— Потому что ты — капитан. — пожимает плечами Виктор. — Это твой крест, Маш, смирись. Кто-то же должен быть взрослым во всем этом…
— Для человека, который со студентками из Пятого Сводного трое суток зажигал в своем купе это звучит крайне неубедительно. — прищуривается Маша Волокитина. — Вот уж за тобой следить я не нанималась! Ты же старший тренер, Вить! Что это за девица белобрысая еще была⁈
— Это Надька Верещагина, она помощник бригадира в Пятом Сводном Строительном. У нее первый раз с двумя моряками было. — тут же поясняет Наташа Маркова, моргает, увидев, что все обернулись к ней. — Что? Я просто знаю! Вопрос же задали — что за белобрысая девица…
— Так, давайте обсуждение личной жизни в свободное время проведем. Вот прямо отдельно соберемся и будем… после того, как сыграем. Сейчас есть более насущные вопросы. — вздыхает Виктор. — Чего я собственно высший командный состав собрал…
— Ух, ты, так я получается — тоже высший командный состав? Я — генерал⁈ — вскидывается Наташа Маркова. — У нас совет в Филях, да⁈
— Засохни, Маркова. Ты — адъютант у Кутузова. — роняет Маша. — «вышка» тут это я как капитан, Витька как тренер и Жанна Владимировна как единственный вменяемый взрослый.
— В самом деле, давайте уже начнем. — не выдерживает Жанна Владимировна. — Я тоже не выспалась… — она зевает, прикрываясь ладонью, потягивается и поворачивается к Виктору. — ты зачем нас всех выдернул? Я там себе койку у окна присмотрела…
— Да. — кивает Виктор. — Верно. Как там «наверное вы гадаете зачем я вас всех собрал в одной комнате?»
— Убийца — дворецкий. — вставляет Наташа Маркова и Маша тут же цыкает на нее, заставив замолчать. Виктор пережидает паузу и продолжает.
— Так вот. Кажется, у нас в команде проблемы и я это увидел только сейчас. — он чешет в затылке. — В общем неудивительно, они все такие разные. Удивительно как раз то, что до сих пор этого не было.
— Только сейчас заметил? — приподнимает бровь Маша Волокитина. — Давно уже так. А я тебе говорила, что нельзя с этой Снежной Королевой носиться как с писаной торбой, а ты туда еще и Лильку всунул… а как, по-твоему, могло все пойти?
— Ну… все не так уж и плохо. — пожимает плечами Маркова. — Всяк сверчок знай свой шесток. Субординация, иерархия и дедовщина — на этом и стоит любая команда. Как иначе дисциплину наводить?
— Так. — поднимает руку Жанна Владимировна. — Я одна чего-то не понимаю? Что за проблема, о чем вы вообще все говорите?
— Кучки. — говорит Виктор и две другие девушки переглядываются и кивают.
— Кучки? — хмурит брови Жанна Владимировна.
— Я сперва не замечал, но вот сейчас, как девушки стали по расположению третьей роты свои койки выбирать — сразу видно стало. — вздыхает Виктор. — Впрочем согласен, в этом есть, и моя вина… в самом деле это я поставил Лилю в пару к Евдокии и настаивал, чтобы они всю дорогу вместе были.
— Все еще раньше началось. Как Лилька к нам перешла. И как Аленку Маслову сделали либеро, а Бергштейн в доигровщицы перевели.
— Не, тогда это было в зачатках, в самом начале. А сейчас уже такие масштабы приобретает… и это все потому, что Лилька — ведомая. Она как кем-то увлечется, так границ не знает!
— … так. — Жанна Владимировна поднимает руку и ждет, пока все не замолчат и не повернутся к ней. — У меня жутко болит голова, у меня трехдневный недосып после того как всю дорогу в соседнем купе йодль орали, у меня нет ни сил ни времени шарады и ребусы разгадывать. Кто-то может внятно мне объяснить, что тут происходит уже⁈
— Кучки.
— Точно.
— Угу.
— … что такое «КУЧКИ»? Это что, какой-то шифр⁈ Вы надо мной издеваетесь? — левый глаз у медика команды начинает ощутимо дергаться.
— Ну вот смотри, Жанн… — Виктор двигается чуть вперед, наклонившись и уперевшись локтями в колени. — Я же тоже не сразу… мы с тобой все же вне команды немного. А Маша и Наташа — они внутри, они так сказать одним воздухом дышат. А сегодня как девчонки сумки взяли и по расположению стали койки выбирать — в глаза бросилось, понимаешь? Помещение большое, коек тут за сотню, я думал что все компактно в одном месте… а они скучковались. Кучки…
— Группировки. — кивает Маша. — Кривотяпкина, Бергштейн, Салчакова — отдельно, атакующая формация.
