— Да ты задолбал уже своими вопросами! Я с Алу поговорить не могу, только твой трындёж и разгребаю!

Пашка глубоко вдохнул, выдохнул и сделал знак официанту подойти.

В первый момент Алу испугала эта резкая, неприкрытая злость землянина. Нравился ему добродушный здоровяк. И как-то не вязалось такое грубое поведение с образом, который Алу сложил из воспоминаний о первой встрече и сегодняшних наблюдений. А потом он понял: Павел сказал ровно столько, сколько хотел и как хотел сказать. А потом лихо пресёк дальнейшие расспросы. Это было грубо, но эффективно.

Жаль гвардейца апрольцу не было. Поставили на место, так ему и надо. Алу устал от его бесконечной болтовни. Отвык. И ему тоже хотелось пообщаться с Павлом. А этот дворцовый хитрован настырно переводил тему на совершенно неинтересные светские пересуды. Какое дело ему, Алу, до чьих-то там дуэлей, когда он не знает как дальше жить. Тем более, что из реакций Павла следовало: побитые господа явно сами нарвались. А мнению Павла Алу доверял инстинктивно.

Напряжение, которое вдруг сгустилось над столиком для троих в дальнем углу, привлекло внимание хозяина едальни. Полноценным магом он не был, но кое-какие способности к менталистике имел, что позволяло ему отслеживать эмоциональный фон в зале и вовремя принимать меры. Трактирщик переместился вдоль стойки поближе к недавнему приобретению под странным, но ёмким названием «тревожная кнопка». Новинка от какого-то гения из Восточного, гарантирующая быстрое появление особой стражи, если посетители не в меру раздухорятся. А посетители в его заведении всегда были при оружии и почти всегда маги. Служивый народ, как правило, был сдержан — положение обязывало. Но из каждого правила бывают исключения. Лучше поостеречься, чем внезапно оказаться погребённым под развалинами. Это плата за козырное место поблизости от дворца. Престижно и прибыльно, но обратная сторона медали тоже имелась.

А за неспокойным столиком пока все было неплохо. Внешне. Странный наездник без морока на лице что-то втолковывал подавальщику, а гвардеец сверлил его весьма недобрым взглядом. Что наездники, что гвардейцы — публика проблемная и по отдельности, а за одним столом — прямо-таки взрывоопасная. Успокаивало только одно: юные господа не заказывали горячительного. Официант, как и положено, предложил ассортимент, но они не только от вина, но и от пива отказались. Гвардеец был не против, даже оживился, но наездник напомнил, что они на службе. Именно он, как докладывал работник, и был в этой троице главным, хотя и не самым старшим по возрасту. Ну так наездник…

Трактирщик пронаблюдал, как монета довольно крупного достоинства перекочевала от наездника к официанту, и нетерпеливо перетаптывался, дожидаясь, пока тот спешно пересечёт зал и доложит, что такого особого восхотелось наезднику с нирматом на шее. Выслушал доклад и озадаченно почесал плохо выбритый подбородок. Хлопотно… Но, обладателю нирмата, да еще наезднику, лучше не отказывать. И монета, опять же…

Официант с явным нежеланием выложил деньгу на столешницу. Хозяин смахнул ее в кассу, подумал и достал три монетки помельче. Официант разочарованно вздохнул.

— И не куксись мне тут, — шикнул он на халдея, — это побольше, чем твои чаевые за ночь. И кликни мне посыльного, отправлю его в артефакторную лавку. Пшел!

А в колоритной компании нарастало напряжение.

— Я тебя на дуэль вызову!

— Долго ж ты думал! Вызывай. Только последствия для начала просчитай, — равнодушно отозвался Павел, ни секунды не помедлив. Алу каким-то двадцатым чувством уловил, что он ждал этой угрозы. И даже надеялся на неё. Правда, понять, что послужило причиной такой резкой смены настроения он не мог. Ведь пять минут назад эти два парня вполне доброжелательно общались.

— А ты сам последствий не боишься?

— Я-а? — делано удивился Пашка. — А для меня последствия при любом раскладе будут в плюс.

Апролец внимательно вглядывался в лицо гвардейца-ходока. Привык отслеживать настроение своих надзирателей по малейшим признакам. Боль научила. Даль усиленно скрипел мозгами. Видел ли это Павел, Алу сказать не мог. Наконец, дворцовый карьерист пришёл к каким-то выводам и сделал шаг к компромиссу.

