— Ругаться нехорошо, Железнова, ты только-только взрослой стала, а уже по матери…

— Дуська никакая не Дуська! Это же Даша Смирнова! Ну, ты чего, Лилька! Лучшая диагональная, «голова» команды, легендарная Русская Молния Олимпиады 80! Я все поняла! Куда Смирнова после Олимпиады делась⁈ Ага! Вот она! Сперва — в Иваново! Потом — к нам! Потом — снова на Олимп! Вот!

— Арина? — Лиля моргнула и наклонила голову набок, глядя на нее. — Ты заболела? Головой ударилась? Дай-ка я пощупаю…

— Да не в этом дело! Все со мной нормально, Лиль, да не надо меня трогать, нет у меня жара! — Арина отбивается от рук Лили. — Дуська — это же Даша Смирнова, вот! Сама подумай, откуда какая-то девушка из Иваново так хорошо играть умеет⁈ Не просто играть, а все делать по правилам, Лилька! Все по правилам! Заступ, правило трех касаний, восемь секунд на подачу — у нее будто метроном встроенный! Она всегда играла по правилам, нет никакой «деревни волейбола» где бы все в волейбол играли, и она такая — собрала узелок и пошла в Большой Мир, это все враки, Лилька! Да уйти ты от меня, чего ты с руками своими лезешь!

— У тебя жар, Арина, тебя надо бы Жанне Владимировне показать. Вон уже и бредить начала.

— Это не бред! Даша Смирнова у нас в команде! Олимпийская чемпионка!

— Да с чего ты взяла…

— Сама посмотри! Такой быстрый пас как у Дуськи только у Смирновой в сборной был… ну разве и у Рокотовой тоже. Еще? Смирнова всегда говорила, что в любой момент может все снизу, с самого начала начать, вот и начала! Это — всесоюзный эксперимент, вот!

— Смирновой сейчас лет тридцать уже…

— Ее омолодили, сделали пластическую операцию и внедрили сперва в команду из Иваново, потом поняли, что «Текстильщик» дальше в этом сезоне не пройдет и к нам перевели, сама же знаешь что обычно в середине сезона игроков не переводят, а тут перевели! Совпадение?

— Знаешь, что, Аринка? Ты в такие моменты жуть как Синицыну напоминаешь…

— А что? Она иногда бывает права!

— Это как про сломанные часы говорят — два раза в сутки они показывают точное время, надо только уловить этот момент. Пошли уже, Шерлок Холмс.

— Не, Лиль, ты чего? Это единственный верный путь. Единственное правдоподобное объяснение всех нестыковок, Лиль. Ты знаешь о Бритве Оккама? Самое простое объяснение и есть истинное, Лиль. Вот что проще — поверить, что где-то в сранном Архангельске есть деревня волейбола, где все играют с мала до велика, а седые старцы передают искусство юнцам? И что наша Дуська — это богатырша Деревни Скрытого Волейбола, такая Илия Муромица? Вот двадцать лет на печи сидела, а потом раз — встала и резко лучшая связующая в лиге? Да я в высшей лиге играла, Лиль, я же в «Крыльях Советов» на хорошем счету, там Сабина Казиева, но и у нее так как у Дуськи не получается, а это Высшая Лига, на секундочку! Неет, не бывает такого! Она слишком хороша! И ты! Ты же сама видишь, что с ней что-то не так!

— Ладно. — Лиля останавливается и вздыхает, закатывая глаза. — Хорошо. Ты права, конечно же. Дульсинея слишком хорошо играет, ну так и чего? Она же за нас! Когда она за Ивановский «Текстильщик» играла — вот тогда проблема была, а теперь-то она с нами. Вон Витька говорит, что у нас вся стратегия победы на ней построена…

— На ней и на тебе. Ты единственная кто может ее быстрый пас взять. Даже… даже я не могу. Быстро, слишком быстро… — Арина качает головой.

— Да? Там ничего сложного, просто прыгаешь и вот так — бьешь… — Лиля показывает — как. Арина смотрит на нее ничего не выражающим взглядом.

