Последняя фраза прозвучала почти жалобно, и Пашка решил, что пора сворачивать откровения с ликбезом. Почему-то ему захотелось, чтобы эта секунда слабости гордого мальчишки не отложилась в памяти Даля. Парень он вроде неплохой, но всё равно штатный соглядатай. Вот Рашу его покажем, тогда можно будет в первом приближении определиться, тянуть гвардейца в приятели или перевести в ранг не врагов, но случайных попутчиков.

— Так, парни! Полчаса уже топчемся на месте. Потрындеть за жизнь и на ходу можно будет. Вы ходоки, вам и решать, как мы дальше действуем. Даль, покажи мне пару твоих любимых мест во дворце. И айда уже в едальню.

— А что ты уже видел? — уточнил экскурсовод по неволе и принялся подчеркнуто внимательно слушать землянина.

Пашка с полной ответственностью взялся перечислять, даже пальцы загибал, чтобы убедительно продемонстрировать, как мало он видел в этом монументальном сооружении.

— Коридор с витражами видел, они потрясающие! Большой зал, где приём с танцами был. Залу, где Королевский Совет заседал, хм… посещал. В кабинете его величества был сегодня. Ещё в комнате вроде столовой, когда их величества на деловой завтрак приглашали. Там симпатично. В помещениях наездников ещё. Вроде всё. А, про комнату Алу не сказал. Теперь всё.

По мере перечисления Далю все больше становилось неуютно. И этого человека он записал в простаки? Деловой завтрак с королями? Зал заседаний Королевского Совета? А вот Далю побывать в этих комнатах не сподобилось — рангом не вышел.

— Ну, раз личные апартаменты их величеств и витражи тебе понравились, то я приблизительно знаю, что тебе показать. Алу, ты готов мне довериться?

Два ходока вглядывались друг в друга несколько томительных мгновений, и апролец решительно кивнул.

Пашка безропотно позволил ухватить себя за запястье, и Даль взрезал полотно подпространства. В это же мгновение Алу положил свои пальцы на его локоть, и гвардеец скомандовал:

— Шаг!

Вышли они у на какой-то балкон.

— Это южное крыло, — Даль легонько притопнул по мозаичному полу. — А то, — кивок головой, — восточное. А всё вместе — это…

Шагать в подпространство с кем-то кроме Раша было… волнительно. Как ходил на Землю, уже подзабылось. Но раз сам напросился, пришлось поджать булки.

Ничего, вышли.

Пашка привычно, как учил лавэ на тренировках, просканировал открывшуюся панораму и постарался запомнить расклад «покадрово». А наезднику иначе никак, наездник может сразу по выходе из пустоты оказаться в гуще сражения, и ему нужно ввязаться в бой исключительно с правильным противником. Еще ему нужно следить за своим зверем и не мешать товарищам. У Пашки был еще один маркер, который он не особо педалировал среди коллег, но в уме держал твёрдо — отслеживать наличие мирных и по возможности как-то их оберегать. Поэтому он больше смотрел, чем слушал комментарии внезапно разговорившегося Даля.

Первое впечатление — бульвар, по которому прогуливается довольно малочисленная публика, и почему-то одни мужчины, одетые в очень похожие полумундирные камзолы. Тем не менее возможных противников не наблюдалось: народ бродил, сидел на уютных скамейках, кто-то беседовал и если поглядывали на вновь прибывших, то очень деликатно. Это место просто дышало каким-то курортным расслабоном.

Теперь можно было обозреть красоты и виды.

Ну, Пашка и обозрел.

Это был не балкон, а полноценная галерея, вроде тех, что опоясывали боярский терем, виденный на школьной экскурсии. Правда, общим был только смысл. Здесь исполнение было реально попроще: ни тонкой густой резьбы, ни яркой росписи и прочего древнерусского шика. Зато куда монументальнее. По этому балкончику вполне спокойно могли разъехаться две гружёные купеческие повозки, а не два человечка разойтись. Места хватало и гуляющим, и сидящим на скамьях, и кадкам с раскидистыми растениями вроде обильно цветущего гибискуса. Цветущего. На балконе. В конце зимы!

