— … а? — моргнула Тамара Каренина.

— Именно! Только вместе, только под кумачовыми флагами страны победившей революции, ведомые партией Ленина вперед, к победе коммунизма, только так и можно одерживать победы в советском спорте. Наши девушки все работают на Колокамском Ордена Трудового Красного Знамени Металлургическом Комбинате и не понаслышке наслышаны о тяжелом труде трудового народа в народном труде!

— … а? — недоумение на лице ведущей пятого канала начало принимать катастрофические масштабы.

— … и именно об этом вы и должны написать в своем репортаже… ах, да, вы же телевиденье. Именно это вы и должны показать в своем репортаже! Где-то у меня была тетрадка с цитатами и выписками из двадцать шестого съезда пленума ЦК КПСС, где я подчеркнул все задачи, стоящие перед трудящимися нашей страны! — Виктор сделал вид что ищет что-то в кармане спортивной куртке. Тамара Каренина сглотнула и поспешно убрала микрофон.

— … пожалуй не надо. — пробормотала она тихо. — Наверное это слишком… у нас уже есть конспекты пленума ЦК КПСС… четырнадцать томов в курилке стоят. Мы… мы лучше тогда у кого-нибудь другого интервью возьмем…

— … и я уверен, что все девушки команды как одна скажут, что партия сказала надо — комсомол ответил «есть»! Кстати, Мария Волокитина и Светлана Кондрашова у нас уже партийные, а Юлианна Синицына — кандидат в члены партии, выдвинута на последнем заседании профкома.

— … да, да, спасибо… а вот вы, девушка! — Тамара тычет микрофоном в Лильку. — Вы же Лилия Бергштейн, добивающая!

— Доигровщица она. — рядом со съемочной группой встает девушка в короткой белой курточке. — Лилька, у тебя дома тесно будет, айда ко мне… у меня места больше.

— Арина Железнова! «Гений Поколения»! — вскипает телеведущая. — Легионер команды «Стальные Птицы»! Вы же прикомандированы к нам из Москвы, из команды высшей лиги! Скажите, вам не скучно в провинциальном сибирском городке?

— Неа. — качает головой девушка в белой курточке. — И вообще, отстаньте вы от Лильки, она сказала, что никого больше не выдаст и что язык ее — враг ее.

— Вот! И никаких оргий мы не проводим! Уже… неделю как! Витька сказал — никаких оргий пока не выиграем!

— …

— Лилька!

— … а зато Канарейкина — это на самом деле Юлька Синицына! Скандал? — вопросительно тянет Алена Маслова, выглядывающая из-за дверей. — Ну? Вы же репортеры! Скандал-скандал?

— … как — уже неделю оргии не было? — слабеющим голосом спрашивает Тамара Каренина, не забывая поднять микрофон.

— Вот так! — твердо говорит Лиля. — А то напридумываете всякого, вон в федерации тоже говорят и Светка Немчинова у меня спрашивала, дескать чем вы таким там занимаетесь, а мы ничем не занимаемся, я так и сказала, мол, сама посуди, Сова, Маша коленку подвернула, Аленка руку, а Гулька Салчакова связку, потому что недостаточно гибкая, Витька ее растягивал, растягивал, по всякому, едва не порвал, а все равно Гульке гибкости чуть-чуть не хватает, а мне — выносливости!

— Это… она же про тренировку сейчас говорит? — наклоняет голову Алена Маслова, выглядывая из-за двери. — Да?

— Про… «особую тренировку»? — уточняет женщина с микрофоном.

— Это недоразумение. — вздыхает Виктор, очень сильно борясь с искушением ударить себя ладонью по лицу с размаха. — Лиля путает слова. Вместо «оргия» она имеет в виду «тренировку».

— Да! — сияет улыбкой на простодушном лице девушка. — Витька так и сказал, всем говори «тренировка» вместо «оргия». Ой… или наоборот?

— Наоборот? — ведущая подбирается, как пантера, подкрадывающаяся к ничего не подозревающей жертве. — Что значит «наоборот»? Ваш тренер… приказал вам не говорить об… оргиях? Как интересно!

— Ничего он не приказывал! Я сама пришла! Через окно к нему в спальню залезла! А там уже Гулька спит! И… мгвафаххф… — Лилька вытаращила глаза и замолкла, ее рот зажала большая и сильная рука, которая появилась откуда-то сзади.