— Ты же даже не понимаешь, как ты меня бесишь порой, Бергштейн. — говорит она. — Вот когда у тебя все «просто». — передразнивает она ее голос. — Просто да не просто! Было бы просто — все бы делали! И ты бесишь и эта Дуська тоже! Вот кто вы такие-то⁈ Про вас ни статьи, ни передачи не было, вы в первую лигу только в этом году вышли, а так вообще на уровне области играли и натё вам, здрасьте! Ни с чего у вас тут в Колокамске команда уровня высшей лиги! Откуда⁈ Кто вы все такие⁈ Ладно ты мутантка, но Кривотяпкина…

— Между прочим когда вы все меня мутанткой называете — немного обидно…

— Ты мутантка и есть! — указательный палец Арины упирается Лиле в грудь. — Признавайся, откуда прилетела, пришелица! Какие есть у тебя задания⁈ С миром ли ты пришла или нет⁈ Говори и я отведу тебя к нашему лидеру!

— Это к Витьке что ли? — чешет в затылке Лиля. — Или ты про Соломона Рудольфовича? Так он в командировке вообще…

— Не понимаешь ты ничего, блаженная… — вздыхает Арина и приобнимает свою подругу. — И за это я тебя люблю. Ты бы захотела — давно бы в сборной страны играла бы. Ненормальные вы все тут, вот поэтому я Сабину и попросила о переводе… кстати она звонила недавно. Просила меня обратно перевестись.

— Переведешься? — смотрит на нее Лиля и Арина отпускает ее и вздыхает.

— Не знаю. — говорит наконец она и поправляет спортивную сумку на плече. — У вас тут аномалий полно, чего только ты и Ее Снежное стоите. Остальные… на уровне. Тетя Валя Федосеева хороша, не до сборной, но в вышке точно смогла бы играть, Айгуля Салчакова неплохо играет, ей бы уверенности в себе, ну и Юлианна Синицына тоже немного мутант, наполовину, видимо уже потомок племени гигантов. Кровь разбавилась, вот потому она такие стихи безумные пишет. В общем вы и без меня в высшую лигу выйдете. Витька говорит, что он меня не держит и что я должна поступать так, как сердце велит и где карьера светит, а мне с вами хорошо.

— Ну, Сабина тоже ничего. — отзывается Лиля. — Мне она нравится.

— Тебе все нравятся, потому что ты блаженная.

— Неправда. Ты мне вначале не нравилась.

— Ха. Точно.

— И кстати, Даша Смирнова замуж вышла и детей родила, двоих уже. И сейчас за границей живет.

— Чего⁈

— В общем потому про нее много и не говорят, она эмигрировала. Так что никакая наша Дульсинея не Смирнова.

— Тск. А такая классная теория была…

Глава 9

Средняя школа номер три стояла в глубине квартала, за чахлым сквером, где летом сажали бархатцы и гладиолусы, а к ноябрю оставались одни чёрные прутики в мёрзлой земле, и была она вся из того же силикатного кирпича, что и половина Колокамска, — трёхэтажная, с широкими окнами, с крыльцом в четыре ступени и с вечно приоткрытой форточкой над входом, из которой тянуло знакомыми запахами столовой — тушеной капустой, сладковатым ароматом сухофруктов для компота и жареными в масле пирожками.

Внутри было тепло до одури, — так топят только в школах и в больницах, где боятся, что кто-нибудь простудится и придётся отвечать. Лиля, войдя, сразу расстегнула куртку, потому что стоять одетой в школьном коридоре и потеть в собственной шапочке с помпоном было выше её сил. Пахло, как пахнет во всех школах Советского Союза одинаково: мастикой для пола, сырой тряпкой, хлоркой из-за угла, где уборные, подгоревшим молоком из столовой в другом конце коридора и прочим, знакомым каждому кто хоть раз ходил в советскую школу. По правой стене шёл стенд с плакатами о том, что средняя школа номер три выиграла в социалистическом соревновании, стенд с лицами отличников и выдающихся выпускников, экран успеваемости, плакат гражданской обороны и конечно же стенгазета с нарисованным фломастером большим зеленым кактусом, который держал в руках молнии и поражал ими хулиганов, двоечников и старшеклассников, что взяли моду курить за школой. Кактус был большой, зеленый и очень сердитый, так что Арина, проходя мимо — покосилась на него с уважением.

— И почему все школы одинаковы? — задалась она вопросом. — Вот у нас в Химках школа точь-в-точь, я как будто в двести двадцатую среднюю вернулась, даже планировка одна и та же… Лиль, а у тебя школа такая же была? — догнала она Лилю и потянула ту за рукав.

— Не, у нас школа в бывшем здании немецкого женского монастыря была, там все по-другому… но сейчас новую построили, такую же как эта. — откликнулась Лиля, вертя головой по сторонам. — По-моему вот сюда идти надо… я не запомнила. Последний раз я здесь была еще когда Витька физруком был.