Возможно, мои грустные мысли были вызваны тем, что ей было столько же лет, сколько мне, когда она ушла из жизни. Или, может быть, потому, что меня забрали у моего раненого отца по его настоянию, отправив на чертов тропический остров, будто двое влюбленных отправились в райский отпуск.

Я закатила глаза, изо всех сил стараясь не смотреть на этого сильного, великолепного мужчину, который управлял самолетом. Он был одет более небрежно, чем я когда-либо видела, светлые льняные брюки и облегающее поло подчеркивали его безумно привлекательную внешность. Теплый ветерок растрепал его волосы, а седина на висках привлекла мое внимание больше, чем раньше. И вот я снова начала испытывать вожделение к тому, кого не могла получить.

Меня раздражало все, что касалось вынужденного отъезда из дома, но особенно то, как папа настоял, чтобы именно Мэддокс был тем, кто доставит меня в безопасное место. Конечно, я не смогла выразить свои опасения, когда он спросил почему, и настаивал, чтобы я рассказала ему.

Мне никогда в жизни ничего не сходило с рук. Он обладал сверхъестественной способностью распознавать, когда кто-то лжет. Пока Мэддокс выруливал повороты над двухполосной дорогой посреди тропиков, я задавалась вопросом, относится ли это также к лучшему другу моего отца.

Ладно, предаваться плотским утехам с этим мужчиной было не лучшим моим решением по целому десятку причин; и тот факт, что Мэддокс делал все, чтобы игнорировать меня, как будто меня с ним не было, был явным свидетельством ужасающего напряжения. Оно было настолько ощутимо, что его можно было легко разрезать ножом. Черт возьми, может быть, даже ложкой. Даже потрескивание электричества, которое мы испытывали раньше, было совсем другим.

К сожалению, желание к этому мужчине осталось, хотя я и отказывалась признавать это внешне. Я украдкой бросила на него быстрый взгляд и была вынуждена признать, что ненавижу тишину. С тех пор, как мы покинули больницу, он сказал не более десяти слов, быстро собирая чемоданы, прежде чем этот могущественный мужчина отвез меня в частный аэропорт, расположенный по меньшей мере в тридцати милях от города. Я понимала причину его осторожности, почему он позаботился о том, чтобы за нами никто не следил, и мало кому сказал, куда он меня везет. Я росла принцессой мафии, хотела я в это верить или нет.

Мой отец был единственной причиной, по которой империя Тибодо отошла от незаконной деятельности, став почти полностью легальной. Однако это не означало, что старая тактика обеспечения безопасности и методы защиты больше не требовались и не использовались. На этом настоял мой дедушка, и Мэддокс искренне верил, что нужно соблюдать все меры предосторожности.

Но я чувствовала, что он недоволен.

— Как прошло твое время в Нью-Йорке? — неожиданно спросил Мэддокс.

— Хорошо. Иногда сложно. Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

— Потому что мне нужно понять, с чем мы имеем дело.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чем он говорит.

— Ты думаешь, что нападение напрямую связано со мной. Не так ли?

— Не знаю, что думать, Зои. Мы не имеем ни малейшего представления о том, с чем имеем дело, кроме того, что люди, посланные, чтобы попытаться похитить тебя, были профессионалами. Они оказались на территории с единственной целью.

— Из-за меня. — Я содрогнулась от этой мысли. — О, Боже. Но почему? Я думала, это из-за бизнеса.

— Я и не говорю, что это не так. Тебе там что-нибудь угрожало, кто-нибудь подозрительный следил за тобой?

С трудом сглотнув, я попытался осмыслить то, о чем он меня спрашивал.

— У меня почти не было друзей, когда я жила там, Мэддокс. Они слишком боялись того, кем являлся мой отец.

Он кивнул, но по его сжатому кулаку я поняла, насколько он напряжен. Я также не была до конца уверена, что он мне поверил. По правде говоря, мне часто казалось, что за мной следят, в том числе и в последнюю неделю моего пребывания в колледже. Я не раз оглядывалась через плечо, но ничего не замечала.

— Мы скоро приземлимся. Иди, пристегнись. Посадка может быть не мягкой.

— Хорошо.

