Алексу захотелось проверить самому, но он знал Дэнни. Если тот сказал, что проверил, значит, так оно и было. Он подошел к шкафу и начал просматривать документы. Большинство из них касались путешествий и финансов Грира. Там была переписка Грира с другими алхимиками, но ничего примечательного. Наконец Алекс закрыл шкаф и повернулся к Дэнни.

— Готов? — спросил его друг. — Я полчаса назад отправил униформу домой. Как насчет того, чтобы поужинать?

— Еще кое-что, — сказал Алекс, вспомнив о коробках из-под обуви в огромном шкафу Грира. Он прошел вдоль стены с одеждой к коробкам и начал доставать их одну за другой. В первой лежали квитанции за ремонт его квартиры. Во второй, знаки различия и награды армейского лейтенанта, а также фотография Грира времен Великой войны. В остальных коробках хранились разные мелочи из жизни Грира, в том числе коллекция марок, сувениры, которые он явно считал недостойными того, чтобы выставлять их в стеклянном шкафу, и стопка старых писем.

Алекс просматривал письма, сверяясь с подписями. В конце он нашел несколько писем, подписанных просто "Андреа". Их было пять, и Алекс отложил их в сторону, а остальные вернул в коробку.

— Нашел что-нибудь? — спросил Дэнни.

— Кажется, эти письма от доктора Келлин, — сказал он, просматривая их. Первое письмо было посвящено проекту, над которым они работали, предположительно в колледже. Из текста Алекс понял, что доктор Келлин уехала за город, чтобы раздобыть какой-то редкий ингредиент, и написала ему, чтобы сообщить об успехе.

Второе письмо явно было написано во время войны. В нем не было никаких признаний в любви, но Алекс чувствовал, что подтекст был именно таким.

Третье письмо было самым длинным из пяти. В нем доктор Келлин сообщала, что уходит из аспирантуры, чтобы поступить в медицинскую школу. Она сожалела об уходе и желала Гриру удачи в работе над "Возлиянием Леона". В этом письме тоже не упоминались отношения, но было ясно, что Андреа уезжает не только ради учёбы.

Последние письма были написаны, когда Грир был в отъезде. Они были такими обыденными, что казались скучными.

— Как думаете, доктор Келлин знает об исчезновении Грира больше, чем показывает? — спросил Дэнни, когда Алекс ввёл его в курс дела.

— Нет, — ответил Алекс. — Последнее письмо было написано почти десять лет назад.

— А что насчёт того зелья, которое он разрабатывал, как там его, Леона?

— Возлияние, — подсказал Алекс. — Я никогда не слышал о зелье с таким названием, но я не алхимик.

— Но ведь он должен был где-то его записать, верно? — спросил Дэнни. — Мы не нашли ни книги, ни папки с его алхимическими формулами. Ни здесь, ни в его магазине.

Алекс кивнул, понимая, к чему клонит Дэнни.

— Думаешь, у него есть какой-то потайной сейф?

— Вообще-то нет, — ответил Дэнни. — Я думаю, у него есть ячейка в банке.

Алекс немного смутился.

— Это вполне логично, — признал он. — Сколько времени потребуется, чтобы это выяснить?

— Ну, раз в его кабинете есть корешки чеков из Центрального банка Манхэттена, думаю, не так уж много, — с ухмылкой ответил Дэнни. — А вот чтобы получить ордер на вскрытие ячейки Грира, потребуется время.

Алекс вздохнул.

— Дай мне знать, когда получишь, — сказал он. — Может быть, именно это и искали наши грабители.

— Если кто-то из них схватил Грира, значит, они уже знают, где он, — сказал Дэнни.

Он, конечно, был прав.

— Так где же Грир? — задался он вопросом. — Может, он знает, что кто-то охотится за его кулинарной книгой, поэтому он забрал ее и пустился в бега?

Дэнни пожал плечами.

— Что я могу сказать? — ответил он. — А как насчет ужина? Мы давно не говорили ни о чем, кроме работы. К тому же я умираю с голоду, а я взял свою машину, так что нам не придется искать такси.

Алекс не ел с самого завтрака, и его желудок заурчал.

