— А еще он мой босс.

— Ах, ну да. Босс преступного мира и его Консильери. Верно?

Я чувствовала, что снова разозлила его. Я ненавидела мафиозный аспект их жизни, всегда жалела, что мой отец не был врачом, юристом или кем-то другим, менее опасным. Но, как неоднократно напоминал мне мой отец, я не могла выбирать, в какой семье мне родиться.

— Мы действительно в опасности, — наконец сказала я, едва узнавая свой голос.

— Да, Зои. В опасности. Не волнуйся. Я могу и буду защищать тебя.

— Знаю.

Я глубоко вздохнула, открытая крыша джипа позволяла мне вдыхать различные ароматы ослепительных цветов и соленых брызг от близости океана. Мне посчастливилось несколько раз увидеть лазурно-голубую воду, но даже это не избавило меня от сильного беспокойства. Я была удивлена, что он не заставил меня лечь на заднее сиденье. Горький смех готов был вырваться наружу. Я начинала терять самообладание.

Возможно, причина, по которой я оставалась в плохом настроении, заключалась в том, что меня бросили посреди рая с мужчиной моей мечты, а он ненавидит меня. Или, может быть, это я ненавижу саму себя. Когда он перешел на вторую передачу, медленно огибая очередной поворот, я выпрямилась на своем сиденье. Каждая мышца болела, включая сердце.

— Мы уже близко? — спросила я.

— Меньше чем в миле от места. — А еще меня бесила холодность в его тоне, как будто он полностью закрылся от меня. Я чувствовала его раздражение, когда он играл роль моей няньки, вынужденным выйти из решения ситуации. Мэддокс помешан на контроле и всегда был человеком, который серьезно относился к своей потребности владеть ситуацией.

— Я не знала, что у тебя есть собственность на островах.

— Ты многого обо мне не знаешь, Зои. И я уверен, что многого не знаю о тебе.

Это было достаточно правдивое заявление.

— Твой коттедж — это место, куда ты приезжаешь, чтобы обрести покой или, может быть, освобождение от грехов?

Он сделал вид, что подавился, и, поворачиваясь, бросил на меня взгляд.

— Нужно ли мне освободиться от грехов?

— Думаю, что нужно. Все годы, что я тебя знаю, в тебе жили демоны. Похоже, ты не можешь или не хочешь примириться с тем, кто ты есть. Это очень печально.

Я была уверена, что его глубокий выдох был единственным ответом, который я получу. Я была неправа.

— Твоему отцу нравилось приезжать сюда одному и с Рэйвен. Они провели здесь медовый месяц.

— В твоем коттедже?

Конечно, судя по тому, что я видела до и после высадки на контролируемом французами острове, я могла сказать, что это место было настолько же волшебным, насколько и тропическим. Однако я никогда не представляла своего отца как типичного отдыхающего на пляже в шлепанцах. Возможно, я и о нем многого не знала. Вот чего мне стоило то, что я отправилась учиться в другой город.

— Технически, это называется виллой.

Улыбка Мэддокса была пронизана озорством, еще один атрибут, который, была уверена, я больше никогда не увижу. Мое любопытство относительно причины было удовлетворено только через несколько секунд, когда он остановил джип рядом с еще одним захватывающим видом на рай. В тот момент, когда он включил передачу на парковку, я вскочила на ноги, высунула голову из открытой крыши и уставилась на «виллу» с широко открытым ртом.

— Ты что, шутишь?

— Не совсем понимаю, что это значит, — сказал он, заглушая двигатель.

— Это… потрясающе. Я и понятия не имела, что у тебя есть что-то подобное.

— Как я уже говорил тебе, овечка. Ты многого обо мне не знаешь.

Невозможно было адекватно описать потрясающий вид на дом или океанские волны, набегающие на пляж с кристально чистым жемчужным песком, на фоне апельсинов и различных оттенков фиолетового и розового, подчеркивающих уединенную, нетронутую обстановку. Передо мной были широкие ступени из белого камня или бетона, ведущие к узким изогнутым стальным ступеням, покрытым, должно быть, белой эпоксидной смолой. Они вели к двухэтажному просторному дому в стиле, который можно было охарактеризовать только как шикарное уединение на острове. Все вокруг было усажено пальмами и огромными гибискусами разных цветов.

