И все равно спокойно покинуть виварий им не удалось. Почти у самого заветного выхода Павла придержал старый знакомец с восхитительной фамилией Кефир. Первый Пашкин соперник на соревнованиях, а в последствии первый столичный приятель.

— У тебя удивительное взаимопонимание со своим зверем, Павел.

— Привет, Алан. Да, с Рашем мне повезло!

— И ему с тобой тоже, я полагаю. Расскажешь мне про ваши тренировки поподробнее?

— Алан, друг! Да как такое расскажешь? Если хочешь, пробьём тебе ознакомительную командировку. Погостишь у нас со своим зверем, посмотришь, как мы работаем. Оценишь тренировки. И вообще, посмотришь на службу в провинции. Только не тяни, а то охотничий сезон скоро закончится.

— Предлагаешь поохотиться?

— Настаиваю! Дай знать, как надумаешь.

— Соблазнительно!

Алан хлопнул Павла по плечу прощальным жестом, и ребята выдохнули.

Рано обрадовались. За дверьми вивария их ждал Даль Варим.

Даль Варим увидел выходящих из вивария подопечных и постарался принять вид деловито-доброжелательный. Собственно, эта мимикрия нисколько не противоречила его внутреннему настрою. Настрою, который вчера вечером очень жёстко подкорректировал сам его величество Эрик Въедливый.

Даль слушал разнос и сатанел от ненависти к землянину: вот какого рожна эта иномирная вонючка так язык распустила? Всё выложил! Ничего не утаил!

Почему вонючка? Ради чего Павел должен был покрывать сопровождающего, который переступил все мыслимые и немыслимые приличия? Этими вопросами самоуверенный аристократ даже не задавался. На что ему весьма резко указал венценосный патрон. И получил потрясающий в своем простодушном снобизме ответ: должен и все! Потому что землянин.

Это была такая незамутнённая наглость, что Эрик сбился с обличительного настроя. Ему вдруг стало очевидно, что парень — хотя какой к чертям парень, почти мужчина — нифига, как говорят земляне, не отдупляется. Он, кажется, просто не понимал, в чём неправ. И тогда Эрик, недолго думая, накинул на паршивца неподвижность. Причём милосердно отключил ему и думалку тоже. Ну, не совсем напрочь — ноги парня держали. Ещё не хватало о безопасном размещении безмозглой тушки заботиться. Не королевское это дело.

Эрику нужно было перевести дух и подумать. Точнее, проверить мелькнувшую очень неприятную догадку. Проверил. Убедился, что не ошибся. И твёрдо решил, что в этот раз Шенол от ассенизаторских работ не отвертится. Ещё одного менталиста такого класса у короны пока не было. Как и времени на раскачку. Зато был Шенол.

Предстояло ни много ни мало, а учинить ещё одну волну ментального аудита. И желательно скрытно. Нужно было найти того, кто повесил на гвардейца короны малозаметное и очень сложное по исполнению проклятие. Почти ментальную закладку, сродни тем, которыми напичкали наездников перед соревнованиями.

Опять беззастенчивое манипулирование жертвой с тем же самым рисунком воздействия. Ну, слава шельмам, не совсем манипулирование. Результат своего воздействия автор проклятия даже просчитать не мог, если не знал Даля Варима лично. А если и знал — точность прогноза на уровне каблуков, кабы не ниже.

Проклятие работало как усилитель эмоций, которые испытывала жертва в данный момент, и довольно серьезно снижало самокритичность. У Даля это вылилось в неприятие землянина. А с чего это он командует⁈ Он младше! И вообще техномирец! Ну и самое острое на тот момент чувство — любопытство — крепенько так усилило. И все это на фоне насильственно размытых этических и служебных рамок. Красивая работа. И по замыслу, и по исполнению.

