— Еще флюса, — бросила она, не отрываясь от пучка проводов.

— Уже, — Максим протянул ей маленькую баночку.

В его наушнике раздался бесстрастный голос Джинна.

— Сопротивление на третьем контакте все еще превышает норму. Посоветуй Диане проверить целостность дорожки на плате усилителя. Вероятен микроразрыв из-за перепада напряжения.

Максим послушно передал информацию. Диана хмыкнула, но взяла лупу и склонилась над платой. Работа кипела. Они не пытались оживить мертвую цифровую технику. Это было бессмысленно. Их целью была старая, надежная аналоговая связь. Они методично восстанавливали древнего монстра, способного докричаться до другого континента, используя ионосферу как зеркало. Александр заглядывал пару раз, молча приносил им воду и сэндвичи, после чего снова уходил патрулировать периметр. Его молчаливое присутствие успокаивало. Он был скалой, о которую разбивался весь этот хаос.

— Готово, — наконец сказала Диана, откидываясь на спинку стула. — Антенное поле мы перекоммутировали. Этот старый коаксиальный кабель должен работать. Запускаем?

— Данная модель приемника R-390A/URR является одной из самых надежных в истории радиосвязи. Вероятность его функциональности после незначительного ремонта составляет 89%, — отозвался бесстрастный голос из планшета. — Проблема не в приемнике, а в антенном хозяйстве. Оно оптимизировано для связи с подразделениями гвардии, а не для перехвата слабых сигналов с другой стороны планеты.

Именно этим они и занимались последние два дня. Модернизацией. Александр, который заглядывал к ним пару часов назад, обозвал это 'кружком юных техников-мазохистов' и удалился чистить оружие, бормоча что-то о том, что от куска железа с прикладом пользы больше, чем от всех этих ящиков, издающих шипение. Но Максим знал — информация сейчас может быть дороже патронов. Знание о системе 'АЗ' висело над ними дамокловым мечом, и единственный способ что-то предпринять — это понять, что происходит в остальном мире.

— Давай, — кивнул Максим. — Джинн, ты готов к анализу потока?

— Готовность сто процентов, — отозвался искусственный интеллект. — Запускаю алгоритмы фильтрации и распознавания речи на двадцати семи языках.

Диана щелкнула массивным тумблером. Внутри старого приемника тускло загорелись оранжевым светом вакуумные лампы. Динамик зашипел, оживая. Сначала это был просто белый шум. Океан статики. Диана медленно повела ручку настройки, и сквозь шипение начали пробиваться призраки умершего мира. Обрывки музыкальных композиций, зацикленные фрагменты новостных передач, голоса, зовущие на помощь на испанском, немецком, японском. Ничего цельного. Просто эхо катастрофы, застрявшее в эфире. Это было жутко. Словно они слушали радиостанцию, вещающую прямиком из ада. Их работа напоминала попытку расслышать шепот в центре урагана. Динамики хрипели, выдавая мешанину из статики, обрывков музыки, каких-то азиатских молитв и редких, бессвязных фраз на десятке языков. Мир кричал от боли и безумия, но его голос превратился в неразборчивый белый шум. Джинн трудился без устали, отсеивая помехи, анализируя каждый всплеск, каждую аномалию в эфире, но пока безрезультатно. Это было похоже на рыбалку в мёртвом море.

— Ничего, — вздохнул Максим через час бесплодных поисков. — Только каша. Ни одного внятного сообщения.

— Что ты хотел? — пожала плечами Диана. — Мир накрылся. Централизованного вещания больше нет. Мы слышим только случайные выходы в эфир таких же, как мы, одиночек.

Она была права.

Но надежда оставалась.

— Джинн, продолжай сканирование, — сказал Максим в микрофон гарнитуры. — Ищи любые повторяющиеся сигналы, любые признаки организованной передачи.

— Принято. Продолжаю мониторинг, — ответил Джинн. Его спокойствие было единственной константой в этом безумии.

Именно в этот момент, когда отчаяние уже почти победило, Джинн произнес одно слово.

— Стоп.

Диана замерла, ее рука застыла на ручке настройки.

— Обнаружен аномальный сигнал. Очень слабый. Частота четырнадцать и двести восемьдесят пять мегагерц. Верхняя боковая полоса. Применяю алгоритмы очистки.

