Навсегда.

— Знаешь, Мэддокс, почему до сих пор существует неопределенность в отношении того, кто ты такой?

Мужчина лишь бросил на меня быстрый взгляд.

— Потому что ты отказываешься рассказывать мне что-либо о себе. По крайней мере, почти ничего. Ты продолжаешь вести себя так, будто я сделана из стекла, хотя это не так. Не делай этого. Если происходит что-то, о чем мне нужно знать, тогда скажи мне.

— Что-то происходит? Ты имеешь в виду, что тебя чуть не похитили из твоей гребаной семьей?

Его гнев усилился настолько, что у меня в горле образовался комок.

— Я просто хочу узнать о тебе побольше. Вот и все.

— Хорошо. Что ты так отчаянно хочешь узнать, Зои? Буду ли я спать с пистолетом на прикроватной тумбочке по ночам? Ответом будет «да, всегда». Кроме того, у меня всегда есть с собой пистолет в ванной. Я также не выхожу из дома без новой обоймы патронов. Я наемный убийца для твоей семьи. Это не изменится, из-за того, что ты хочешь видеть во мне кого-то другого, менее безжалостного. — Он чуть слышно рассмеялся, как будто я была глупой девчонкой, раз думала иначе.

— Зачем ты это делаешь? — теперь мой тон стал требовательным.

— Делаю что?

— Ведешь себя так, будто то, что я задаю тебе вопросы, так уж сложно для тебя? — я услышала перемену в своем тоне и разозлилась. Каждый раз, когда мы становились немного ближе, Мэддокс отстранялся, ведя себя так, словно для него ничего не имело значения. И уж точно, не я.

— Потому что ты не заслуживаешь того, чтобы узнать обо мне правду. В твоем прекрасном мозгу заперт образ идеального мужчины. А я не такой.

— Почему? Ты бьешь щенков в свободное время или наслаждаешься тем, что вырываешь трости у старушек на автобусной остановке?

Он уставился на меня выпученными глазами, и это снова заставило меня рассмеяться.

— Во-первых, я, кажется, не пользовался общественным транспортом с тех пор, как ходил в школу. Во-вторых, и это более важно, я сомневаюсь, что щенок осмелился бы сесть рядом со мной.

— Это верно. Они, как правило, за версту чуют зловония.

— Хочешь сказать, что от меня воняет?

— Твое отношение — да.

— Я просто честен с тобой.

— Ты был совсем не честен со мной, Мэддокс. Я сказала тебе, что хочу узнать о тебе побольше, а ты ведешь себя так, будто я копаюсь в твоей личной жизни. Сомневаюсь, что у тебя вообще есть личная жизнь. Ты как какой-нибудь степфордский солдат, бездушный робот и не более того. — Я резко вскочила на ноги, отходя на несколько шагов от одеяла. Я ненавидела напряжение, возникшее между нами. Никогда в жизни не злилась так из-за кого-либо.

— Хорошо, Зои. Тогда, конечно, задавай свои вопросы. Что бы ты ни захотели узнать, я буду честен с тобой. Но будь осторожна в своих вопросах. И к твоему сведению, у меня действительно есть личная жизнь.

— Конечно. Как скажешь.

— Спрашивай. Давай.

Черт бы побрал этого человека. Я прижала сжатую в кулак руку ко лбу, пытаясь удержаться от того, чтобы не наброситься на него.

— Ох, даже не знаю. — У меня не получилось с первой попытки. — Давай посмотрим. Твой любимый цвет. Твое любимое блюдо. Твой любимый фильм. Твоя любимая порода собак. Твой любимый ресторан. Что, если бы ты мог жить в любой точке мира, где бы это было? Или, может быть, просто, может быть, ты мог бы рассказать мне, чем ты занимаешься в свободное время, раз уж настаиваешь, что оно у тебя есть.

Как сказала бы Мэгги, у меня изо рта капал мед, заманивая муху в мое логово, чтобы я могла съесть ее живьем. Я закатила глаза от этой мысли.

— Ладно. Оранжевый. Морепродукты. «Эта замечательная жизнь». Любая, лишь бы не кусалась. На этом острове есть небольшое местечко под названием «Cajo’s». Сен-Барт. И я люблю читать, когда не работаю.

К тому времени, как выслушала его ответы, я была уверена, что он лжет мне.

Или же высмеивает мои вопросы и ситуацию в целом.

Моя реакция была мгновенной и подпитывалась ужасным разочарованием, которое никак не хотело уходить. Я резко развернулась и выплеснула остатки шампанского в его наглую физиономию.

