— Кому? Витьке или Жанне Владимировне?

— Наверное Витьке, Жанна Владимировна сама кому хочешь выцарапает… ну или тогда Валю с собой брать нужно.

— Ревность — это чудовище с зелеными глазами, ревновать — плохо. — поучительно говорит Лиля, поднимая палец вверх. — А любовью нужно делиться, мне Витька так сказал. Все для народа, а народ — это Витька.

— Он тебе мозги промыл и пользуется. — закатывает глаза Айгуля. — Вот и все. Скотина такая. Кобель.

— Жанна Владимировна тоже так говорит. — кивает Лиля. — Что он кобель.

— Все так говорят!

— Глас народа — глас божий. Но я от Жанны не ожидала. — говорит Айгуля. — Она ж вроде разведенная? В смысле — уже бывала там, плавала, знает, что все мужики козлы…

— Знаешь что, Гуль? Видела я тебя и с Витькой, и с этим, Николаем, который его друг и который сейчас с Маринкой Мироновой крутит, так что не тебе камнями кидаться, ты сама в стеклянном домике живешь…

— Ой, можно подумать я осуждаю! Мне и так мать все уши прожужжала какая я бесстыдница раз в такой одежде перед всеми на площадке скачу и что меня замуж никто не возьмет. Я и не пытаюсь, больно надо. А… что Николай сейчас с Мариной? — подается вперед Айгуля.

— Ага. — кивает Маслова. — Он откуда-то приехал, и они вчера по парку вместе гуляли, их на «Чертовом Колесе» видели, а ты ж сама знаешь, если кто на нем катается, то обязательно наверху целуются… больше там ничего не успеть, но целуются это точно!

— Что, правда? — чешет затылок Лиля. — Значит если на «Чертовом Колесе», то надо целоваться… не знала. Таков обычай?

— При чем тут обычай? Это… ну традиция!

— Традиция и обычай — это одно и то же… — говорит Юля Синицына, открывая свой шкафчик. — Можно даже сказать слова-синонимы.

— Девочки! — раздается стук в дверь. — Пожалуйста прикройте свои прелести, мне нужно кое-что вам сказать! Все ли в приличном виде?

— А кое-кого жизнь ничему не учит, а? — прищуривается Айгуля и переглядывается с остальными. — Ну что? Как обычно⁈

— Ага.

— Точно.

— Давай!

— Меня в это не впутывайте. — говорит Маша Волокитина, вставая и застегивая на себе мастерку. — Что за детские игры, право слово. Можно подумать Виктор вас не видел. Мы же все вместе стояли на Транссибирской магистрали в тот раз, когда пари проиграли и всем пассажирам в проходящем поезде босу грудь демонстрировали. Какой в том смысл? Тоже мне бунтари голыми титьками…

— Какая ты скучная, Маш! — Лиля споро стягивает с себя футболку через голову и снимает бюстгальтер. Остальные делают то же самое, хихикая и переглядываясь.

— Я вхожу? — голос из-за двери.

— Конечно! — подает голос Айгуля, заговорщицки улыбаясь и поднося палец к губам.

— Имейте в виду, что если кто-то не прикрылся, то я не виноват! — дверь открывается и заходит Виктор, бросает взгляд на девушек, которые как одна все топлесс и вздыхает.

— Ну конечно. — говорит он. — Конечно, чего еще от вас ожидать. Салчакова, если ты думаешь, что можешь меня напугать голой грудью, то ты ошибаешься. Мне такое нравится. Но с толку сбивает изрядно, так что лучше бы вам всем прикрыться. Только что из комитета спорта звонили, матч будет в Ленинграде, девчата.

— Чего⁈ — хмурится Айгуля. — Но должен же быть у нас! В Колокамске!

— Пять дней до матча, а они все переиграли? А вдруг билетов не будет! И… как мы туда поедем? А гостиница?

— Как такое возможно вообще, Вить? — обращается к нему Маша Волокитина. — Никогда так не делали же! Это же… мы совсем к другому готовились!

— Сказали, что в нашем спорткомплексе краска токсичная или что-то там еще, санэпидемнадзор будет там разбираться, а пока разбирается — будем играть в гостях. — разводит руками Виктор. — Так что времени у нас нет, собирайте вещи, я пошел к руководству, билеты выбивать и гостиницу… и потренироваться времени тоже нет. Хреново конечно, но придется играть с теми картами что на руках.

— Уверена, что это все Ворошилова. — прищуривается Алена Маслова. — Все это ее козни! Давайте ее грохнем и в колодец! Моментально в море! Ууу… гадюка!

