— Наверное сказку снимают. — говорит Алена, остановившись и глядя на странных людей в костюмах. — Вряд ли в историческом кино такое снимут… доспехи ужасные.

— Камер нет. И освещения. — отвечает ей Валя Федосеева. — Уж я на работу съемочной группы насмотрелась, сил моих нет.

— Точно, Валька же у нас звезда. Валь, покажи «беззащитную крестьянку», а?

— Сейчас в лоб пропишу, Вазелинчик.

— Да ладно тебе! Шуток не понимаешь? Все, все я пошутила! — Алена поднимает руки и отступает назад.

— Не может быть чтобы это съемки были. — гудит Валя, не обращая внимания на Аленины маневры. — Наверное спектакль на открытом воздухе, вон и зрители есть… правда немного.

— Так вы вон у Лильки спросите. — говорит Айгуля Салчакова. — Она уже в курсе наверное… — она кивает на павильон, и все видят, что Лиля Бергштейн уже в гуще событий, о чем-то разговаривает с рыцарем в блестящем шлеме, улыбается и кивает головой.

— Эта стрекоза везде себе друзей найдет. — вздыхает Маша Волокитина. — давайте ее отсюда заберем, пока она людям всю пьесу не испортила…

— В самом деле… — Виктор шагает вперед, рядом идет Маша, Жанна Владимировна остается вместе с командой.

— … а я смотрю вы неплохо спелись… — бормочет себе под нос Маша. Виктор сбивается с ноги.

— В смысле?

— Ну ты и Жанна. — поясняет девушка. — Играете в «папу-маму» для команды? Она ж тебя старше, Вить, намного.

— Ээ… любви все возрасты покорны?

— Ха. Ну-ну… — они подходят к группе странных людей, одетых кто во что горазд.

— Извините. — говорит Виктор, встав рядом с щебечущей о чем-то Лилей. — Это наша стрекоза. Она вам мешает? У вас тут… — он оглядывается по сторонам. — Спектакль наверное…

— Что? — худощавый мужчина в очках и мягком берете, с козлиной бородкой и кожаной папкой под мышкой — поднял голову и увидел Виктора с Машей. Некоторое время изучал их взглядом, потом вздохнул и плечи его опустились.

— И вы не они. — сказал он грустно. — Вот же какой… неудачный день.

— Да что там «неудачный день». Дерьмо! — рубанул сплеча стоящий рядом «рыцарь» в сверкающих доспехах и с мечом на поясе. — Опять «Дерзание» нас подводит! Я же говорил вам, Всеволод Самуилович, что литературные клубы в игру брать не стоит, там дисциплина — дерьмо!

— Вы же рыцарь Дол Амрота, голубчик, сам принц Имрахиль… пожалуйста прекратите такие вульгарные слова употреблять, Игорь Станиславович. — мягко упрекает рыцаря худощавый с козлиной бородкой и папкой под мышкой, поворачивается к Виктору и спрашивает: — Вы же не из литературного клуба «Дерзание», случайно? Нет? Ну конечно… — он вздыхает. — А у нас дыра в сюжете.

— Пожалуй не будем мешать людям. — говорит Виктор. — Лиля, прекрати пожалуйста, не видишь, у них свои проблемы…

— … ладно бы проблемы. — закатывает глаза рыцарь в доспехах. — Нет, я могу вообразить всадников, когда все пешком ходят, могу поверить, что эти вот урки из ПТУ на самом деле орки, но совсем на пустом месте воображать, что рохирримы скачут? И что с Королевой Анвин? Может Тамара сможет сыграть?

— Не, я же соблазнительная служанка в таверне! — возражает девушка, одетая в коричневое с зеленым платье с глубоким декольте. — Как без соблазнительной служанки? Вон пусть Элберет Гилтониэль играет, она как раз с диадемой!

— Не буду я Анвин играть, она стерва. — откликается девушка в белом платье и с диадемой в светлых волосах. Поверх платья на ее плечах теплое пальто, она ежится и отпивает горячий чай из термоса.

— Спокойно! — повышает голос худощавый с козлиной бородкой. — Без паники, прошу вас! Мы что-нибудь придумаем…

— … извините нас еще раз. Мы нашу стрекозу забираем и не будем вам больше мешать… — тихо говорит Виктор и тянет Лилю за руку.

— Но…

— Никаких «но», Лиля, ты же людям мешаешь… — они успевают сделать несколько шагов, как их настигает возглас худощавого.