— Как ты смеешь так со мной обращаться? Какой же я была дурой, что хоть на мгновение подумала, что мы могли бы стать друзьями. Ты ведешь себя так, будто ты святее всех святых, как будто я недостаточно хороша для тебя. Будь ты проклят, Мэддокс. Будь ты проклят за то, что обращаешься со мной, как с маленькой девочкой. И будь ты проклят за то, что заставил меня влюбиться в тебя.

О, Боже мой.

Меня охватил шок, в животе заурчало. Я прикрыла рот рукой, моргая, чтобы сдержать слезы. Почему я позволила ему вывести меня из себя? Добраться до меня?

Я только что раскрыла свои чувства к нему. Я совершенно не в себе. Ужас от того, что я натворила, охватил меня, выражение шока на его лице вызвало у меня еще одну волну смущения. Нет. Нет. Нет.

Прежде чем он успел что-либо сказать в ответ, я бросилась бежать вдоль береговой линии к лесу. В тот момент мне было все равно, где я окажусь, лишь бы не рядом с ним. Зачем я раскрыла свои чувства, провоцируя его к очередной критике и нападкам? Я такая дура. Я ненавидела себя за то, что слезы не только выступили у меня на глазах, солеными капельками, но и быстро катились по щекам. Он не заслуживал моих слез. Ни на одну секунду.

Хотя я и не удосужилась оглянуться, я почувствовала, что он мчится за мной, поэтому я прибавила скорость, не позволяя ему догнать меня. Последнее, чего я хотела, — это снова почувствовать его руки на себе.

Я побежала еще быстрее, умудрившись добежать до опушки леса.

— О, нет, Зои, ты этого не сделаешь.

Его низкий рык проник в каждую клеточку моего тела, посылая волну мурашек до самых кончиков пальцев ног. Когда он схватил меня за запястье и развернул лицом к себе, я сильно ударила его в челюсть, шокировав при этом и его, и себя.

— Отпусти меня! — закричала я, колотя его в грудь обоими кулаками.

— Ни за что. Я буду защищать тебя, нравится тебе это или нет.

— Просто оставь меня в покое. Боже, я ненавижу тебя. Я ненавижу все в тебе и в этой жизни. И моего отца. Ты прав. Никто не будет делать за меня выбор. Я убегу так далеко-далеко, где меня никто не сможет найти.

— Тогда я выслежу тебя. Тебе некуда бежать, нет места, где ты сможешь скрыться от меня. Ты слышишь меня, Зои? Нет. — Мэддокс был так же раздражен, как и я, даже сильнее. Его горячее дыхание обдавало мое лицо, его мускусный аромат вызывал ощущение чистого опьянения.

— Нет. Не могу… Ты этого не сделаешь. Я знаю, что ты этого не сделаешь.

— Черт возьми. — Этому могущественному мужчине нельзя было отказать, его сильная сторона защитника взяла верх, он перекинул меня через плечо и потащился обратно через лес.

— Ты за это поплатишься. — Я отказалась останавливаться, даже когда он несколько раз шлепнул меня по заднице, покалывающие ощущения от боли вызвали слишком много эмоций.

— С нетерпением жду, когда ты попробуешь.

Он снова шлепнул меня по заднице, подняв еще выше, и направился обратно к костру. Как только он опустил мои ноги на одеяло, я изо всех сил попыталась отползти в сторону. Он отказался терпеть какие-либо дальнейшие выходки, немедленно схватил меня за волосы и прижал к своей груди.

— Отстань от меня! — я попыталась упереться руками ему в грудь.

— Ни за что. — Он опустил голову. — Я не позволю тебе уйти.

— Почему? Почему ты вообще беспокоишься об этом, Мэддокс? Скажи мне, почему ты просто не отпустишь меня. Скажи мне, почему это так важно для тебя. В твоих глазах я ничто, запретная. Просто глупая девчонка, которая влюбилась. — Я продолжала вырываться из его объятий, делая все, что могла, чтобы выскользнуть из его крепкой хватки.

Но когда он положил руку мне на затылок, впиваясь кончиками пальцев в череп, у меня возникло ощущение, что это только начало. Между нами произошел еще один взрыв энергии, как будто весь мир только что вспыхнул пламенем.

— Потому что ты принадлежишь мне. И я клянусь Богом. Ни один мужчина больше никогда не прикоснется к тебе. Если они посмеют даже попытаться, они умрут от моих рук. Ты слышишь меня, Зои? Слышишь?