— Тёть Оль, вы с Алу идите домой. Раш справится. А я с этими, — кивок в сторону наф-нуфиков, — на озеро отмываться.

— Может, гидропушкой? — осторожно спросила жалостливая Ольга.

— Ещё чего! Не май месяц. Хочешь перед обедом в холодной водичке поплескаться? Тогда всю стаю купать придется. Не-не-не, я лучше на бережке постою.

К радости наездников, Тыря и Раш интереса к озеру не проявили. В принципе, температура воды была нгурулам безразлична, но летом всё же приятней.

— Ладно, — нехотя согласилась Ольга. Нехотя, потому что Пашка наф-нуфиков не слышал и рассчитывать мог только на голосовые команды. Наездница сосредоточилась, отдавая ментальный приказ на послушание. И даже ножкой топнула для убедительности.

Впрочем, помывочные мероприятия прошли быстро. Пашка был строг, как дрессировщик тигров. Грязнулям хватило пары прыжков с трамплина, чтобы навести чистоту, и через полчаса не совсем обсохшие поросята заняли свой привычный вольер.

Зато родная караулка показалась не такой уж родной. Нет, сначала всё было отлично! Ован и Коста встретили своего командира радостными улыбками, объятиями и дружескими тычками под рёбра.

С Алу они уже познакомились. Апролец был приятно удивлён их дружелюбием и сдержанностью. Просто он не знал, что лавэ Шенол перед отбытием в столицу заинструктировал парней до слёз. А госпожа Вадуд добавила. А вот с Павлом ребята не сдерживались. И только поэтому Пашка не успевал осмотреться добрых пять минут. А когда осмотрелся, не узнал родную караулку.

Казалось, она стала просторнее. Привычными остались только ростовое напольное зеркало, монструозный обеденный стол с лавками и Тырюхина циновка-якорь. Кровати стали двухъярусными и абсолютно новенькими. Явно не то слегка подшаманенное старьё, что находилось здесь раньше. Причём кровати были не армейского образца — друг над другом, а угловые — вдоль перпендикулярных стен. Это добавляло пространства. С крепежом верхнего яруса проблем не было, потому что опорой служили добротные такие шкафчики, дверцы которых были украшены плетушками того же стиля, что и Тырина циновка. Нашлось местечко для новой тумбочки с чайными принадлежностями — давняя Ольгина мечта.

Пашка оглядывался-оглядывался и вдруг увидел, что в караулку тихонько пробралась Ольга. И теперь четыре пары глаз с живым интересом наблюдают за его реакцией.

— Здóрово! Когда вы только успели?

— Да не так, чтобы напряжно, — ответила госпожа туэ. — Я эту планировку давно придумала, только взяться руки не доходили. А тут вдруг сложилось одно к одному. Серафима же предупредила, что тебя в столицу вызовут. Вот я и решила подгадать, пока тебя не будет. Сюрпризом. Вероятность переселения Алу сюда мы сразу прогнозировали. Пока ты собирался, я быстренько чертёжики сварганила, и Жех зарядил столяра на срочный заказ, благо, материал припасли еще с осени. Ты за порог, а парни на хутор — столяру помогать. Дальше по обычной схеме. Крепеж, который Жех выковал, вмуровали магией в стены, а мебель собрать — дело техники.

— И отборного мата в течение полутора дней, — уточнил интеллигентный Коста. — Зато сегодня мы уже спали на новых кроватях, — и добавил с ноткой превосходства: — Вам с Алу достались нижние.

Алу сидел на лавке у стола, слушал этот уютный трёп, и до него потихоньку доходило, что вот эти абсолютно незнакомые люди его ждали. Понадобилось ещё одно спальное место, и они за два дня сменили обстановку. Не выселили его куда-нибудь поближе к прислуге и не сунули в дальнюю неиспользуемую комнату. Они устроили так, чтобы ему, Алу, совершенно чужому, даже чуждому человеку, не было одиноко. Одиночества Алу боялся. Был у него страх опять остаться наедине с собой в четырёх стенах, как было во дворце. Теперь об этом можно было не беспокоиться.

