— И какую? — вроде бы это был Эрик.

Пашка позволил себе едва заметно пожать плечами. И даже подпустил малую толику иронии:

— Ходок, артефактор, маг универсал неведомо высокого ранга, который ладит с боевыми нгурулами? Тётя Оля, то есть аррата Ольга, нашла, бы куда применить такой потенциал.

— И как ты предполагаешь этот потенциал контролировать?

— А зачем? Алу прекрасно сам себя проконтролирует. Тем более, что как маг он далеко не в лучшей форме. В крепости Восточного Корпуса у него будет куда больше возможностей для адаптации во всех смыслах. И в профессиональном, и в житейском.

— Уверен?

— Если ему будет что терять? Разумеется! Я же себя контролирую и Хайрем Оусс тоже.

— Почему ты настаиваешь на крепости?

— Потому что там буду я, — сказал Павел и обезоруживающе улыбнулся.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Мне в своё время помогли, — землянин обозначил поклон в сторону Эрика, — теперь моя очередь. Долги надо отдавать. Плюс к этому мы — я и аррата Ольга, как иномиряне, куда лучше поймём проблемы Алу, чем любой порученец в столице.

В общем-то это была красиво оформленная отговорка. На самом деле для Пашки все было проще пареной репы: Алу стал своим, и порукой тому был Раш. А наши своих не бросают. Но это личное.

— Алу, ты согласен с тем, что говорит Павел? — Эльзис.

Ему пришлось удовлетвориться молчаливым кивком. Кудрявые шельмы! От мальчишки разило таким отчаянием, что интриганистое величество с трудом сглотнул горькую слюну, а где-то в виварии забеспокоился флегматичный Курус. Нужно было срочно уплотнить привычные барьеры.

— Мы, в общем-то, согласны с предложением Павла, — перехватил нить разговора Эрик. — И даже заручились принципиальным согласием Попечителя Восточного Корпуса лавэ Шенола. И это возвращает нас к вопросу о клятве верности. Мы обсуждали это, Алу.

— Да, — просипел апролец. Потом прочистил горло и уверенно повторил: — Да, ваше величество Эрик. Но я бы просил заменить формулу преданности на формулу лояльности. Готов поклясться, что не буду ничего делать во вред вашим величествам, пока нахожусь на территории Нрекдола, и сделаю все возможное, чтобы занять нейтральную позицию, если буду находиться на Апроле. Я слишком благодарен вашим величествам для того, чтобы причинить вам вред даже косвенно, но обстоятельства могут быть сильнее моих желаний. А умирать из-за нарушенной клятвы не хочется. Прошу понять.

Братья переглянулись, а потом дружно вперили в Павла взгляды-штыки.

— Чую влияние одного ушлого землянина, — пробормотал Эрик едва слышно. А потом как гаркнет: — Мартун, что б тебя! Самый умный, да? Где ты этого понабрался?

— В школе хорошо учился, вашличество! — подорвался со стула Пашка.

— Вас такому с детства обучают? Всех? — заинтересовался Эльзис.

— Так точно, ваше величество! Всех! — отрапортовал по-уставному Пашка. А потом как-то по-домашнему просто добавил: — У нас по обществознанию классный препод был.

В итоге стандартная клятва была переделана под нужды Алу, и апролец было вознамерился дать свои обеты, но снова влез Пашка.

— Протестую! А что получит в ответ Алу? Получается, что у него одни обязательства, а у вас одни права. Я несогласный!

— Ну чего тебе неймётся, Мартун⁈ — зашипел Эрик Сварливый. — обычные права подданного он получит! Как все! — и добавил ехидно: — Пока находится на территории Нрекдола. Ты бы лучше подумал, в каком качестве он в крепости обретаться будет!

— В качестве вольнонаёмного, конечно! Все положенные клятвы у него лавэ Шенол примет. Делов-то!

— Почему вольнонаёмного? — удивился Эльзис.

— А что, корона берёт его на полное довольствие? — вдруг очень заинтересовался Пашка. — Тогда ладно. Будем привлекать вместо тренировок… А подъёмные ему положены? Парню бы тёплую куртку. Артефакт — это хорошо, но ненадежно…

— Мартун! — голос Эрика вдруг стал опасно ласков.