— Даже если я тебя убью?

Алу было дико интересно, что за игру затеял его временный опекун, которого почему-то уже не хотелось терять из виду. Широкая улыбка Павла не слишком удивила. Удивило неприкрытое нахальство. Техномирец был явно уверен в себе, и это было для Алу неимоверно привлекательно, ибо сам он подобной уверенности не чувствовал ни на каплю. Так, может, удастся как-то позаимствовать? Конечно, юноша такими конкретными понятиями не пользовался, он наблюдал и едва успевал впитывать наблюдения. Обдумывать было некогда.

— Не убьёшь, — с непробиваемой уверенностью заявил Павел и замолк, явно провоцируя гвардейца на дальнейшие вопросы.

— Ты так в себе уверен, землянин?

— Я уверен, что ты не дурак, хоть и гвардеец, — отрезал наездник, которому явно не понравилось напоминание о его происхождении. — Был бы дураком, уже бы вызвал.

— Павел, поясни мне… — мягко попросил Алу. Что-то эти двое слишком увлеклись противостоянием, пора напомнить, что их все-таки трое.

Павел перевел на подопечного невидящий взгляд и как будто очнулся. Даже головой помотал, как бы желая поставить мозги на место.

— Прости, бро… Понимаешь…

— Погоди! — переби его Алу. — Сначала скажи, почему ты меня называешь «бро»? Меня зовут Алу!

Пашка аж воздухом поперхнулся. Почесал макушку и посмотрел в потолок, как будто ожидал там увидеть подсказку бегущей строкой. Это было сделано так заразительно, что оба собеседника дружно задрали головы. Правда, кроме белёной штукатурки… или что у них здесь за оную канало, ничего не увидели.

— Гм-хм, — прокашлялся Павел и, отведя глаза, заговорил: — Как бы это объяснить, Ал… дома, то есть на моей родине, так могли назвать… Нет, не то! Бро — это как бы кусочек слова «брат». Так могут назвать человека, близкого не по крови, а совпадающего с тобой по жизни. По духу, — Пашка примолк и вгляделся в лицо Алу так пристально, что тот почувствовал этот взгляд, как прикосновение. — Понимаешь? Можно не быть закадычными друзьями… Блин! Да как же сказать-то⁈ Шельмов нрекдольский! Короче… ты такой же, как я, и я это чувствую. У нас на Руси есть выражение «собрат по несчастью», вот поэтому ты для меня бро.

Алу прочувствовал, что ему трудно удерживать привычную маску, да и не хочется. Но! Думаете, просто улыбнуться, когда мышцы лица сто лет, как замерли неподвижно? У Алу даже губы закололо с непривычки.

— Спасибо, бро! Но ты мне потом…

— Расскажу, расскажу, — кривовато улыбнулся в ответ Павел и указал глазами на третьего лишнего. Алу вдруг осознал, как устал этот парень. И еще как-то разом понял, что не только ему, Алу, хреново. Просто он держит неподвижную маску и молчит, а Павел по той же причине улыбается, шутит и режет правду, не особо заботясь о корректных выражениях. Глупо, но от этой мысли стало как будто полегче.

— Я вам не мешаю? — ехидно спросил Даль, демонстративно развалясь на стуле.

— Уже нет, — совершенно спокойно ответил Павел, традиционно беря на себя основную вербальную нагрузку, за что Алу был ему от души благодарен.

Варим явно настроился сказать что-то резкое, но Алу торопливо перебил:

— Ты обещал рассказать про плюсы, Павел.

— Да-да, мне тоже интересно, — немедленно встрял ходок, всем видом демонстрируя пренебрежение и превосходство.

— Тебе всё интересно. И про всех, — буркнул Пашка. Цапаться с гвардейцем почему-то расхотелось — приступ искренности отожрал изрядный кус морально-волевых. Он вздохнул. Еще раз вдохнул… — На чём мы остановились?

— На том, что я тебя не убью, — все так же ехидно напомнил гвардеец.

— Ага. А я сказал, что ты не дурак! — к Павлу явно вернулось хорошее настроение. — Алу, Даль уже и сам все понял, говорю для тебя. Во-первых, наш гвардеец в данный момент при исполнении, и такой очевидный конфликт с подопечным, как дуэль, крепко ему подгадит по службе. Во-вторых, я наездник. По нашим законам нападение на королевского наездника карается смертью виновника и его родственников до четвертого колена. Едва ли наш друг об этом забыл.