— Да не, сами справимся. — отмахивается девушка, вставая и перекидывая сумку через плечо.

— Ты же сказала, что сильная команда вам противостоит. Может надо было их игроков переманить? У нас все же Северная Столица, кто же в Ленинград не захочет? Управление сразу квартиру выделит… и зарплата у нас выше, сразу устроим как специалиста высокой квалификации, с премиальными. — говорит старик, пока они с девушкой проходят к выходу. Женщина за столиком выдачи провожает их неодобрительным взглядом.

Дверь из читального зала открылась глухим звуком, как открывается крышка старого сундука, и в один момент они как будто переступили невидимую стену из одного мира в другой — из мира тишины и спокойствия, в другой мир, где люди могли позволить себе говорить громче, а не шепотом. Холл был огромен, как внутреннее пространство какого-то каменного организма, и потолок его терялся в деталях лепнины, в аканфах и медальонах, в золотых орнаментах, которые никто не видел, потому что никто не поднимал голову; и на одной стене висел самого Салтыкова-Щедрина, а на другой — Владимира Ильича Ленина и никого такое соседство не смущало.

Кира шла впереди, легко скользила над начищенным паркетом, словно танцовщица или фигуристка, что отталкивается от поверхности темного льда — небрежно, естественно.

Старик шёл позади, медленнее, и его полусогнутая спина как-то естественно соответствовала пространству холла, он просто шёл, и шаги его эхом откликались в холле, и эхо это было больше похоже на разговор с самим собой, чем на звук, производимый одним человеком.

— Слушай, может мне в спортивный комитет записку написать? — сказал старик, когда они прошли мимо гардероба, где женщина в тёмном платье, с лицом, которое казалось вырезанным из куска холодного мрамора, выдавала и принимала пальто. — Скажу, что Ворошилова Кира — специалист высокой квалификации, способна решать задачи повышенной сложности… Может быть, это поможет?

— Нет, па, — покачала головой Кира, остановившись у зеркала и рассматривая своё отражение с тем выражением, которое люди надевают, когда хотят убедить себя, что всё в порядке. — Не надо пока. Своей игрой докажу. Эти, сибирские провинциалки… они конечно впечатляют, но я знаю к ним подход.

— Да? — как будто усомнился старик.

— Да. Порядок бьет класс, па. — твердо говорит девушка, встает у зеркала у гардероба и поправляет волосы, накидывает куртку на плечи, перекидывает спортивную сумку через плечо. Смотрит на свое отражение в зеркале критическим взглядом. Оборачивается к старику.

— Они сильные, но как бы это сказать… хаотичные что ли… все у них на страсти, на силе, на кураже. Если им дать увязнуть в рутине — они заскучают, растеряют свой боевой дух, свою сплоченность. Так много страсти… — она качает головой. — Запереть их в закрытом пространстве на два-три дня, и они передерутся. Обязательно передерутся. Одна только Кривотяпкина чего стоит, а Бергштейн? Федосеева? Ты бы их видел, па, эдакие сибирские валькирии, но я нашла способ обратить их силу против них самих же! Пусть поварятся в своем соусе, такие как они — слишком яркие индивидуальности чтобы промолчать. Передерутся.

— Поэтому тебе надо было чтобы они на поезде ехали. — кивает старик. — Не то, чтобы я одобрял твои методы, Кира, но…

— Методы-шметоды. Ты сам учил меня что есть победители и проигравшие. После того как они три дня проведут в плацкарте и купе все вместе — они обязательно рассорятся. В тесном пространстве, постоянно видеть кого-то… а ты бы их видел! Все — яркие индивидуальности, кого не возьми, такие терпеть не будут. Начнутся конфликты или же, в том случае если их тренер все же сумеет их удержать в узде — останется скрытая агрессия. Плюс невозможность поддерживать форму и тренироваться в тесном пространстве. Нет, они приедут к нам разобранные и разболтанные, злые и поссорившиеся друг с другом, раздраженные и израсходовавшие всю свою силу воли на терпение и сдерживание самих себя. Игра начинается намного раньше, чем игроки ступят на площадку, па.

— Вот не помню чтобы я тебя такому учил. — вздыхает старик. — Но ты всегда останешься моей самой любимой дочерью, Кира.

