Когда они покинули маленькое поместье Оуссов, Ольга предложила:

— Ну что, раз образовалось свободное время, предлагаю по-быстрому глянуть стройку Серафимы. Там сейчас наверняка кто-то из наших. Забираем парней и заваливаемся в едальню Гафа Куробоя. Думаю, хрустящие крылышки с острым соусом меня утешат.

Через пару дней действительно потеплело, и Пашка ощутил себя сумасшедшим папашкой-параноиком. Почему? А потому, что все заинтересованные лица ломанулись на посевную, и опека над Алу грянула землянину на плечи покруче, чем балкон Эрмитажа на атлантов. Тех аж десять штук, и они каменные, а Паха один, потому что дееспособные маги все при деле. И заметьте, Алу — это уже не то замордованное существо, которое как-то шкандыбало на трёх каплях энергии.

На чистом воздухе, неограниченной кормёжке и всеобщей заботе парнишка стремительно восстанавливался. Меньше недели в Крепости, а ему уже одёжки, в которых из столицы прибыл, стали в натяг. И румянец во всю уже подзагоревшую щеку, и глаза — не темные следы от пуль в покрытой гипсом стене, а глянцевая, спелая до черноты черешня, сочная и манящая. Нет, Алу не зажировал. Куда там! Не с грамотной Пашкиной физухой и кучей интереснейших дел, в которые пацан нырнул с головой, добирая недогулянное по военному времени детство.

Если бы не док Дрири, Пашка бы, наверное, взвыл дурниной. Медикус, пристально наблюдавший за восстановлением скукоженного резерва Алу, был строг: разматывать в день не больше половины, ну максимум две трети. В теле должна оставаться магия, чтобы поддерживать это самое тело. А как тело окрепнет, так и магии будет попросторнее. По крайней мере, так Пашка для себя перевел ценные указания целителя. И еще нюанс: раз взялся перемещаться в пространстве, так весь день изволь тратить магию только на перемещения, а вляпался в бытовуху, значит, только в бытовуху. Ну, на крайняк — в артефакторику. Причём разумного объяснения этой казуистике медикус не предоставил. Пашка подозревал, что любознательный док какой-то опыт ставит на его подопечном. Причём научно НЕобоснованный, а так — чисто на интуиции. То ли любопытство исследователя тешил, то ли чуйка свербела. Разумеется, Алу о своих догадках землянин не сказал. Хоть такую уздечку на взрывную жажду деятельности апрольца накинули — уже хорошо. А то как вырвется на стратегический простор из крепости, читай — на хутор, так и лезет чего-нибудь магией пошерудить. Мудрая Серафима приставила его бульоны и каши сублимировать. Очень полезное для бизнеса занятие. Не сильно энергоёмкое и требующее терпения. Парень на глазах, а у Пашки хоть какой-то продых. И Серафима довольна: в кои-то веки запасец стратегического товара начал образовываться. На склад работать начали, понимать надо! Новая ступень в бизнесе! А то торговля из-под рук — дело нервное и на грани фола. Хотя сухого бульона и каши «просто добавь кипятка» на базар сколько ни вынеси, все сметут. Тут хоть бы постоянных клиентов — стражников, моряков и обозных обеспечить.

Пашка за Алу переживал страшно. Особенно, когда не мог контролировать его визуально. Ладно хутор — до изнеможения апрольцу дойти там никто не даст. Кто-то из ребят на хуторе есть всегда — присмотрят незаметно. На то есть особый уговор.

Но парню нужно было восстанавливать навыки ходока! Это Пашка себя так забалтывал. По факту Алу изучал пределы своих возможностей, и проконтролировать его было некому! А вдруг не рассчитает и из пустоты не выйдет? Или точку выхода неудачную выберет и в пропасть — ух!

Серафима — мать взрослого сына — посмеивалась, а многоопытный Жех крутил у виска: все парни так взрослеют. Ему ли не знать после двух сынов и трёх внуков. А у Пашки щемило сердце: как же батя с ним справлялся? Алу ещё осторожный. Военное детство сказывалось.