Я скрестила руки на груди и вернулась на сиденье, борясь с взвинченными нервами. Через несколько секунд изменение высоты стало очевидным. По моей щеке скатилась одинокая слезинка, единственная, которую я могла себе позволить. Я сильнее, чем кто-либо думает.

Может быть, именно поэтому я не была честна с ним по поводу полученной угрозы.

***

Мои веки слипались, а пульс все еще был учащен. Посадка была хорошей, но я оставалась в ужасе, пока Мэддокс не заглушил двигатель. Он настоял, чтобы я надела толстовку с капюшоном, пока мы не оказались в безопасности в его джипе. Этот жест стал четким напоминанием о том, что неважно, где мы находимся, моя жизнь в опасности.

Я была просто измотана, не смогла заснуть в самолете и боялась, что мой отец не справится. Одно только зрелище того, как Рэйвен безудержно рыдает, чуть не сломило меня, а мой младший брат и вовсе не понимал, что происходит с его папой. Все это было безумием, включая тот факт, что меня чуть не похитили.

Выдохнув, я откинула голову на подголовник, глядя в открытое окно джипа. У Мэддокса был не только частный самолет, на одном из которых он был пилотом, но и охраняемое помещение с кондиционером рядом с крошечным аэропортом, где он хранил автомобиль и множество чемоданов с оружием и боеприпасами. Меня потрясло, сколько он нажил. Когда он сложил в спортивную сумку штурмовую винтовку и два пистолета, а также коробку с патронами, я застыла в шоке. Казалось, этот человек готовился к войне.

Солнце садилось, шквал ярких красок пересекал безумно идеальное небо, восьмичасовой перелет был чертовски ухабистым, учитывая грозу, через которую мы пролетали. Теперь мой желудок скрутило, в голове стоял туман, и я продолжала гадать, почему я могла стать мишенью. Кроме как из-за денег.

Или из-за мести.

— Мужчины, которые пытались тебя схватить, что-нибудь сказали? — спросил Мэддокс, его голос звучал грубее, чем раньше.

— Только то, чтобы я шла с ними. И нет, я не узнала их голоса. И у них не было акцента.

— Это то, о чем я итак догадался.

— Ты убил их. Не так ли?

— Не всех.

— Вот почему меня отослали. Вы с моим отцом думаете, что я сделала что-то не так.

Мэддокс покачал головой.

— Не перегибай палку, Зои. Никто не считает, что ты в чем-то виновата. Что бы ни происходило, твой отец не хочет, чтобы ты была мишенью.

— Я беспокоюсь о Рэйвен и маленьком Габриэле. Ты видел ее лицо?

— Не стоит так беспокоиться. О них хорошо позаботятся, они всегда будут в окружении наших людей.

— Так жить нельзя, — настаивала я, на что он ничего не ответил. Я продолжала смотреть в окно, размышляя о странной угрозе, которую пыталась игнорировать. Голос мужчины был искаженным, механическим, но эти слова я никогда не забуду.

«Ты принадлежишь мне сейчас и навсегда».

А затем этот ублюдок повесил трубку. Я пыталась убедить себя, что этот мудак просто ошибся телефоном, поскольку никто, кроме моей семьи и Мэгги, не знал этого номера. Теперь я уже ни в чем не была так уверена. Тот мужчина в клубе несколько вечеров подряд. Я почувствовала, что за мной следили, когда вышла из клуба, а потом этот человек исчез. Все это не имело никакого смысла. Почему я? Почему сейчас?

Перестань так поступать с собой. Это не имеет к тебе никакого отношения. Все дело в твоем отце.

Мой внутренний голос был прав. На самом деле мишенью была не я. Тогда почему у меня вспотели руки, а сердце бешено колотится? Я взглянула на Мэддокса. От одного вида гнева на его лице мое сердце неудержимо забилось. Что происходит с моей семьей?

— Не знаю, почему я не могла остаться. Возможно, я нужна моему отцу. Почему ты забрал меня?

— Я просто выполняю приказы.

— Приказы? Ты дружишь с моим отцом, Мэддокс. Ради всего святого, ты был шафером на его свадьбе с Рэйвен. Ты ходил с ним в старшую школу.