— Это потому что я у тебя единственная дочь!

— В логике тебе не откажешь. Слушай, а может ну его, твой спорт, а? Давай я тебя в управление устрою? Там так переживать не надо, а премии стабильно платят, за границу ездить будешь… мужа тебе подберем, внучат нарожаешь…

— Не в этот сезон, па. Реальный шанс выйти в высшую лигу, если не получится… — девушка пожимает плечами. — А мужа… ха! Ты видел современных мужиков? Да они все меня боятся, бегут как от огня!

— Вот если бы ты их не пугала… ты сразу свой ум не показывай, доченька, а сперва как будто бы простой девочкой прикинься, а он и попривыкнет понемногу.

— Ой, мало мне мама нервы делает, теперь еще и ты! Ты же сказал, что меня поддерживаешь!

— И я поддерживаю! Ты обязательно выиграешь!

— Честно? Расклад дай, па. — останавливается девушка. Старик поднимает голову вверх и шевелит губами, становясь серьезным.

— Расклад… — повторяет он задумчиво и его взгляд затуманивается. — Если все как ты говоришь, то… может и не сработать. Скорее даже не сработает, Кир, извини.

— Что⁈ Но как? Па! — девушка подается вперед и хватает старика за пуговицу на жилетке. — Почему? Я же все правильно сделала!

— Порядок бьет класс — это да. Но… индивидуально. — морщится старик. — То есть студент, который учится прилежно по системе — обязательно станет лучше талантливого, но несистемного. Однако это не относится к сложным системам, Кира. В природе именно хаос приводит к порядку, самые устойчивые системы — те, что не полагаются на строгий порядок и иерархию. К примеру, отсутствие самцов у группы рыбок-клоунов не приводит к вымиранию, некоторые самки становятся самцами. В группах у бонобо отсутствует формальная иерархия, а античная демократия греческих полисов тоже больше похожа на хаос чем на порядок. Строго говоря, эта формула верна только в определенных условиях… и если тебе противостоит команда с гибкими рамками и границами, со стихийным распределением ролей и плавающей субординацией, если они в таком состоянии способны сотрудничать и побеждать… то велика вероятность что таких хаосом не возьмешь. Их надо наоборот брать порядком, Кира. Хаос для таких команд как терновый куст для Братца Кролика из той книжки что я читал тебе на ночь, помнишь? Решил как-то Братец Лис проучить Братца Кролика…

— Да, да, я помню, па! Сказки дядюшки Римуса! Но… мне кажется, что ты ошибаешься, па! Я же все сделала чтобы им неуютно было!

— Кому-то и терновый куст дом родной, доченька… пошли кофе попьем.

— Вот почему с тобой всегда так сложно, па?

— Ты же умная. Тебе всегда сложно.

Глава 18

— Холлари, холлару, холларо! Холлари, холлару, холларо! — заливается девушка, сидя на нижней полке и болтая ногами в воздухе. — Was brauch' ich rote Rosen, was brauch' ich roten Mohn⁈ hollari, hollari, hollaro!

— Холлари, холлару, холларо! — подхватывают все остальные. — Холлари, холлару, холларо!

— Зачем мне дома розы, зачем мне дома маки!

— Холлари, холлару, холларо! — девушка раскачивается взад и вперед. — Как здорово что все мы здесь сегодня собрались!

— Ну в самом деле! Лиля! — в проходе появляется лицо женщины-проводницы, которая оправляет на себе китель и застегивает последнюю пуговицу сверху. — Ночь на дворе! У меня в первом купе командировочные едут и…

— Какие еще командировочные? — хмурится другая девушка, отрываясь от гитары. — Вот эти что ли? Тань, Валера, вы же командировочные⁈

— Холлари, холлору, холларо! Да, это мы! — поднимает граненный стакан девушка и толкает в плечо спящего рядом парня. — Валера, проснись! Мы же командировочные⁈

— Что⁈ А, да! — тот просыпается и судорожно начинает что-то искать на себе. — Прибытие в семнадцать сорок, заселение, гостиница «Красный Пролетарий», восемь тридцать совещание у директора, насосные станции на пятьсот сорок два, уже приехали⁈