— Стойте! — кричит он, потрясая бородкой. — Стойте… а ну… — Виктор с Лилей и Машей замирают на месте, а худощавый с папкой подбегает к ним и тычет пальцем в спину Лиле. — Это что такое?

— Спина. — моргает Маша Волокитина.

— Моя спина. — уточняет Лиля. — Нравится?

— Нет! То есть — да! Не спина, а рисунок! — тычет пальцем козлобородый.

— Это символ нашей команды. — говорит Виктор. — Мы из Колокамска, приехали в Ленинград с «ТТУ» играть, женская команда по волейболу. Полуфинал.

— … конечно не конь на зеленом фоне, но все же… — бегающие глаза козлобородого окидывают взглядом стоящих рядом девушек. — Одинаковая форма, высокие, сильные… чем не рохирримы, а? Игорь Станиславович!

— Но они же девушки! — протестует рыцарь.

— Скажем… Амазонки Рохана! Легкая кавалерия! Элитные части куда берут только лучших воительниц королевства! Вы только посмотрите, голубчик, взгляните на вон ту прекрасную валькирию!

— Опять. — вздыхает Маша Волокитина. — Валька, тебя заметили! Хватит там за Салчакову прятаться, все равно видно!

— Хм… — задумывается рыцарь. — Ну раз уж «Дерзновение» все равно не явилось…

— Они высокие и сильные. — кивает девушка, которая одета как служанка в таверне. Она оглядывает команду с головы до ног и поводит плечами. — Такие… настоящие рыцари. Я бы таким…

— Тамара, прекрати, мы еще не начали игру!

— Так мы пойдем? — осторожно говорит Виктор. Худощавый прищуривается, глядя на него.

— А вы, голубчик, значит тут главный, да? Хм… командующий конницей, который втайне влюблен в одну из Амазонок и боится за нее, но вынужден послать в бой как и всех. Или нет, скорее — донжуан, который вовлечен в отношения с тремя Амазонками… кто же выживет в финальной битве?

— Смотри-ка, а он тебя насквозь видит. — замечает Маша. — даже люди которые тебя знать не знают видят что ты бабник, Вить.

— Мы уходим.

— Стоять!

— А?

— Послушайте, голубчик, вас пятнадцать… или четырнадцать человек! Для конницы Рохана самое то, вы все одеты одинаково, это же замечательно! Мы и так многого от «Дерзновения» не ожидали… — тараторит худощавый с бородкой, придерживая папку, норовящую выскользнуть из-под мышки вниз.

— Это точно. — кивает рыцарь рядом. — Щиты и копья для них у нас есть, все что этим инвалидам надо было сделать — в одинаковых плащах явится на место и все. До чего же литературные клубы необязательно, дерьмо одно!

— … Игорь Станиславович, вы же рыцарь Дол Амрота…

Виктор качает головой, осматривая окружающих. Рыцари, Рохан, Дол Амрот, вон там орки-птушники стоят… так эти ребята ролевики?

— … все официально, голубчик, вот у меня документы! — худощавый наконец достает папку и открывает ее. — Позвольте представится, мы — Лаборатория изучения молодежных субкультур Института Подростка, у нас все разрешения от Министерства Образования есть и от Комитета Культуры Ленинградской области, а эти ребята — они от лагеря отдыха «Ленинская искра»…. — торопится он. — А вам ничего особенного делать и не надо, сопровождение героев и финальное сражение с Силами Тьмы, вот и все…

— Сражение? — Виктор поворачивается и смотрит назад, на команду, которая даже сейчас стоит кучками. — С силами тьмы?

— Это интересная вселенная, голубчик, вы наверное не слышали, но оно основано на одном известном произведении… если коротко, то да, ваши девушки — легкая конница Рохана, Амазонки-Рохирримы!

— Вить. — слышит он шепот Жанны. — Кажется тебе это и было нужно?

— Силы Тьмы значит… — прищуривается Виктор. — Амазонки Рохана…

— Да! Гондор зажжет сигнальные огни! — вскидывает руки вверх худощавый.

— И Рохан явится.

ЭПИЛОГ

Трамвай был пустой. Поздний час, конечная у спорткомплекса — Кира сидела у окна, поставив сумку на колени, вагон тронулся, лязгнув на стрелке, покатился вдоль тёмных ведомственных заборов, вдоль депо, где под фонарями стояли рядами такие же трамваи, слепые и красные. Стекло было мокрое снаружи и запотевшее изнутри, и город за ним расплывался, как расплывается свет, если смотреть на него сквозь слёзы — но Кира не плакала, она просто устала и ей было хорошо.