— Валентина «Валькирия» Федосеева… — сглотнула Тамара Каренина, глядя на возвышающуюся над ней девушку. — А… вы, что вы можете сказать по… этому вопросу?

— Врет Лилька. — кивает Валя, широкой ладонью зажимая рот своей коллеге по команде. Лилька попыталась было дернуться, но поняла, что бесполезно и обмякла в Валиных руках, смирившись со своим положением. — Как есть врет. Не было ничего. А если и было, то совсем не то о чем вы подумали.

— Можешь даже не стараться, Валь. — из раздевалки вышла Маша Волокитина, которая окинула всех взглядом и пожала плечами. — Все равно нам уже никто не поверит.

— Так и зарождаются нездоровые сенсации, — кивнула из-за двери Алена Маслова.

— Ты долго так стоять еще будешь?

— Я Маркову за запасными штанами попросила сходить!

— Ну так и сиди в раздевалке, чего высунулась?

— Так скучно же!

Глава 3

Арина «Гений Поколения» Железнова

Она открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок. Потолок был ей уже привычным, с лепниной, но углам, с красивой люстрой высоко вверху. Первое время просыпаясь она не понимала, где она находится — во дворце? Несмотря на слухи она не родилась с серебряной ложкой во рту и самым привычным зрелищем с утра был низенький, с трещинами на штукатурке и неровно положенной побелкой потолок их двухкомнатной хрущевки в подмосковье. Это уже потом к ней пришла слава, а вместе со славой и приятные бонусы, вроде собственной квартиры в Москве, выделенной от «Крыльев Советов» а уж когда она решила остаться в Колокамске — «временное проживание» в памятнике архитектуры, особняке купца Кузьмы Осиповича Третьейского, который когда-то использовался под детский садик, но для детского садика построили хорошее новое здание, так что городской комитет сперва провел тут реставрацию под дом-музей, а потом почему-то передал на баланс Комбината, который тоже не знал что с ним делать. Случайность, сочетание разных факторов… и вот уже памятник архитектуры, дом-музей купца Третейского был передан под очень временное заселение «коллектива приезжих специалистов». Вот когда ей пригодился ее фан-клуб, была бы она одна, ей бы нипочем не позволили в таком здании жить, несмотря даже на всю ее славу как «Гения Поколения». Но так как путешествующие с ней вместе «проводники» тоже нуждались в месте проживания, а бросать их на волю судьбы она отказывалась, то Соломон Рудольфович вспомнил об особняке в историческом центре города который по его выражению «ни в манду, ни в Красную Армию» и вообще чемодан без ручки — и торжественно заселил саму Арину и всех «сопровождающих ее лиц» вот сюда.

Потому-то открыв глаза с утра, она и обнаружила над собой хрустальную люстру и высокий потолок с лепниной. Некоторое время она лениво изучала эту самую лепнину, а потом — спохватилась что надо вставать, бежать, опаздывать. Она вскинулась было, но что-то тяжелое помешало ей вскочить, что-то поперек ее живота, и она опустила взгляд и тут же расслабилась. Ах, да, подумала она, вчера мы выиграли матч против Новосибирского «Труда», сегодня по всем правилам выходной день, бежать никуда не надо. Тем более что вчера Лилька всех опять к себе позвала, а она пригласила к себе, ведь в особняке места больше, а у Лильки квартира двухкомнатная. Вот почему у нее на животе такая тяжесть… она попыталась сдвинуть с себя тяжелую и горячую Валину ногу, но не преуспела в этом занятии и затихла, глядя в потолок и прислушиваясь к ее дыханию. И как тут тетя Валя оказалась? Еще Лилька ладно, но тетя Валя… вроде она вчера и не пила толком, так подняла тост за победу и все…

— Ты чего не спишь, ребенок? — звучит прямо в ухо басовитый рокот, от которого у Арины волоски на затылке дыбом становятся, звучит оглушающий зевок. — Спи давай, рано еще.

— А… Валентина Федоровна? — пискнула Арина, натягивая одеяло до подбородка. — А… Витька где? И как вы… ну то есть… между нами же ничего не было? — она почувствовала, что краснеет, краснеет неудержимо до самых корней волос.