— А ты, Волокитина, слишком многое на самотек пускаешь, заразилась демократией от Виктора, с виду ты суровая, а на самом деле мягкая как сливочное масло, вон Чамдар третью тренировку в стороне сидит, а ты даже замечания не сделала. И вообще, завела себе любимчиков, комсомольцы так не делают.

— Нет, ну когда я сказала что прямо все можно говорить…

— Она ж партийная уже, а не комсомолка!

— Тем более. Изьюрева!

— А?

— А ты слишком неуверенная в себе! Виктор тебя жалеет, потому что ты из себя все время жертву разыгрываешь! Ты же комсомолка, Изьюрева! Нас бросала молодость в сабельный поход, нас кидала молодость на Кронштадтский лед! В твоем возрасте комсомольцы уже в бой шли, а ты все за спинами прячешься!

— … неправда…

— Ого. Юлька разошлась… — хлопает глазами Алена Маслова. — А что ты про Маринку Миронову скажешь? Просто любопытно…

— Эй! Алена!

— Миронова!

— Не надо, пожалуйста! — Марина закрывает глаза и опускает голову, будто ждет подзатыльника.

— Ты, Миронова — молодец. — неожиданно заявляет Синицына и Марина — осторожно открывает глаза и поднимает голову.

— Правда? — говорит она.

— Правда. — кивает Синицына. — Ты ж играть толком не умеешь, ты малярша из строительной бригады, у тебя и времени подготовиться не было совсем. Для неумехи из строительной бригады ты молодец.

— … вроде и похвалила, а вроде и обидно немного…

— А… а про Ее Снежное Величество тоже что-то скажешь?

— Ты чего ее подзуживаешь, Маслова⁈

— Да это же как «непреодолимая сила сталкивается с неподвижным объектом»!

— Кривотяпкина могла бы играть лучше. Ее техника и форма на площадке совершенны, но вот ее социальные навыки ужасны. Задумайся о том, почему тебя все называют «Снежная Королева». Бери пример с меня, я легко вписываюсь в любую компанию, являюсь социальным клеем нашей команды и в совершенстве владею искусством говорить комплименты. — говорит Юля Синицына и поправляет очки. В комнате для брифингов на несколько секунд повисает тишина.

— … она и правда так считает? — шепотом спрашивает Алена Маслова у Айгули и та только пожимает плечами в ответ.

— Искусством говорить комплименты она владеет… — хмыкает Валя Федосеева. — Все-таки ты нечто, Синицына. Не знала бы тебя, так подумала бы, что прикалываешься над нами.

— … ладно. — просыпается Виктор. — Юлианна молодец, высказалась. Насчет коитуса я подумаю, честно говоря, в последнее время все сильнее подумываю в монастырь уйти от бремени мирских забот, но пока я тренер — придется разбираться. Я так понял, что она говорит о том, что мы не сыграны как команда и что нам надо подтянуть отдельные недостатки.

— Да все ж понятно… — тянет Алена Маслова. — мы не сыграны, потому что мало играли вместе, основа мало тренировалась с запасными, запасные не умеют играть с основой, а у нас только один трюк в рукаве… понятно, что надо тренироваться играть всем со всеми, перемешать нас и снова играть… и снова…

— А вот и нет. — говорит Виктор. — Я согласен что «Труд» показал нашу несыгранность как команды и тот факт, что мы ван-трик-пони, но! Это… ну как если бы я, например был талантливым скрипачом и отвратительным плотником, понимаете?

— Нет. — честно признается Маша Волокитина, складывая руки на груди. — Прекрати уже загадками говорить, Вить, ты же видишь, что мы тут наполовину спим все. У меня голова не работает ни черта.

— Хорошо. Все говорят — устраняйте ваши недостатки, верно? Так вот это правильный путь, но у нас очень мало времени. За то время что у нас есть до игры с «ТТУ» мы никак не сумеем сыграться. У нас состав основы новый, да и стиль игры мы только выработали… так что никаких «работать над недостатками». Понимаете, если я — талантливый скрипач и отвратительный плотник, то я могу потратить половину жизни чтобы попытаться стать классным плотником и в конце концов, наверное, стану… но мир потеряет гениального скрипача. Надо работать не над недостатками, а совершенствовать то, в чем мы уже лучшие!

— А?

— Мы не станем убирать «Атаку Птичьей Стаи». Мы — усовершенствуем ее!