А Пашка в плане семейных отношений был, да и остался малость диковат. У отца служба. В гарнизоне детям особо себя занять нечем. Тем более десятилетнему Пашке, который после гибели мамы совсем без пригляда остался. Выручили батины сослуживцы, с которыми ещё неоперённым летёхой побратался в Чечне. Организовали другу перевод в Зеленоград. Город немаленький, занять пацана возможностей много. А там случился Наставник. Именно так, с большой буквы. Бывший спецназовец мигом скрутил Пашкину вольницу. Не только тренировками изматывал, но и на мозги капал исправно. Никаких нотаций. Накосячил — десять отжиманий. Или двадцать. Или полчаса на скакалке. И не ныть! Какой ты офицер, если сам себя приструнить не можешь? Как рядовыми командовать будешь, ты, фуфло распи…истое, за жизни их будешь отвечать?

Так или иначе авральная пора на хуторе потихоньку рассасывалась. Полувековой опыт дедушки Ажура в сочетании с навыками организации трудового процесса старого колхозника, да плюс немалая помощь магов, и вот уже как-то незаметно посеяли ахук. А там уже и драгоценные семена земных овощей в земельку ушли. И немалая заслуга в этом была Алу.

Да, он еще чувствовал себя магическим инвалидом, а на деле уже сейчас был не слабее ни Косты, ни Ована.

Наездники сразу как себя поставили, так и повелось. Ован работает с твердью. Земля, растения — это к нему. Аний любит манипулировать воздухом, а Коста — повелитель воды. Хотя все трое — маги-универсалы. У Алу предпочтений не было, что просили, то и делал. Грядочку взбодрить — пожалуйста; струю воды организовать в помощь тем, кто пуйфинов промывает — всегда готов; бревно на полешки быстренько почикать, которое Пашка с Тырей или Рашем из леса притащат — без проблем… Дрова улетали быстрее, чем сушёные пуйфины исчезали в пасти Тыри. Эту работу Алу больше всего не любил, но печи топили в каждом дворе — и отопление, и бульоны на концентрат варили, а это процесс долгий. Если рядом не случалось Ания или Косты с их лезвиями, брался апролец. У Алу такие лезвия не получались, поэтому эту работу он избегал: понимал, что в этом деле не мастак. Пока. Зато он буквально за пару часов в совершенстве освоил процесс сублимации, который ненавидели все маги постарше. Пашке иногда казалось, что пацан балду гоняет. Болтает с Серафимой и Ольгой, Тырьку тискает, в небо пялится… Это не мешало ему продуктивно магичить со стабильным качеством товара. Алу нахваливали, а он стеснялся. Умение расщеплять внимание — один из ключевых навыков хорошего артефактора. Зачем? А при создании многокомпонентных артефактов иначе никак, ведь свойства каждого компонента нужно контролировать, когда встраиваешь их в основной поток. У Алу этот навык врождённый, ну и тренированный немножко.

Даже очередное нашествие Эрика переживали как-то спокойно. Тот примчался вроде бы как по службе — за рудниками бдить, магов в департаментах за нервы подёргать, градоначальнику совесть взбодрить.

Серафима вздыхала. Вот чего примчался? Только дразнится! Не в гостиницу же королю с фавориткой идти. Мотаться в столицу Серафима отказывалась — посевная. Скорее бы в свой дом хозяйкой войти! А стройка изрядно замедлилась, потому что парни помогают больше на хуторе, чем строителям. Сама Серафима упрямо жила в хибарке Митьки. Эрик квартировал в Крепости, в своих постоянных апартаментах их двух комнатушек — наследство кастеляна Ламса. Симе в крепость ходу не было, а она, между прочим, соскучилась!

Эрик, видимо, тоже крепко скучал, потому и торчал в Восточном, хотя официальные дела вроде как уже и переделаны. Днём мотался в столицу — рулил там, но к закату всегда возвращался. Хоть пару вечерних часов с Серафимой провести, пусть и совершенно платонических. Сказать, что это раздражало полусамодержца — это ничего не сказать. И главное, сделать ничего нельзя. Уж Эрик бы не погнушался нагнать рабочей силы, чтоб побыстрее достроить. Но ускорять было нечего: строительство закончилось. И крышу накрыли, и окна застеклили, и даже мусор вывезли. Теперь оба дома следовало хотя бы дня три непрерывно топить, чтобы просушить перед окончательной косметической отделкой. Ускорить этот процесс, разумеется, можно, но зачем портить? И тут Серафима сболтнула своему раздражённому, как рой растревоженных пчёл, возлюбленному про выходку Браи. К слову пришлось — надо же о чём-то говорить. А может, по умыслу рассказала — кто знает? Но теперь Эрику было куда стравить своё булькающее неудовольствие…