я устал жить в тени Рекса.

— В смысле, ты же можешь просто купить себе дом на побережье, и тогда мы с Мией будем прилетать к тебе каждые выходные! Будем закатывать эпичные вечеринки! — Джунипер мечтательно закатывает глаза. — Это было бы так круто. Целую неделю флиртовать с горячими туристами… Ой! — Она испуганно прикрывает рот ладошкой. — То есть, наверное, после того, как лето закончится и вы с Мией официально расстанетесь.

Я оставляю ее оговорку без комментариев. Идет только второй день этого цирка. Я пока морально не готов думать о том, что нам с Мией придется «расстаться», пусть даже наши отношения — фальшивка.