— … Изьюрева! Александра! — она замирает. Ее окликнули⁈ Она оборачивается, чувствуя, как у нее стремительно потеют ладони, как сбивается дыхание и начинают дрожать коленки. Неужели… неужели ее заметили⁈ И это говорит «яркая колибри», она же телеведущая! И она — увидела, заметила ее? Неужели… неужели это — начало новой жизни? Новая, яркая Александра Изьюрева! Она перестанет быть незаметной и станет такой же как эта Кривотяпкина или как Маша Волокитина или как Валя Федосеева, станет притягивать чужие взгляды одним своим появлением! Все наконец увидят ее! В голове проносится вихрь безумных мыслей и образов — вот она стоит на постаменте и принимает награды, золотую медаль и кубок чемпиона, вот она — на страницах журналов и газет, совсем как Арина Железнова, вот она дает интервью на телевидении, а вот ее у подъезда ждет кучка поклонников и поклонниц, может быть у нее даже есть фан-клуб как у Железновой, может ей даже дадут свою кличку, вот у Арины это «Гений Поколения», а у нее будет «Великолепная Саша»! Или там «Богиня Волейбола»! И…

— … да, так ее и зовут. Изьюрева, ну и фамилия, язык сломаешь. — продолжает «яркая колибри». Саша моргает. Ну, конечно. Никто ее не окликал, ее продолжают не замечать. Как всегда. Она вздыхает, отпуская мысли о пьедестале, поклонниках и всемирной славе, глянцевых журналах и интервью. Куда ей.

— Незаметная такая девушка, даже Женя ее на площадке терял, а ведь у нас вид сверху, плюс он профессиональный атлет и комментатор. Удивительно… правда самыми яркими звездами этого матча все равно были Кондрашова и Миронова. Марина Миронова — вообще открытие сезона, у нее удар как у молотобойца! У этого тренера явно дар выбирать лучших к себе в команду, а потом — делать из них звезд.

— Мне кажется он девушек зомбирует. Гипнотизирует. — уверенно заявляет вторая серая птичка. — Как иначе все это объяснить? Это секта. Секта имени Полищука, где он развел себе гарем из высоких и спортивных комсомолок, где он связывает их, намазывает маслом и использует для реализации своих самых постыдных и темных желаний! — вторая серая птичка раскраснелась и понизила голос, оглянувшись по сторонам. — Представляете⁈ Как это высокий, плечистый тренер срывает спортивный костюм с Валентины Федосеевой, обнажая ее совершенное тело, а она — с дерзким вызовом в глазах смотрит на него, «Ты можешь связать меня и раздеть, но ты никогда не сломаешь мой дух»!

— Знаешь, что Вера? Тебе нужно меньше стихов Канарейкиной читать. — серьезно заявляет первая из серых птичек. — Про комсомол и оргии. Я думала, что ты это все осуждаешь…

— Я и осуждаю!

— Ну-ну… — говорит первая из серых, но тут позади в коридор из раздевалки выходит Евдокия «Снежная Королева» Кривотяпкина и четверо птичек тут же бросаются к ней, расчехлив микрофон, включив свет и вскинув на плечо камеру.

— … Евдокия! Это пятый канал местного телевиденья, скажите пожалуйста, каковы ваши впечатления… — раздается за спиной и Саша — продолжает свой путь, вздохнув с облегчением.

Где-то позади слышится возмущенный вопль оператора, которому Дуська закрыла камеру рукой, отказываясь отвечать на вопросы, а она тем временем — уже вышла наружу через служебный вход. Вдохнула свежий, морозный воздух, расправила плечи и посмотрела наверх. Уже темнело, но звезд на небе еще не появилось, городская суета и уличное освещение не давали им проявиться. Где-то рядом раздался всхлип. Она обернулась. Сбоку, в двух метрах от служебного выхода стояла парочка, девушка плакала, а парень ее утешал. Лицо девушки показалось ей знакомым… она прищурилась. Так и есть, это соседка Лили Бергштейн по лестничной клетке, девочка-старшеклассница, как ее там? Нарышкина. Лиля ее Боярыней называет, потому как фамилия богатая.

— … и что мне теперь делать! Теперь все будут думать, что я пропащая! — всхлипывает девочка, закрывая лицо руками.

— Ну… ты это. Того. — осторожно говорит парень, топчась рядом и явно не зная что делать. — Ты того… не надо этого. Ну и что… да никто так не будет думать. А если будут, то я им будку сломаю.