Максим подался вперед, вцепившись в край стола. Максим и Диана замерли, уставившись на планшет. На экране появилась тонкая, дрожащая линия, едва различимая на фоне шумового 'ковра'. Джинн начал работать. Он наслаивал фильтры, вырезал помехи, усиливал полезный сигнал. Шипение в динамиках изменилось, стало тоньше, и сквозь него, как призрак, начал проступать человеческий голос. Женский. Голос был искажен, тонул в треске, но отдельные слова прорвались в их аналоговый рай с оглушительной ясностью.

— …всем, кто меня знает… говорит капитан яхты 'Акробатка'… я Ирина Самохина… нахожусь у побережья Канады… иду в Порт-Харди… буду зимовать здесь. Повторяю…

Сигнал оборвался так же внезапно, как и появился. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь гудением ламп.

Ирина Самохина. Максим вцепился в стол. Эмили. Жива. После всего. Он был уверен, что она погибла. Но она выжила. И она где-то там, на севере. В Канаде.

— Голос идентифицирован с вероятностью девяносто четыре процента, — объявил Джинн. Абонент: специальный агент ФБР Эмили Картер. Ирина Самохина — ее оперативный псевдоним прикрытия. Анализ сообщения указывает на частичную амнезию, вызванную когнитивным воздействием, — Джинн был как всегда логичен и беспощаден в своих выводах.

Диана смотрела на Максима с непроницаемым выражением лица. Ее взгляд был острым, оценивающим.

— …повторяю… Ирина Самохина… Канада… Порт-Харди… зимовать… кто-нибудь…

Сигнал пропал, снова утонув в шипении.

— Кто это? — выдохнула Диана. — Кто такая Ирина Самохина, она же спецагент ФБР Картер? В Канаде? Говорящая по-русски и называющая себя чужим именем? Твоя знакомая?

Максим увидел ее замешательство и поспешил объяснить, сбиваясь и путаясь в словах. Он рассказал об 'Ирине Самохиной' — ее легенде, имени из поддельного паспорта.

— Понятно. Выживший лояльный яхтсмен с яхтой. Канада, — сказала она спокойно. — Если она на ходу и у нее есть топливо, это отличный шанс добраться до России. Но почему она использует личность прикрытия? — недоумевала Диана. — Зачем ей это сейчас? Она на задании? Какие в это время могут быть задания?

— Когнитивное оружие, — подал голос Джинн, и в его синтезированной речи прозвучали почти человеческие нотки задумчивости. — Эффекты непредсказуемы. Вероятно, у агента Картер произошла фрагментация памяти. Она помнит свое имя. Помнит свое оперативное прикрытие. Но связь между этими двумя блоками информации нарушена. Она может считать, что Ирина Самохина — ее настоящее имя, или использовать его инстинктивно, как некий якорь безопасности из прошлой жизни.

В комнату вошел Александр, привлеченный внезапным оживлением.

— Что у вас тут стряслось? Нашли кого-то?

Максим повернулся к нему, и на его лице была смесь шока, облегчения и только что родившейся, безумной надежды.

— Мы нашли Эмили Картер. Она жива. Она в Канаде, на яхте, в месте под названием Порт-Харди.

Александр замер на пороге, переваривая новость. Эмили. Агент, доставивший им столько проблем. Выжила. Ирония судьбы была злой и беспощадной.

— И что с того? — его голос был как всегда прагматичен. — Рад за нее, конечно, умудрилась выжить да еще и так далеко забраться на север. Но нам-то что?

— Рик, ты не понимаешь! — Максим вскочил на ноги. –У нее была яхта! Она умеет с ней управляться! Она выжила и добралась на яхте до Канады! И считает себя русской. Что еще тебе не хватает, чтобы сложить два и два? Могу подсказать — получится четыре.

И Данилов понял. Яхта. Транспорт, не зависящий от мертвых дорог и заправок. Судно, возможно способное пересечь океан. Путь в Россию. Путь к системе 'АЗ'. До этого момента их цель была абстрактной. Добраться до России. Как? Непонятно. Теперь у них появился маршрут. Конкретная точка на карте, где ждал их единственный шанс.

— Порт-Харди, — повторил Александр, и в его глазах блеснул огонь. — Это на острове Ванкувер. Британская Колумбия. Далеко.