— У тебя все прекрасно, ты видишь всю площадку и знаешь кто и где находится, твои удары идеальны, твои пасы стремительны, вот только… ты слишком много требуешь от своих товарищей по команде. Ты — Королева на поле и все должны соответствовать, но ты видишь людей не такими, какие они есть, а такими, какими ты бы хотела их видеть. Вот потому-то твой быстрый пас может принять только Лилька… — успокаивающе журчит голос над ней.

— … шевелится надо быстрее.

— Вот. Ты высокомерна, Дуся. Тебе есть чем гордиться, ты действительно лучшая на площадке, но остальные тоже люди. Даже ты сама не всегда была такой… совершенной. Ты нетерпима и холодна к окружающим.

— И что же? Это их проблемы.

— Да… но вообще-то нет. Это мешает тебе играть на полную, Дусь. Ты не доверяешь своим товарищам по команде, ты раздражаешься, когда выстроенная в голове комбинация не получается потому что кто-то тебя не понял, не взял пас, не ударил как надо… да и сейчас мы все едем в одном поезде, но только ты одна сидишь с таким лицом. Посмотри вокруг, люди счастливы. Для Арины это и вовсе приключение!

— Вижу… Железнова, ты там живая вообще? — кто-то наклоняется над ней, она чувствует теплое дыхание и горьковатый запах полевых цветов. Она замедляет дыхание, притворяясь спящей.

— Спит… — говорит кто-то наверху. — Пусть спит, намаялась. Пришла ко мне в плацкарт с хорошими намерениями и пряной курочкой от Валиной мамы. Кому-то потом хорошая жена будет… заботливая.

— Кому-то? — хмыкают сверху. — Она ж за тобой и Лилькой хвостиком…

— Мы областная команда первой лиги. В первый раз вышли из области в этом году. — напоминает второй голос. — Арина — легионер высшей лиги, ладно она сезон с нами открыла и Казиева не настаивала на ее возвращении, без нее мы бы облажались с первых же матчей, она нас еще в Ташкенте здорово выручила. Но теперь «Крыльям Советов» она нужнее… сезон ей лучше с ними закрыть, Сабина ей уже раз пять звонила, да и мне тоже…

— Сам же говоришь, что первее всего сердце… лицемер.

— Ну… она и правда «Гений Поколения», в отличие от Лильки и тебя она может любое место на площадке занять, такой гибкий игрок в любом амплуа — редкость. Очень быстро учится, амбициозна, умна… не, она с нами только время теряет.

— … да что вы понимаете! — не выдерживает она и поднимает голову. — Я же все вижу! Тетя Дуся, Виктор Борисович! Я все знаю… ик! Сорок веков смотрят на нас с высоты этих пирамид! Пусть персидский царь Дарий знает — мясника не пугает тысячи баранов! Если! Ик!

— Вы чего там пили, Вить? — наклоняет голову набок сфинкс, глядя на нее с обеспокоенным видом.

— Гвозди бы делать из этих людей — крепче бы не было в мире гвоздей. Холлари, холлару, холларо! Думаете я не вижу? — прищуривается она и водит пальцем перед их удивленными лицами. — Нееет, фигушки вы меня из команды выгоните, так Сабине и передайте! Хотите «Крылышкам» помочь — сами за них и играйте! Я все понимаю, товарищи! Я еще когда Лильку увидела — сразу поняла.

— Да успокойся ты Железнова, сядь и чаю попей, не возникай. Чего ты там поняла? — спрашивает у нее сфинкс.

— Поняла, что люди так играть не могут. — кивает она, позволив себя усадить. — Понимаете? Нет? Ну со мной-то можно не прикидываться, со мной можно прямо говорить, вы все втроем — инопланетяне, да? Хотя не, это Лилька — инопланетянка, а Виктор Борисович — пришелец из будущего, а ты, тетя Дуся — бессмертная мумия, которую откопали археологи… вот почему про тебя никто не знал, а ты так умеешь играть! Люди так играть не умеют, что бы вы мне тут не говорили! Я тренировалась и играла в высше й лиге страны, и вы меня тут, на уровне области — делаете как стоячую! Чего вы мне… ик! — она застывает с поднятым пальцем, изучая его в свете лампы, горящей под потолком желтоватым светом.

