И само собой, Тыря узнала о появлении Павла и Раша в тот же момент, как разомкнулось перед ними подпространство. Как и Павел почувствовал свою шкодятинку. Его это самую чуточку огорчило, потому что, потакая Рашу в его желании побегать, парень хотел если не решить, то малость сгладить пару острых моментов. Во-первых, он хотел дать тёте Оле побольше времени на подготовку. Всё-таки новичок в гарнизоне, да ещё такой специфический. А ещё он хотел, что бы Алу хоть немного побыл под вольным небом, прежде чем окажется в стенах крепости. Да, она большая. Так и дворец не маленький. Но пока парню было не до чего: едва он осознал себя твёрдо стоящим на парковочном косогоре недалеко от хутора, Пашка заорал:

— Тырюха, у нас гости!

Раш недовольно подёргал ухом — и незачем так кричать: мы, нгурулы, существа тонко организованные и ни разу не глухие, не то, что вы, двуногие. А шлёндру эту непослушную можно было и ментально позвать.

— Ну, прости, друг, прости! Это не для Тырьки было, а для Алу и для хуторских. Нужно же было дать им понять, что чужие прибыли.

Алу в который раз подивился «человеческому» общению между шипастым монстром и обычным, в общем-то, представителем людской популяции. Да, ему объяснили, что подобная речь сопровождается соответствующими ментальными картинками. И, как признавался сам Пашка, когда говоришь ртом, воображалки составлять проще. Но все равно удивился. Удивился, и в закуток его сознания, отведенный мифическим на Апроле созданиям, незаметно упала еще одна капелька понимания: нгурул — это не просто зверь. Нгурул — личность.

Предполагал ли Пашка такой воспитательный момент для своего иномирного подопечного? Да ни в одном глазу! Он просто любил своего Раша и бесконечно его уважал.

А потом подпространство дрогнуло. И ещё раз дрогнуло. Только на этот раз от пронзительного восторженного визга.

— И-и-и-и-и-рр.

Раш недовольно рыкнул — слишком громко, но рык у него получился вполне деликатный. Взрослый самец понимал чувства своей младшенькой. Всё-таки почти три дня без дорогого друга. Соскучилась маленькая.

Алу стоял, как громом пораженный! Даже шипы Раша, за которые ухватился при транспортировке, забыл из горсти выпустить — на его едва обретённого друга накинулось рыжее, мохнатое и визжащее нечто!

В безумном суетливом мельтешении иногда мелькал пушистый хвост, да сверкали оранжевые глазюки.

Пашка всё старался как-то придержать это меховое что-то, которое то подскакивало мячиком, то юлило, а то пыталось заскочить на ручки. В одну из таких попыток Пашка не устоял и с хохотом повалился на землю.

Алу ужаснулся и шагнул вперёд, чтобы Раш не заслонял ему вектор атаки. Воздушный жгут уже почти сформировался на его пальцах. С отрочества вколоченные боевые навыки никуда не делись, просто замедлились от перерыва в практике и скудости магии. На его плечо легла чья-то рука. Легла невесомо, явно без угрозы. Но юный апролец все равно слегка вздрогнул.

— Не надо, мой хороший, — прошептала миловидная брюнетка и качнула головой, подтверждая слова жестом. Блик солнца пробежался по острому клину волос у немного бледной щеки. — Всё хорошо. Они всегда так здороваются.

Алу ответил недоверчивым взглядом, а брюнетка весело ухмыльнулась.

— Видишь, Раш спокоен, — женщина ласково потрепала гиганта по брылям, и тот довольно ру-рукнул. Посыл был понятен — Раш не допустил бы угрозы своему наезднику. Это даже Алу твёрдо усвоил.

— Хватит, Тырька, всё… Ух-ха-ха…– стонал парень. — Дома я, дома… Ай, не топчись по мне, кобылица…

Как ни странно, рыжее и меховое чуть успокоилось, но явно не все чувства выразило. Мохнатый хвост так и метался во всех направлениях. Тырька бы вылизала своего дорогого друга с головы и до пяток, но запрет помнила, а её всё ещё распирало от чувств. Приласкать нельзя, так хоть побить за то, что долго не было! И она скакнула передними лапами на грудь парню. Прям вскинулась на задние ноги и передними резко вниз — бац, бац, бац! На тебе, противный, на! На! Чтоб не исчезал больше! Н-на!

Пашка ýхал выбитым из грудины воздухом и хохотал, вяло отбиваясь. Пытался.

— Тырька! Ха-ха! Ну ты и носорожица! Ха-ха! Уф-ф! — и вместо того, чтобы шугануть бандитку, тискал прохладный мех. А вот Раш счёл забаву неуместной. Мотнулась огромная голова, и меховая заразка с визгом отлетела в скудные зимние кусты. В них и забарахталась, пытаясь вылезти. От неожиданности она перекинулась и теперь цеплялась шипами за голые и без того колючие ветки.