Глава 6

Виктор подкатил к доске коричневую тумбу с телевизором и видеомагнитофоном, воткнул кассету — там, судя по всему, была не сама игра «ТТУ», записи которой пока не имелось, а какая-то более старая плёнка, снятая, вероятно, ещё в прошлом сезоне, потому что картинка была зернистой и чуть подрагивала, как это всегда бывает с плёнкой, которую пересматривали слишком много раз, — и, дождавшись, когда все более-менее сфокусировали взгляды на экране, начал говорить, водя обгрызенным карандашом по составу, переписанному крупными буквами на листе ватмана, приколотом рядом с доской.

— Так вот, товарищи спортсменки. — Виктор откашлялся. — Тренер у них — Виктор Николаевич.

— Тоже Витька получается… — подала голос Наташа Маркова.

— Не, у них Виктор Николаевич, а у нас Виктор Борисович, чувствуешь разницу? — поправила ее Алена Маслова.

— Я думала у нас Витька. — сказала Лиля Бергштейн.

— Витька он для тебя, а для остальных — Виктор Борисович. Субординация в команде обязательна для проведения единой стратегии поведения и как следствие — для одержания спортивных побед.

— Иногда я за тебя беспокоюсь, Синицына, ты же так говоришь, что тебя никто не понимает. Что это еще за «одержание спортивных побед»? И почему ты все время употребляешь слово «коитус», вместо «они потрахались»?

— Как быстро у нас все к сексу свелось. Обычно мы хотя бы десять минут держимся…

— Заткнулись, курицы. Дайте человеку сказать уже.

— Спасибо, Маша. Так вот… тренер у них Виктор Николаевич Штос и не смотрите что у него фамилия смешная, он заслуженный тренер РСФСР, у него наград что у собаки блох, он мастер спорта международного класса, а не хухры-мухры, не то что я.

— Ты, Вить, мастер спорта международного класса по соблазнению спортсменок.

— И не только спортсменок! Медиков еще.

— Школьных учительниц'!

— Малярш!

— Эй! Мы с Витькой… то есть с Виктором Борисовичем — просто друзья!

— Жили в одной общаге, и ты еще ночевала в его комнате… угу. Верим.

— Откуда вы все знаете⁈ Не было у нас ничего!

— Эээ… секретарш еще…

— Неужели он с Ирочкой⁈

— Заткнулись, курицы! А ну заткнулись, замолчали, я вам всем сейчас рты позашиваю! Маслова! Ты у меня сейчас за газировкой с третьего этажа полетишь!

— А чего сразу Маслова⁈ Ой! Машка, отпусти! Это все Наташка!

— Маша, я тебя умоляю, не по голове… Алена и так соображает не очень, а ты ее по голове… спасибо что порядок восстанавливаешь, но если ты будешь удерживаться от насилия по отношению к другим членам команды, то… — Виктор почесал затылок. — В общем мне конечно и предложить сильно нечего, но твоей карме это явно пойдет на пользу.

— Ты слишком мягкий, Витька. — обвиняюще ткнула в него пальцем Маша Волокитина. — Вот потому-то Лилька у тебя и ведет себя так, совсем от рук отбилась!

— Лилька никогда ручной и не была… — меланхолично замечает Айгуля Салчакова. — Пытаться приручить Лильку это что держать шаровую молнию в бутылке, нипочем не удержишь. Ей просто все новое нравится и яркое, она ж как сорока. Сперва вокруг Машки, потом вокруг Витьки, потом Аринка появилась, а теперь Дуся Кривотяпкина… полагаю потому она так хороша как либеро была — мячик яркий и прыгает…

— А вот сейчас обидно было. — говорит Лиля. — Я как любила Машу, так и люблю, это неправда что я возле Дули теперь…

— Боже, Бергштейн, сколько раз я просила меня так не называть…

— Тысячу раз тебя просили! Называй ее «Твое Снежное Величество»!

— И так тоже не вздумай.

— Иногда я так хочу домой. — вздыхает Виктор. — Понимаю что все не выспались после вчерашнего и устали после позавчерашнего, но давайте мы попробуем сосредоточиться, хорошо? Итак, ТТУ, город Ленинград. Капитан у них — Татьяна Сафронова. Не путать с Еленой Сафоновой, которая у них доигровщица под первым номером, я сам два раза перепутал, готовя эти бумажки, хотя казалось бы — фамилии разные всего на одну букву, а вот поди ж ты.