— Функционально ты права, конечно. — морщится Виктор. — И Салчакова растет, и атакующая формация результат дает, но остальные в команде…

— А мы не пионерский лагерь чтобы отстающих подтягивать, Вить. — говорит Маша. — Кто не справляется — тот не справится. Это профессиональный спорт, тут все жестко. Не выиграем матч — вылетим из турнира, может даже из лиги. Те, кто показывает лучшие результаты, приносят победу — заслуженно гордятся тем, что они — лучшие.

— Дедовщина. — кивает Маркова. — Как обычно. Круто что мы в казарме это обсуждаем… вот сейчас выйдем и увидим, как Дуська заставляет Маринку Миронову свои портянки стирать…

— Засохни, Маркова, ты даже на скамейке запасных не удержалась. Кто бы тут портянки стирал…

— Да я не против эволюции лучших. — разводит руками Виктор. — Проблема в том, что это не конкуренция, а глупость. Правая рука не может с левой ногой одного и того же организма конкурировать, у них функции разные. Защита не меньший вклад в победу вносит, но их результаты просто не так видны! Атакующие — очки забивают, тут все понятно, они яркие, они на пике популярности, но если защиты не будет, то и победы тоже. И в защите тоже свои лучшие есть и нам нужно это признавать. Ну и конфликт внутри команды ни к чему хорошему не приведет…

— А ты с ними поговори, Вить. — говорит Жанна Владимировна. — Ты порой бываешь чертовски убедительным.

— Просто поговорить тут недостаточно. — вздыхает Виктор. — У нас два дня до соревнований, а команда уже разделилась…

— Ну… ты же умный, Вить. Что-нибудь придумаешь… — зевает во весь рот Жанна, спохватывается и прикрывает рот ладонью.

— Вот и посовещались. — кивает Наташа Маркова. — Постановили — у Витьки голова большая, пусть думает…

— Все-таки заноза ты, Маркова…

Глава 22

— И… чего мы тут все делаем? — Алена Маслова огляделась вокруг, обычный парк, ничего особенного. Ноябрь, листья везде, жёлтые, коричневые, под ногами хрустят. Солнце светит, но не греет, холодок в воздухе — типичный ленинградский ноябрь, когда обманываешься по небу, думаешь будет тепло, а потом понимаешь, что это просто редкий ясный день.

Дорожка ведёт вглубь парка, между голыми деревьями. Справа берёзы, слева сосны. Дальше павильон какой-то видно, здание со сценой. Народу мало — пенсионеры сидят на скамейках, завёрнутые в пальто, мать с ребёнком где-то собирает листья, то ли для гербария в школе, то ли просто для красоты.

— Вышли в парк погулять, чего в казармах торчать? — пожимает плечами Айгуля Салчакова. — В конце концов должны же вы хоть когда-то двигаться, хоть что-то делать.

— Мы и делаем. — складывает руки на груди Алена.

— Что-то не сильно видно ваше деланье. — парирует Айгуля. Идущие вслед за этой парочкой Виктор и Жанна обмениваются понимающими взглядами.

— Ты про это говорил, Вить? — тихим шепотом спрашивает у него Жанна, чуть отстав и потянув его за рукав в сторонку, на тропинку, усеянную желтыми листьями.

— Ага. — кивает он, глядя вслед идущей впереди группы девушек из команды. Все одеты в одинаковые синие спортивные курточки, на спинах у них — серебристые силуэты хищной птицы и надпись «Стальные Птицы». Внизу, у талии другая — «г. Колокамск».

— Вклад защиты в победу незаметен, а каждая ошибка видна как на ладони. Это как вратарь в футболе — никто не запоминает сколько раз он отразил мяч, но каждый пропуск остается в памяти и игроков и болельщиков. — вздыхает тренер, глядя вслед идущим девушкам. — В то время как у атакующих наоборот — их ошибки не видны, а вот их успехи очень даже заметны. Вот и возникает ощущение что защита только и делает что пропускает, а атакующие только и делают что забивают мячи, спасая игру. В результате имеем… кучки. Они даже идут по кучкам, вон.

Жанна поворачивается вслед за его взглядом и некоторое время смотрит туда же. Поджимает губы.

— Что делать будем? — говорит она после некоторой паузы. — У тебя же есть мысли, а? Послезавтра уже матч… не поверю, что у тебя плана нет. У тебя всегда есть план за этой твоей наглой ухмылкой, Полищук. Скажи, что у тебя есть план.