— … и проехали. — кивает сидящий рядом Виктор. — в общем я чего зашел…

— Не, не, не! — протестует Арина. — я ничего не забыла! Я все помню! Вы! — она тычет пальцем в сфинкса. — Тетя Дуся! Вы! В тот раз вы — передали мяч за спину, помните⁈ Я тогда выпрыгнула, а вы — передали за спину! Вот вы и попались! Неет, таких как вы — выдают мелочи! Вы не та за кого вы себя выдаете!

— … да что ты говоришь… — сфинкс сужает глаза и Арина понимает, что с ней сейчас может случиться что-то страшное, но она уже и сама себя остановить не может, ее несет.

— Вы передали мяч за спину! Как⁈ Элементарно, Ватсон, никто так не может, у людей на затылке нет глаз! — хлопает ладонью по столику она. — Или эта Лилька Бергштейн? Никто не может выпрыгнуть из окна четвертого этажа отеля в Праге «рыбкой» и даже царапины не получить! Вы просто сдвигаете Окно Овертона так, что остальным в команде это кажется нормальным, а это не нормально! И Виктор Борисович — он же ваш старший, да? Агент инопланетной прогрессорской разведки? Виктор Борисович, вы предотвращаете ядерную войну⁈

— … за мумию спасибо. — кивает сфинкс. — Я так старо выгляжу?

— Выглядишь ты великолепно. — говорит Виктор. — Вот прямо сногсшибательно. Умели же в свое время делать, сорок веков, а как новенькая…

— Смотрю на тебя, Вить и удивляюсь — такой молодой, а уже так жить не хочешь… и смерть-то себе помучительней выбираешь…

— Эй! Все-все, это была крайне неуместная шуточка с моей стороны, извините, Ваше Снежное Величество! — поднимает руки перед собой Виктор.

— Вам бы все шуточки шутить… — говорит Арина. — А как тогда у Виктора Борисовича всех соблазнять получается? У него прибор, наверное, из будущего, ну или из другого измерения… «Соблазнятор-3000». Он же даже не красивый…

— Кто? Мой «Соблазнятор»? Очень даже красивый!

— Молодая ты еще, Железнова. С лица воду не пить.

— Ик!

— В самом деле, Евдокия, объясни в чем трюк…

— Никакого трюка нет, я же вижу, что она прыгать собралась, обычный расчет… а что, Лилька правда в окно четвертого этажа?

— Не знаю. Но она — может. Как-то раз она у меня из окна так же сиганула, я думал убьется, а она за трубу как-то зацепилась и вниз. Знаешь, горные козлы почти на вертикальной поверхности на совершенно гладкой стене могут стоять… а может у нее руки как у геккона? С присосками?

— Ну уж кто-кто а ты должен знать — присоски там у нее или нет… и вообще, чего они все в тебе находят, Полищук?

— Вот, видишь? Это просто любопытство! Все так «чего они в тебе находят», а во мне нет ничего! И не надо искать!

— Хм… я девушка взрослая… могу и найти.

— Вот от тебя, Евдокия, не ожидал… ты чего, дети же тут!

— Кто, Железнова? Я тебя умоляю, она уже испорченная…

Глава 19

г. Москва, Ярославский вокзал

На привокзальной площади стоял автобус. Казалось бы, обычный венгерский «Икарус», однако — с бело-красными полосами вдоль борта, идущими зигзагом словно молнии, и с надписью «Крылья Советов» на боку. И раскраска и буквы на боку выдавали что автобус ведомственный, закрепленный за спортивным клубом и даже за конкретной командой, что вообше-то было редкостью, а потому и сам автобус выглядел солидно и ухоженно, яркие цвета, новенькая резина, чистые борта — не то, что трудяги-автобусы что катались по городским маршрутам и выглядели в сравнении с ним неказистыми, усталыми и грязными.

Вокруг «Икаруса» кипела привокзальная жизнь во всем её великолепии: носильщики с красными повязками суетились между чемоданами, таксисты переговаривались, закуривая папиросы прямо на тротуаре рядом с машинами, бабушки с авоськами, бабушки с пирожками, бабушки с клюками, редкие туристы оглядывались растеряно по сторонам, сразу же видные и грузчикам, и таксистам, что стремительными хищниками пикировали на добычу, предлагая свои услуги.

Милиционер в серой шинели лениво наблюдал за всем этим рукотворным хаосом, заложив руки за спину и раскачиваясь на носках блестящих сапог с таким видном, как будто он всем этим управлял и в любую секунду может сказать: «Стоп!» и все немедленно прекратят. Правда что именно они прекратят — было совершенно непонятно.