Ован и Коста украдкой поглядывали на гостя. На нём не было ментальной защиты, и все переживания бедняги были парням доступны. Это Ольга закрылась наглухо. Даже не из деликатности, хотя и из неё тоже. Прежде всего, чтобы душу себе не травить. Сима поделилась кое-какой информацией о судьбе бедолаги. А парни не удержались. Такие они, менталисты. Понятие «личное пространство» игнорируют наглухо, если им интересно. Вот и эти двое сунулись. И отпрянули, как будто едкой кислоты коснулись.

— Спасибо, парни. Тёть Оль, ты супер! — Пашка явно расчувствовался.

— Да ладно, — отмахнулась Ольга. — Все равно надо было, раз вы тут осесть настроились. Тем более не всё доделать успели. Но жить уже можно. Всё, марш обедать!

— Госпожа Ольга, — остановил её Коста уже за дверью и зашептал: — Думаю, Алу не нужно сейчас в столовую. У него совершенно нет ментальной защиты. Да и никакой другой нет.

— Только этого не хватало. Убью Эрика! Так. Обед вам соберут на четверых. Придёшь за корзиной через полчаса. По тарелкам сами разложите. И чтобы до возвращения лавэ Шенола апролец носа из караулки не высунул! Пойте, пляшите, развлекайте его, как хотите, но он должен сидеть дома!

День у Попечителя Восточного корпуса наездников выдался напряжённым. Вычислить инициативного проклятийника удалось довольно быстро. И опять же благодаря его ненаглядной земляночке. Ольга много рассказывала ему о своей родине: об устройстве общества, достижениях того, что она гордо называла «наукой и техникой». Как выяснилось, это расхожее выражение в их мире. Про технику слушать Раим не любил — не очень понятно и завидно, чего скрывать. А вот про науку слушал с удовольствием. Особенно, когда Ольга со вздохом сравнивала медицину двух миров. Нрекдол в этом плане был выше на десяток голов. Но и тут можно было выудить что-то полезное. Целительство больше развивалось в направлении практицизма и во главу угла ставило задачу «как». То есть каким воздействием устранить проблему здоровья. Для людей, способных оплатить услуги среднего целителя, понятия «хронические заболевания» не существовало.

Земная же медицина, не имеющая такого мощного инструмента, как магия, старалась выискать причину болезни, ища для начала ответ на вопрос «почему?». Именно поэтому земляне знали о строении человеческого тела и его функциях намного больше. Даже такие, как Ольга — далекие от медицины.

Вот как-то раз, болтая о том о сём, Ольга и рассказала своему Рэму о строении человеческого мозга. Об этом, кстати, она знала довольно много — изучала вопрос, когда столкнулась с первыми тревожными звоночками своей деменции. А уж вспомнить всё в подробностях муж-менталист ей помог, не сомневайтесь. Именно потому, что как менталисту ему было живо интересно всё, касаемо разума, а значит, мозга.

Один момент из того разговора Раима особенно поразил: человеческий мозг ничего не забывает. Никогда. Правда, воспользоваться этой памятью человек осознанно не может. Зато в этом ему могут помочь специалисты, которых Ольга назвала гипнотизёрами. Этих шарлатанов Раим определил для себя как латентных менталистов, но метод сам по себе был интересен, хоть и груб. Не можешь прочесть мысли, заставь «клиента» самого все рассказать.

Собственно, вот тот самый постулат — ничто и никогда не забывается, и лег в основу расследования, к которому королевские мозгокруты не знали, как подступиться. Все осознанное они из головы Даля Варима выудили, но злоумышленника не идентифицировали. Знали только, что имело место тонко исполненное проклятье. Также не смогли понять, как собственно энергетическую структуру проклятия смогли подвесить на гвардейца, укутанного в защитные щиты, аки младенец в пеленки у чрезмерно заботливой няньки.

Раим Шенол послушал раздраженного Эрика, потом поговорил с коллегами и припомнил одну из расхожих фразочек, которую любили повторять все земляне, включая недавно присоединившегося к компании архитектора. Если что-то не получалось, земляне заявляли, что они пойдут другим путём.

Эрик и команда шли по пути самому очевидному и пытались найти ответ на вопрос «КТО?». А вот Раима очень заинтересовал вопрос «КАК?». Даже одного очень уважаемого специалиста по всем видам энергетических защит призвали для консультаций. Под клятву о неразглашении. Спец мало чем помог, но утверждал, что неизвестный проклятийник — скорее всего маг-универсал с уровнем не ниже восьмого, если преодолел защиту семирангового Варима. Короче, отбрехался прописными истинами.