— Молчу-молчу! — если бы Пашка не сдерживался изо всех сил, лыба была бы шире плеч. Нечасто удается потроллить величество, а уж двоих сразу — ваще имба!

Наконец клятва была произнесена и принята. Величества подтвердили свои монаршие обязательства, и не только словами.

Эрик торжественно водрузил на стол знакомую Алу и такую ненавистную шкатулку. В ней еще сегодня утром апрольцу принесли свеженький нейтрализатор. С каменным лицом Алу откинул крышку. Шкатулка была пуста, и парнишка растерялся.

— Ну! — подпихнул Пашка приятеля локтем. — Верни чужое!

Когда Алу снял браслет, казалось, с облегчением вздохнули все, и в кабинете стало светлее. В этом простом действии было что-то сакральное. Как будто птицу из клетки выпустили. На этом фоне бумага, подтверждающая, что Алу Вакап теперь самый взаправдашний подданный королевского Дома Керон со всеми правами и обязанностями, как-то не впечатляла.

А потом парней благословили на грядущие свершения и выперли из кабинета. Причём, буквально — в спину воздухом подталкивая до самых дверей.

А за дверьми метался уже подзабытый, расфуфыренный типус, которого Пашка никак не мог идентифицировать. И вдруг вспомнил! Арбитр Аст. Тот самый, который так своеобразно судил Пашкину дуэль с насильниками подавальщицы Малики. И которому лавэ очень удачно подрихтовал челюсть с левой. Пашка тогда, помнится, мечтал приложиться к этой челюсти с правой. За все хорошее.

Аст тоже узнал парня. Этого стриженого верзилу трудно было не узнать. Да и мундир Восточного говорил сам за себя. Узнал и вроде как из вежливости попытался сдать в сторону. Но Пашка не дал. Бить он этого проходимца, конечно, не будет. Вот если бы не в приёмной… Хотя и тогда не стал бы. Слишком уж настроение хорошее. Они с Алу получили абсолютно все, что хотели! А вот упускать шанс в глаза господинчику глянуть Пашка не стал. Глянул. Вроде как невзначай показал сжатый кулак. Ухмыльнулся оскалом в три ряда. И тихо вышел.

А дальше все прошло на диво благолепно. Даль доставил их к выходу. Осталось дождаться, пока он метнётся за вещами и всё! Пересечь пешочком зону безопасности до вивария. А там: Здравствуй, Раш! И домой!

Никто не удосужился спросить Пашку, почему он решил парковаться на хуторе, а не в крепости. Да он бы, наверное, не признался. Сказал бы — интуиция.

А все просто: Раш попросился побегать на воле. Точнее, не так… Пашка, чувствуя за собой вину на невнимание к другу в последние два дня, предоставил ему выбор. И Раш выбрал. Причём, как взрослый интеллигентный самец, обосновал свое желание… ну, скажем так, гиподинамией. У Пашки почти осязаемо замлело над копчиком и зачесались пятки. Ну, хоть хвост не обвис, за неимением.

К счастью или к худу, несмотря на дообеденное время, на хуторе наличествовали обе тётушки и Тырюха со своей поросячьей бандой. Тут расклад понятен. Серафиме понадобилось посетить мясные закрома, а Ольга не упустила шанс встретиться с подругой. И чтобы не гонять в город Агава с повозкой, наездница со щеной метнулись в город, ведя в поводу одного из поросят. Причём Тыря была за флагмана — она отлично знала дорогу. Недаром Пашкина тройка первым делом озаботилась парковочной площадкой для нгурулов, а потом уже приступили к собственно строительству.

Парковка-якорь была теперь знакома всем наездникам и их шипастым партнерам, включая Свапа и Прана. Ольга шутила, что первый стационарный подпространственный тоннель «крепость — дом Серафимы» вышел на расчётную мощность, потому что кто-то из парней заметил: эти переходы получаются какими-то уж очень легкими и быстрыми, как будто раздвинутое подпространство не успевает до конца схлопнуться. Тырьке двух человек, пусть и стройных дам, пока не унести, а Серафима была еще и с грузом — остатки мясного ассортимента, не распроданные сегодня, нужно было вернуть на ледник. Загнать Тырьку назад в крепость после так замечательно выполненного задания было несправедливо, как несправедливо оставить взаперти двух оставшихся шпанят, когда один уже резвится на воле и трескает внеплановых свеженьких пуйфинов.