Да, здесь было красиво! Понятно, почему Даль притащил их именно сюда. Галерея охватывала две перпендикулярных друг к другу стены на уровне третьего этажа. Дворцового этажа, а не хрущевской панельки. А потом стекала вниз двумя плавными, элегантно изогнутыми широкими лестницами, как бы обнимая внутренний живописный дворик с фонтаном по центру. Фонтан был явно магического происхождения, потому что струи вели себя неадекватно. Это была вода, Пашка проверил магическим зрением. Но выглядела она как пламя огромного, размером с КАМАЗ, костра, если, конечно, пламя может быть текуче-хрустальным. Кстати, все то же магическое зрение позволило увидеть защитный купол. Не боевой, а атмосферный. Поэтому было тепло и людям, и многочисленным растениям.

— … это служащие, — Даль, видимо, отвечал на вопрос Алу. — Сейчас их обеденное время. Мы тоже приходим сюда подышать и посмотреть на небо, когда есть возможность, потом мечтательно добавил: — А вечером здесь и дамы гуляют…

Чувства от увиденного у Пашки были противоречивыми. С одной стороны — действительно красиво, хотя и очень просто по исполнению. Разве что материалы были роскошные и много-много столь любимой в этом мире перламутровой мозаики. А с другой стороны — не было в Пашкиной душе отклика на эту красоту. Не ёкало сердце. Не трепетало. Вот в Эрмитаже ёкало.

Пашка помнил, как вслед за отцом, замирал с задраной вверх головой, вглядываясь в потолочную роспись. Или как залипал глазами в пол, пытаясь опознать хоть парочку древесных пород в разноцветном паркете. Разглядеть хоть щелку в пол волоска между фигурными плашками из драгоценной древесины. Мастерство исполнения потрясало. И это инструментом из дрянного железа! Другого в семнадцатом веке не было! На эти паркеты можно было смотреть и смотреть. Затаив дыхание и открыв рот. А вот ступить ногой на эту красоту стоило некоторых душевных мук. Это ж шедевр, а по нему кроссовками! И пусть простому пареньку из подмосковья вся тамошняя роскошь казалась бессмысленной, но ёкало! До спазмов в горле… Потому что каждый завиток, каждое сочетание цветов и форм были ТВОРЕНИЯМИ. Потому что это было прикосновение к Великому!

Смотреть интерьеры больше не хотелось. Грызло душу подспудное разочарование, природу которого Пашка затруднялся определить. Позже, дома, тёть Оля его утешит, а архитектор дядь Адик объяснит, что он, Пашка, просто искал сходство с тем, что знал на Земле. И не нашел. Потому что чувство гармонии местных определялось наличием магии. То, что земляне почитают за высокое мастерство, и то, что Пашка подспудно привык почитать за великую ценность, здесь не котировалось. Да и не развивалось. Кому нужна точность и кропотливость какого-нибудь чеканщика или камнереза длиною в недели и месяцы, когда маг-бытовик не самого высокого ранга все сделает за несколько непродолжительных часов. Тратить энергию на финтифлюшки? Ну разве что в украшении себя любимых. Вот принарядиться местные любили и умели. Хотя и тут были нюансы. Ювелирка — это почти всегда артефакт, а уникальная вышивка — скорее всего графическое выражение заклинаний, даже если это листочки-бутончики. Но объяснения будут потом, а сейчас Пашка просто хотел закончить с этой экскурсионной бодягой. Тем более, что и Алу отнюдь не светился интересом. Наверное, тоже родину вспоминал и сравнивал. Не сработал тёть Олин план по сближению на почве архитектурных красот, придется поискать другие темы.

Хорошо было только Далю, чего он не скрывал. Этому карьеристу посетить топовое место в момент отдыха служивой элиты было за счастье.

— Алу, ты хочешь еще что-то посмотреть? — Пашка выдал вопрос так вежливо и радушно, что и фикусу в кадке было понятно — он нагулялся.

Алу подачу принял легко и непринужденно.

— Разве что витражи, про которые ты так интересно рассказывал. А вообще-то, я бы лучше поел, — и даже по животу себя погладил.

— Витражи лучше утром смотреть, когда солнце в стекла бьет. Да и не пустят нас туда просто так. Все же коридор, ведущий к рабочим апартаментам их величеств. Я прав, Даль?