— Чего сломаешь? — девушка приподнимает заплаканное лицо.

— Будку. — поясняет парень и чешет в затылке. — Или ногу. Как скажешь.

— И тогда все точно будут знать, что я — пропащая! — девушка снова закрывает лицо руками. — Дурак ты, Паштет! Все будут думать, что я с тобой связалась! Что у меня парень — дебил!

— Ну хочешь не буду ничего ломать. — предлагает парень. — Мне Тренер пару приемчиков показал, так я могу и без переломов…

— Мой парень — идиот! — плачет девушка. Саша смотрит как парень рядом с ней переминается с ноги на ногу и качает головой. Точно дурак, думает она, все же так очевидно… нужно только…

Она осторожно шагает за спину этим двоим и легонечко толкает девушку вперед, та, потеряв равновесие и пытаясь удержаться на ногах — взмахивает руками и упирается прямо в грудь парня. Они замирают на мгновение, парень и девушка. Саша аккуратно направляет его руки туда, куда нужно… а ее — ему на плечи. Отступает на шаг и любуется своей работой. Парень и девушка стоят у служебного входа спорткомплекса, обнявшись и глядя друг другу прямо в глаза.

— … отпусти… — тихо говорит девушка, но никаких попыток вырваться не предпринимает. Саша улыбается и идет своей дорогой. У выхода, чуть в стороне припаркован старенький «Москвич», а там сидит ее папа, к ее облегчению он все еще не достал папиросу, салон не пахнет табачным дымом.

— Пап! — она садится и захлопывает за собой дверцу. — Мы выиграли! Ты видел, как я скидку в третьем сете делала? Три раза подряд!

— Ты у меня такая умница. — серьезно говорит папа и заводит мотор «Москвича». — Повезет тому, кто такую как ты в жены возьмет. Но я тебя так просто не отдам, так и знай!

— Ну папа!

Глава 2

Нина моргнула, глядя на то, как Виктор остановился у дверей раздевалки, прислушиваясь к звукам, доносящимся изнутри. Внутри, судя по всем, то ли кого-то линчевали, то ли качали, по крайней мере если исходить из уровня шума и криков.

— Ты… не зайдешь? — спросила она. Тренер и команда — считай одно целое, тренер-мужчина у женской команды — обычное дело, это спорт, тут не до стесняшек, постучать в дверь, уточнить все ли одетые и уже потом зайти. Ожидать пока все переоденутся — только время терять.

— Ха. — хмыкнул Виктор, складывая руки на груди и прислоняясь к стенке. — Может я и не самый умный парень в этой части галактики, но второй раз на один и тот же трюк вы меня не поймаете.

— А? — нахмурилась Нина. Его уже ловили на какой-то трюк? Наверняка он вошел, когда девчонки не были готовы и на него накричали или там бельем закидали… или водой облили.

— Дуля! — дверь открылась и в коридор высунулась озорная мордашка Лили Бергштейн. — Ты куда убежала уже? Как мы без тебя… о! Витька! А ты чего не заходишь? — поворачивается она к ним и гостеприимно приоткрывает дверь раздевалки.

— Ну уж нет. — говорит Виктор, не сдвигаясь с места. — Хватило с меня прошлого раза, насмотрелся.

— Да все одетые уже! — убеждает его Лиля. Изнутри доносится взрыв смеха.

— Кто там? — в дверях появляется любопытное лицо Алены Масловой. — О! Наш Витька собственной персоной! А чего на пороге стоит? Заходите, мы тут как раз обсуждаем какая я молодец и что я теперь официально — лучшая либеро первой лиги… а может и всей страны! Айда к Лильке на хату гулять!

— Виктор Борисович стоит на пороге, потому что опасается потенциально неловкой социальной ситуации. — поясняет откуда-то сзади голос Синицыной. — хотя с точки зрения рационального такого поведения не выдерживает критики. Он уже видел молочные железы практически всех в команде. Возможно тут дело в сочетании факторов, что мы все вместе тут? Хм… но мы же стояли тот раз перед поездом, демонстрируя всем пассажирам Транссибирской магистрали свои…

— Хватит об этом вспоминать, Синицына!

— Вот как. Значит наконец найдена слабость тренера Полищука. — звучит голос басом из-за двери, от этого голоса должны начать вибрировать чайные ложки и выпадать зубные пломбы, такой он низкий. — Знаменитый Тренер боится женской груди. У меня есть две штуки, кстати… вот.