— Маслова, Чамдар, Кондрашова, Железнова… — загибает пальцы Наташа Маркова. — Ну и конечно Синицына, Федосеева, Миронова… кого забыла?
— Сашку Изьюреву.
— А она скорее с Масловой.
— То есть вы хотите сказать, что команда разделилась на группировки? — хмурится Жанна. — И… чем это плохо? У всех есть друзья, в любом коллективе есть кучки такие…
— Такие группировки в команде — очень плохо. — вздыхает Виктор. — И это только начало, скоро они начнут конкурировать… а тогда все полетит к черту.
— Группировки… — Жанна садится прямо и протирает глаза. — А… по каким признакам они объединились? Потому что Евдокия «Снежная Королева» Кривотяпкина и Лилия «Шаровая Молния» Бергштейн совершенно разные люди! Дуся она… ну жесткая и немногословная. И если честно, бывает неприятной особой. А Лиля — солнышко лесное и попрыгунчик на шнурке… как они сошлись-то вообще? И Айгуля «Ханша» Салчакова с ними… она совсем в другую степь.
— Атакующая формация. — вздыхает Маша Волокитина. — Те кто приносит команде очки.
— Восемьдесят процентов очков приходит от этих троих. — кивает Наташа Маркова. — Я уже слышала, как Лилька кому-то сказала, что они — острие копья и все такое. А Гулька Салчакова… она же из них троих хуже всех играет, но пытается компенсировать в команде. Отстаивает интересы своих подруг, уже разговоры пошли что она нос задирает.
— Атакующая формация…
— Проще сравнить их с персонажами. Буратино, Пьеро и Мальвина. — разводит руками Маша. — атакующие — Буратино, защитники — Пьеро и оставшиеся в стороне — Мальвина.
— Буратино задирается и безудержно хвастается что может все и вся, присваивая себе все достижения команды. — кивает Виктор. — Пьеро постоянно жалуется на жизнь и на то, что его достижения никто не видит и не ценит, а Мальвина занимает высокую моральную позицию «чума на оба ваши дома», да?
— Есть еще пудель Артемон. Он бессмысленно пучит глаза, виляет хвостом, высовывает язык и не знает, что со всем этим делать. Это мы. — добавляет Маша. — И… — в этот момент дверь в Ленинскую комнату открывается и в нее входит полноватая женщина в спортивном костюме, с намотанным на голове белым, махровым полотенцем, со стороны похожим на чалму.
— Извините, я в душе была… — говорит вошедшая. — Мне сказали что Виктор совещание собрал…
— Ничего, ничего. Проходи. — кивает Виктор. — Мы тут обсуждаем проблему кучек, Нин. Маша вон их с героями сказки про Золотой Ключик сравнивает.
— Кучки? — моргает вошедшая, присаживаясь на край парты. — Это ж неизбежно, любая команда разбивается на кучки. Главное, чтобы внутри команды лад был.
— Слушай, Нин, ты же с Дусей из Иваново вместе пришла… скажи, вот как бы нам ее в команду интегрировать, а? — спрашивает Виктор, подаваясь чуть вперед. — А то она немного наособицу всегда…
— Дуська человек сложный. — пожимает плечами Нина Сергеевна, второй тренер команды. — Она нормально относится только к тем, кто делом доказать может, кто из себя что-то представляет. Вот, например ту же Лильку Бергштейн она уважает это точно. Никому другому она бы не позволила себя «Дулей» называть. Голову бы открутила. А от нее — терпит. Потому что только Лилька ее быстрый пас принять может. Тебя, Маш, она тоже уважает как капитана команды, тебя и Виктора, видит каким трудом вы свою пиратскую вольницу к победе ведете… но остальных… — она вздыхает. — Насильно мил не будешь. Я Дуську давно знаю, она всегда такой была. Жесткая, порой даже жестокая, но, к ее чести, могу сказать, что в первую очередь она жесткая сама к себе.
— Это-то мы знаем. Но не все такое вынесут в общении-то. Та же Гуля Салчакова…
— А я считаю, что общение с Дусей Гульке только на пользу. Гулька раньше, как на матчах тряслась! На тренировке показывает результат, а стоит на площадку во время официального матча выйти и все… коленки ходят, руки трясутся. И все такие — ой, бедная девочка, давайте не будем на нее давить, а Дуська ей не врет, а прямо в лицо говорит, что мол хреново играешь, можешь лучше. — говорит Маша Волокитина. — И чего наша Ханша? Начала расти над собой, видели, как в крайнем матче себя показала? Даже быстрый пас пару раз перенаправила.