Когда это было сделано, Эрик представлял себе очень хорошо, и шкала вероятностей его догадку подтвердила. На галерее. Кто-то на галерее увидел необычную тройку молодых людей и воспользовался подвернувшимся случаем подгадить. Чего хотел добиться? Скорее всего, дискредитировать Павла Мартуна. Чего проще? Варим борзеет, Мартун реагирует, как положено наезднику с репутацией, лихо и стремительно. Сцепилась королевская элита — наездники и гвардейцы. Какая прелесть! Алу в этой комбинации, скорее всего, не учитывался. Потому что про Алу среди канцелярской элиты, имеющей доступ в прогулочный атриум, вообще мало кто знал. Парень и парень. Штатский. А Павел Мартун — личность в узких кругах известная. Мало того, что землянин, так ещё боец, который на соревнованиях выиграл свой поединок голыми руками. Без магии и оружия. За что был прилюдно обласкан обоими величествами. А ещё фаворитка второго величества считала этого мальчишку родственником — факт известный ещё с соревнований. Не слишком распространённая информация, но для тех, кто следит за расстановкой сил во дворце — не тайна.

Теперь нужно очень осторожно выяснить, что это, собственно, было? В кого метили? В наездника, который на каждом углу заявляет, что служит короне, а значит, в правящих близнецов? Или в Серафиму? Лучше бы второе, потому что первое означает, что не всех заговорщиков и активно недовольных выпололи. В любом случае, попытка бросить тень на властвующий братский дуэт налицо. Видимо, массовые казни не слишком впечатлили дворцовых интриганов. Ну что же. Исправим! Вот мальчиков из столицы наладим и приступим! Ибо, как говорит наглый мудрый Жех, нефиг! Нефиг на власть бычится. И людей короны задевать тоже нефиг. И совсем не стоит покушаться на любимую женщину мага одиннадцатого ранга.

Отец учил ценить и беречь своих людей. Но понимание «свои» во всех смыслах до венценосного разгильдяя по-настоящему начало доходить только когда он с близкого расстояния присмотрелся к отношениям землян. Наверное, именно с этого и началось взросление младшего величества как власть предержителя. Свой — это не только когда подданный за корону, но и корона за подданного. А в идеале лучше наоборот: сначала корона, ага-ага — социальный пакет и перспективы, а потом уже от подданного — верность долгу и энтузиазм вприпрыжку. Тоже мудрость от хуторского кузнеца с талантом политика. Ну и влияние Серафимы, не без этого.

Поэтому сейчас Эрик действовал стремительно, загнав себя в ускоренный режим сродни боевому. И обдумать всё успел в первом приближении, и заклятие обнаруженное снять. Грубовато получилось, ночные кошмары парню обеспечены. А в остальном обездвиженный Даль даже застояться не успел. И десяти минут, выпавших из его жизни, не заметил. Разве что глаза почему-то пекло. Так это скоре всего оттого, что выволочка была знатной, и гвардеец так усердно ел начальство глазами, что смаргивать забывал. А вовсе не потому, что Эрик веки застывшему парню опустить не потрудился.

Ругался его величество номер два вдохновенно и страху на беднягу Даля нагнал качественного. Не потому, что перед гвардейцем спектакль отыгрывал: вроде как не виноват служивый — прокляли, а поругать для поддержания имиджа надо. Нет, Эрик гневался по-чесноку. Не сработало бы проклятье, если бы не педикулёз характера у одного конкретного гвардейца…

— Королям земляне хороши, а тебе, великому и прекрасному, значит, не угодили, — шипел венценосный, глядя в глаза своему выдвиженцу. — Ты, значит, жить не можешь, не разузнав про мои с фавориткой отношения, да? Тебе, значит, подноготную землян подавай, да? А ты хоть что-то про себя им рассказал? А?

— Они не спрашивали, ваше величество.

— Да потому что ты им рта открыть и дух перевести не давал! Как только Мартун тебя вытерпел, трепло такое! Он, чтоб ты знал, за меньшее зубы в глотку вбивал всяким разным длинноязыким! — Эрик помолчал, переводя дух и успокаивая себя волевым усилием. — Лишний выходной для поправки нервов ему выпишу за то, что тебя, дурака, не изувечил! И не смей мне тут глаза пучить! Что? Злишься на него? Думаешь, он мне тебя, как говорят земляне, сдал? Ха! По лицу вижу, что так и думаешь! Только ты забыл, гвардеец недоделанный, что мне ваши ментальные щиты: что твои, что Павловы — тоньше лезвия. Понял? — выдал Эрик почти правду. Защиту Варима он даже не заметил, когда решил, что надо все-таки покопаться в этой клоаке. Ну а про то, что Павел подставился под сканирование по собственной инициативе, этому олуху знать ни к чему. Пусть понервничает.