— План… конечно у меня есть план, как говорил Мистер Фикс, пытаясь помещать Мистеру Фогу совершить кругосветное путешествие за восемьдесят дней… — неторопливо говорит Виктор и качает головой.

— Значит нету. — делает вывод Жанна. — Как это, у тебя и нету плана, Вить?

— Для любого плана нужно время, а его у меня нет. Так что я просто вывез всех в парк, чтобы не сидели в расположении третьей роты, там они точно передерутся. Тренировки лучше не делать, но и сидеть на месте не стоит. Прогуляемся по парку… свежим воздухом подышим… когда вернемся в Колокамск — у меня есть парочка рецептов, но не сейчас.

— Рецептов? Поделишься информацией, Виктор Макиавелли? — Жанна берет его под руку. — Или мне придется выпытывать это из тебя? Учти, я медик, я знаю, как сделать человеку больно… или приятно.

— Приятно?

— Кнут и пряник, Вить, кнут и пряник. Диапазон воздействия должен быть широк — для достаточного стимула. Кстати, ты знаешь, что «стимул» по египетски означает плеть?

— Да? А я думал от латинского «стимулус», что означало «острая палка»…

— Будешь мне умничать тут, Полищук?

— Упаси боже, Жанна Владимировна! Кто я такой чтобы умничать рядом с такой роскошной женщиной⁈ Так, о чем мы говорили?

— План, мистер Фикс, какой у тебя план…

— … ах, да. Единственный способ сплотить такую разношерстную компанию быстро — это общая деятельность. Причем желательно — против кого-то. В общем если говорить прямо, то им нужен общий враг.

— Только не говори, что ты собрался найти где-то им врага. У них и так уже «ТТУ» есть, а если победим, то следующий матч уже в борьбе за призовые места будет.

— Не, команды-соперники это не враги. Они именно соперники. Им нужен враг рядом. Близко, так чтобы руку протяни и дотронься. Абстрактный враг не страшен. Им нужно объединиться так же, как они это делают сейчас — по кучкам, только всем вместе. И лучше всего это могу сделать я.

— Ты? Ты чего, Полищук⁈ Собрался свою же команду тиранить?

— А что мне остается сделать? Я тренер, это моя обязанность. Не могу же я сделать врага команды из тебя или Наташи Марковой. Если закрутить гайки, начать придираться к девочкам, создать им трудности на пустом месте, ворчать, кричать и наказывать…

— Глупости не говори, Вить.

— Все как в армии. Буду на них орать постоянно и обзываться, вот они и сплотятся против общего врага. — говорит Виктор, расправляя плечи. Говорит уверенно. Жанна с сомнением изучает его зрачки на предмет блефа.

— Не получится. — говорит она наконец. — Не сумеешь ты, Вить, девчат тиранить. Для этого нужно на самом деле таким тираном стать, а ты пофигист, философ, лентяй, бабник и в глубине души — мягкая тряпочка.

— Ауч. — Виктор прижимает ладонь к груди. — А вот сейчас больно было, Жанн. Какая точная характеристика. Но если серьезно — то мне придется. Для того, чтобы рыцари королевства объединились — нужен дракон. И даже если мне придется стать для них врагом, даже если…

— Даже не пытайся. — морщит нос Жанна. — Ты грозный только для чужих, Вить. Эта команда уже относится к тебе как к своему… ты уже свой. Можно попробовать Нину сделать такой, а еще лучше — Кривотяпкину, она уже дракон, по умолчанию. А такие как ты драконы только в добрых сказках водятся. — она качает головой и прижимается к его плечу. — Хорошо сегодня. Какой солнечный денек, несмотря что поздняя осень. Да еще и в Ленинграде. Тут обычно пасмурно.

— Да, уж. Денек и правда хороший. — соглашается с ней Виктор, оглядываясь вокруг. — Ну, хоть свежим воздухом подышим…

— Виктор Борисович! — раздался возглас откуда-то спереди. — А тут тоже кино снимают! Посмотрите!

— Арина. — кивнула Жанна. — Железнова. Она на редкость быстро взрослеет, Вить. Надо бы тебе с ней поосторожней…

— Да знаю я… — морщится Виктор. — Куда уж осторожней-то… — они ускоряют шаг и скоро догоняют остальную команду. Девушки встали полукругом, глядя на открывшуюся взгляду картину. На поляне у павильона толпились люди в костюмах, напоминая не то маскарад, не то постановку исторической пьесы. Плащи, шляпы с перьями, щиты, рыцарские доспехи, мечи, какие-то страшные маски…