Алу смотрел и никак не мог сообразить, как относиться к увиденному. А брюнетка обняла Раша за голову и смачно его чмокнула в заранее приглаженные шипы.

— Правильно, Рашик, умничка, — проворковала она, — не нужны нам такие игры.

— Почему? — спросил Алу мимо всех этикетов.

— Она же растёт, — как старому знакомцу ответила брюнетка, продолжая оглаживать морду Раша. — Вот так заиграется через полгодика и грудь Пашке проломит. Лучше сейчас запрет закрепить, чем потом горе мыкать.

И переключила внимание на Павла:

— Паш, хватит валяться. Вставай уже, — сказала она с деланной строгостью.

— Думаешь, стоит? — Пашка с сомнением посмотрел на застрявшую в кустах Тырьку. — Ну да, вроде успокоилась, — и вздел себя на ноги рывком с плеч. А щена всё барахталась среди веток и чем больше старалась выбраться, тем сильнее застревала.

— Тыря, ну не тупи! — произнёс он с недовольством. — У нас гости, а ты вон чего устроила.

— Тя-яяяв, — получил он жалобный ответ и тяжко вздохнул.

— Мухой, ап! — то ли скомандовал, то ли посоветовал Пашка, стараясь не утонуть в сочувствии к попавшей впросак бандитке. Всего-то и надо было уйти в подпространство хоть на пару шагов. Через миг Тырька материализовалась в метре от него и шлепнулась на попенцию с видом «я молодец, хвалите меня немедленно!».

— Вот рожа протокольная, — хохотнул Пашка и скомандовал: — Мех, бивень ап! Пошли знакомиться.

Алу с немым восторгом пронаблюдал трансформацию чудища в милоту несказанную, а когда существо направилось к нему, и дышать забыл. Не от страха — от удивления. Потому что существо по имени Тыря выразило свою готовность знакомиться звонким «тыр-тыр-тыр-тряв!». Всего несколько шагов, но апролец был готов поклясться, что Тыря кокетничает. Во всяком случае, поклон был исполнен со всем тщанием: морда прижата к вытянутым лапам, мохнатый афедрон задорно отклячен, а хвост метался во всех направлениях.

— А вот это зачем? — Алу быстро-быстро помотал ладонью из стороны в сторону. Вопрос был к Павлу, но отвечать взялась Ольга.

— Это знак дружелюбия.

— Почему? — на переполненного впечатлениями Алу напало косноязычие, но его поняли.

— Тырька чувствует, что Раш тебя одобряет. А Павел к тебе очень хорошо относится, вот и старается сделать тебе приятно.

— Тыря, кончай выпендриваться, — одёрнул щену Павел, попутно улыбаясь гостю. — Запоминай, это свой. Можешь подойти.

Тырька степенно подошла и уселась прямо перед новым двуногим, который теперь свой, а значит, и её тоже. Уставилась на него косенькими глазюками и, не дождавшись реакции, возмутилась:

— Тыр-тыр-тыр! — а чего он стоит, если руки свободны⁈

Ольга и Пашка дружно захихикали, а бедный «свой» растерянно смотрел то на одну, то на другого.

— Она хочет, чтобы ты ее погладил. Вот так, — Ольга показала нехитрые движения.

И Алу решился. Новые ощущения поглотили его и увлеки. Нгурулочка всем видом демонстрировала удовольствие, и в душе бывшего пленника потихоньку нарастало умиротворение. Ему было хорошо.

А Ольга и Павел получили возможность поздороваться по-настоящему.

— Всё хорошо, тёть Оль? — спросил он, на миг прижимаясь щекой к её макушке и выпуская из коротких сыновних объятий. Тётушка погладила его по щеке и ответила:

— Все норм. Только Раима срочно в столицу дёрнули. Не знаешь, зачем?

Пашка помотал головой и мысленно ухмыльнулся. Отлично. О похождениях наездника в столице своим за чаем рассказать — это одно, а начальству докладывать — со-овсем другое. Пашка ещё от словоблудия с величествами не отошёл. До сих пор не понимал, как выдюжил. Тут два варианта. Первый — он гений (уже можно смеяться). Второй — все было заранее решено, и Павлу просто позволили настоять на своём. Зачем? Да хоть для того, чтобы поднять его авторитет перед Алу. Почему возникла мысль, что у королей уже было нужное Пашке решение? Да кто его знает, возникла и всё. Раз командира вызвали во дворец в тот момент, когда нужно улаживать формальности с апрольцем, то у величеств вскрылся какой-то трэш и понадобилось подкрепление. Вот и сбагрили проблемных и не очень важных гостей. Но тёте Оле Пашка об этом не скажет.