— Не могу, — сказал он. — Но мы можем встретиться завтра в "Ланч-боксе".

— А может, где-нибудь в другом месте? — спросил Дэнни.

Алекс совсем забыл о своей ссоре с Мэри.

— Конечно, — ответил он. — Позвони мне, когда освободишься. И не мог бы ты подвезти меня до Саут-Сайда? Мне нужно заглянуть к одному клиенту.

Когда Алекс приехал, в доме доктора Леонарда Бёрнхэма было темно, горел только один свет на втором этаже, где располагалась комната Бёрнхэма. Алекс предположил, что Карен ещё не вернулась с работы, поэтому, не заходя в дом, направился прямиком в мастерскую.

Прежде чем войти, он остановился, чтобы осмотреть задний двор. Карен была права: на заднем дворе у Бёрнхэма росли всего два дерева, и оба были молодыми, слишком маленькими, чтобы давать хоть какую-то тень.

Вот вам и вся идея.

Он распахнул дверь мастерской и вошёл, щёлкнув выключателем. В мастерской по-прежнему царил беспорядок, но с тех пор, как Алекс был здесь в последний раз, ничего не изменилось.

Алекс подошёл к верстаку, на котором стоял набор для химических опытов, и поставил на него свою сумку с инструментами. Он попытался осветить помещение серебряным фонариком, но сияние в окулусе почти ослепило его. Все поверхности были покрыты химическими остатками того, чем занимался Бёрнхэм. Так он ничего не найдёт.

Вздохнув, он убрал мультилампу и окулус. Придётся действовать по старинке. Оглядевшись, он решил начать с бумаг, которые были разбросаны по всем рабочим поверхностям и на полу. Через час он сложил три стопки на одном из верстаков, который предварительно очистил. В первой стопке были обычные бумаги, которые он нашёл на полу, во второй, исписанные, а в третьей те, что выглядели наиболее важными.

Алекс просматривал бумаги одну за другой, пока наконец не сдался. На большинстве из них были химические формулы, которые с таким же успехом могли быть написаны на санскрите, настолько бессмысленными они казались. Остальные были исписаны непонятными фрагментами предложений.

— Можно было бы подумать, что химик, лауреат Нобелевской премии, вел бы более аккуратные записи, — сказал он наконец. Но даже произнеся эти слова, Алекс понял, что Бёрнхэму пришлось бы вести более аккуратные записи. Листы бумаги, которыми была завалена его мастерская, служили лишь удобным местом для набросков идей, буквально письменным отражением его потока сознания. Человеку, который десятилетиями работал в крупной химической компании и до этого изобрел фильтр для противогаза, пришлось бы вести подробные записи.

Вопрос в том, где они.

Алекс развернулся и окинул мастерскую более критичным взглядом, чем раньше. Он не увидел никаких очевидных тайников, но что-то в домашней лаборатории Бёрнхэма его беспокоило. Что-то было не так.

Он вернулся к двери, развернулся и заглянул внутрь. Куда бы он ни посмотрел, везде царил хаос... кроме одного места. Сразу за дверью было большое пустое пространство, где не было ничего. Рядом стоял стол, заваленный странными металлическими деталями, и переполненный ящик с инструментами, но все это не касалось пустого пространства.

— Чего-то не хватает, — сказал он наконец.

Алекс выругал себя за то, что не заметил этого раньше. Карен говорила, что ее дедушка проводил здесь все свободное время, так над чем же он работал? Что бы это ни было, оно должно было занимать центральное место в мастерской, но, войдя, Алекс увидел только хаос.

Он был прав с самого начала. Это было ограбление. Что бы ни разрабатывал доктор Бёрнхэм, это было украдено. Вероятно, Бёрнхэм застал вора или воров на месте преступления и получил по заслугам.

Алекс подошел к своему набору и снова достал лампу и окулус. На этот раз он закрепил горелку с янтарным светом внутри лампы и направил ее на пустое пространство. Там, где раньше стоял настоящий прибор, появился призрачный контур машины. Это было похоже на какой-то двигатель на маленьком колесном прицепе. Сверху на всем этом возвышался большой резервуар, но Алекс не мог понять, для чего он для топлива двигателя или для какого-то сосуда под давлением.