С того места, где сидела внутри автомобиля, я могла разглядеть второе здание, похожее на бунгало поменьше, с еще одной лестницей, ведущей к тому, что, по-видимому, было частным пляжем. Сам дом был расположен в уединенной бухте, его окружали высокие горы, и никаких других домов не было видно. Я была поражена до глубины души, легкое покалывание пронзило мои чувства.

— Великолепно. Как давно он принадлежит тебе?

— Около двенадцати лет. Хочешь верь, хочешь нет, но дом был в аварийном состоянии, раньше он принадлежал наркобарону, который скрывался здесь. Ремонт занял целых три года, особенно с учетом того, что мне пришлось иметь дело с французским историческим обществом. — Мэддокс вылез из машины и сразу же схватил наши сумки.

Я остановилась на вымощенной камнем подъездной дорожке, наслаждаясь пейзажем и вдыхая сладкий аромат цветов. Поднялся ветерок, развевая мои волосы во все стороны. Я схватила длинные пряди и повернулась кругом, чтобы осмотреть все вокруг.

— Как часто ты здесь бываешь?

— Не так часто, как хотелось бы, но с тех пор, как меня повысили до вице-президента, я был занят больше, чем когда-либо.

— Поздравляю. Я забыла тебе это сказать.

— Для меня большая честь считаться самым близким другом твоего отца за пределами его семьи.

Заявление Мэддокса стало еще одним напоминанием о том, что мы не можем быть ничем иным, как псевдо-друзьями. Я внутренне сжалась, но смирилась с тем, как сложилась ситуация.

— Уверена, что так оно и есть. — Между нами возникло еще одно напряжение, достаточно ощутимое, чтобы я могла слышать свое неровное дыхание.

— Пойдем. Я позаботился о том, чтобы у меня оставались кое-какие припасы, но, вероятно, завтра мы сходим за продуктами.

— Ты хочешь сказать, что позволишь мне выходить из дома?

Мэддокс усмехнулся и направился к лестнице.

— Никто не знает, кто я такой и на кого я здесь работаю. Место зарегистрировано на фиктивную компанию, которая не имеет никакого отношения к «Тибодо Энтерпрайзис». Арман нанял адвоката, чтобы сделать сделки анонимными. Тот человек проделал отличную работу. Те немногие, кто меня здесь видит, знают меня как Рурка.

— Рурк? — спросила я, когда мы поднимались по лестнице. — Даже вымышленное имя? Не слишком ли это перебор?

— Только не тогда, когда речь идет о безопасности, и Рурк — не вымышленное. Это мое второе имя.

— Мэддокс Рурк Кормье. Мне нравится. Очень внушительно.

Он приподнял брови и бросил на меня еще один удивленный взгляд.

— Что ж, я рад, что тебе нравится.

Я прикрыла глаза от последних лучей солнца и уставилась на дом. Ремонт был выполнен в современном стиле, плоская крыша, без сомнения, тоже была сделана из металла, широкие карнизы были покрыты чем-то похожим на литой алюминий. И, как и следовало ожидать в такой тропической обстановке, как эта, здесь было очень мало стен, которые не были бы сделаны из стекла, что позволило мне мельком увидеть интерьер, погруженный в тени. Входная дверь располагалась на втором этаже, толстые металлические перила перекрывали массивное фойе, облицованное мрамором. Я стояла, уставившись на задний двор, еще более потрясенная, чем раньше.

Вода была в нескольких футах от нас и волны мягко плескались о берег. Я была в восторге и едва могла отвернуться.

— Все еще не могу поверить, что у тебя есть что-то настолько впечатляющее. Как будто здесь нет других домов.

— Они есть, прямо за горами. Уединенность — одна из причин, по которой я влюбился в это место. Пляж и тропические леса простираются на шесть миль по обе стороны, и поблизости есть всего несколько домов в других закрытых районах. — Когда Мэддокс встал рядом со мной, его тело было меньше чем в дюйме от моего, я почувствовала нарастающий жар, и это усилило мои опасения.

Я не была до конца уверена, как должна провести несколько дней с этим мужчиной наедине.