— Ты бы прикрылась, Маслова. — замечает Виктор. — В самом деле… кто бы хвастался, а ты…

— Уж извините что дыни себе не отрастила! Сколько есть все мое! Вот!

— Да я не об этом… — морщится Виктор. — Ладно, ладно… задачу поняли? Вещи собирайте, к поездке готовьтесь, если билетом на самолет не будет, придется на поезде прямо завтра выезжать, три дня в плацкарте тусить… а это неминуемо на форме скажется. Я побежал, а вы все — по домам, готовится. Ясно?

— Ясно.

— Понятно.

— Несправедливо это! Домашний матч должен был быть!

— Девчонки! Кого нету, кто уже ушел — им передать нужно! Марине Мироновой, Кондрашовой Светке, кто там еще? Чамдар Аня…

— Сашка Изьюрева! Сашки нету вроде… она уже ушла?

— Н-нет. Я тут…

— О, точно! Вот она! И даже без лифчика!

— Я-я как все…

— Не, вы как хотите, но это все Ворошилова виновата…

— Ты о чем говоришь, Аленка? Как Кира может спорткомитет подговорить?

— Не знаю как но может. Помяните мое слово и билетов на самолет тоже не будет. Три дня в плацкарте… какие к черту мы игроки потом будем⁈

Глава 14

Купе номер 4

Пассажирский поезд «Чита-Москва»

— Ну наконец-то! — вздохнула она, ставя свою сумку в багажное отделение под нижней полкой. — Сколько беготни! Еще сумки есть у кого?

— Неа. — откликается Валентина Федосеева, опуская полку вниз. — Ты, я, Аринка и Алена. Все вроде.

— А почему я с вами, а не с Лилькой? — задается вопросом Арина Железнова, которая стоит в дверях купе, сложив руки на груди. — Несправедливо!

— Потому что инопланетянке твоей надо с Дуськой ехать. Чтобы Ее Снежное Величество и Лилька учились вместе все делать. Они же атакующая пара, у них у единственных билеты в СВ, в мягкий вагон, а там в купе два места. — терпеливо объясняет Валя, садясь у окна. — Значит так, моя полка нижняя, если не хотите, чтобы верхняя на кого-нибудь обвалилась. Никаких жалоб не принимаю.

— Еще и поезд не скорый, а обычный, три дня в пути, а в Москве еще и пересадка, на другой вокзал бегом бежать… — качает головой Алена Маслова. — Да мы к Ленинграду будем как вареные раки — красные и неторопливые. Как шпроты в банке… вот же блин! Это все козни Киры Ворошиловой, к бабке не ходи! — она прикусывает кончик ногтя на большом пальце.

— Да хорош тебе загоняться. — говорит Валя, открывая свою сумку и копаясь в ней. — Чего ты себе придумала? Это уже паранойя какая-то… как Ворошилова может все билеты на самолет в Ленинград скупить? Да ну…

— Еще как может! Позвонить и заказать билеты для делегации из Тимбукту, а потом отменить заказ, как мы уже на поезд билеты купим… да и на поезде — всего одно купе в СВ, все остальные купейные и вразброс, вся команда по составу раскидана, а Витька вовсе в плацкарте в хвосте… с дембелями, тетками и цыганами. Представляю какая у него голова будет… не, ты не понимаешь, Валь, это — заговор! — поднимает палец вверх Алена. — Она — Белый Ферзь, а надо было прозвать ее Черной Пиковой Дамой. И вообще — почему Белый? У нее методы черные!

— Я к Лильке пойду. — говорит в пространство Арина Железнова. — У нее там СВ, там места полно…

— Да погоди ты! — осаживает ее Валя. — Поезд еще не тронулся, куда ты по вагонам пойдешь? Вот тронемся, тогда и…

— Все на местах? Провожающие выходим, выходим, уже отправляемся! Остальным приготовить билеты и паспорта! — заглядывает в купе проводница в синей форме и локоном кудрявых волос, выбивающихся из-под синей пилотки с зеленой кокардой и вписанными в зелень молотком и гаечным ключом. — Туалеты закрыты до выхода из санитарной зоны!

— Да, да, спасибо. — кивает Валентина, и проводница исчезает, слышно, как она открывает дверь в следующее купе и повторяет ту же самую фразу.

— Ну… тогда я тут приземлюсь. — говорит Айгуля, садясь напротив Вали. — Тоже на нижней полке и…