Вроде бы и веяли по Западному корпусу настроения, что подступает время перемен, да только никакой конкретики. После попытки переворота ходили слухи, что Попечителя, старика Мéтока, скоро уберут. Но пока не убрали. Видимо, замены ещё не нашлось. Узкая специализация, это все понимают. Поэтому жизнь в Западном корпусе особо не изменилась. В отличие от Восточного. Но дух перемен всё же доходил и сюда. Братья короли привлекали западников к рейдам в жёстком приказном порядке. Настолько жёстком, что даже упёртый пень Мéток не смел противиться. Иначе просто предложат шагнуть в пустоту. Не казнили, и слава шельмам. Ибо было за что.

А в этих не слишком частых рейдах гордым столичным наездникам случалось пересекаться с восточниками. Вот кого рейды нисколько не тяготили. Парни были деловиты, уверены в себе и довольны жизнью. Никакой скуки, и монета в кармане всегда водится. А если не пересекались, то невольно слышали разговоры купцов на тракте. Хотя при столичных те старались помалкивать. Как отличали? Да восточные давно уже не пользовались мóроками. А раз помалкивали, значит, провоцировали на считывание мыслей. И мысли эти столичным, прямо скажем, не льстили.

И вот он, доступный для выдаивания информации индивид в шаговой доступности. Да ещё какой! Сам Павел Мартун! Землянин, которого положено было презирать, но как-то не получалось. В дни соревнований и неудавшегося переворота иномирец показал себя более чем достойно. Был обласкан величествами, но не зазнался, а постарался наладить контакт с коллегами. И сегодня держал себя вполне дружелюбно, пока его гость не выкинул фортель.

Доступный-то доступный, но попробуй подойти, когда рядом нгурул. И не просто нгурул, а зверь с реальным опытом убийств. Наездники-то знали, что это значит!

А Пашка, поглощённый общением с Рашем и Алу, на почетный эскорт внимания не обращал. Он запустил своего зверика в арену, снял рюкзак, которым вооружился перед походом в город, пристроил его на скамью и махнул рукой Алу: пошли, мол, раз хотел.

Слишком сильно грузить Раша комплексом стандартных команд он не стал, просто продемонстрировал юному поклоннику нгурулов несколько забавных примочек вроде поклона и шагистики в стиле танца Ленка-Енка. А потом просто побежал по кругу довольно резвым аллюром. Раш тут же пристроился рядом. Так они и гарцевали почти полный, весьма протяжённый круг, пока Рашу не наскучил этот медляк, и он не встал как вкопанный, требуя развлечений.

— Где я тебе фрисби возьму? — стонал Пашка в растерянности. — Тут даже палки приличной не сыскать. Столица, чтоб её! Ну, Алу покатай, раз тебе скучно!

Вот это было опрометчивое предложение!

Потому что оба согласились.

Пашка без всякого энтузиазма объяснил, как правильно держаться за шипы и какие слова говорить, чтобы Раш понял, куда гость желает прокатиться через пустоту. Объяснил и глазом моргнуть не успел, как эта парочка исчезла. Можно сказать, прямо из-под руки! Вот тут Пашкин опыт, подкреплённый инстинктом самосохранения, взвыл иерихонской трубой, и парень рванул к калитке. Не дай шельмы оказаться на пути у Раша в спокойном состоянии. А уж когда Раш впадает в раж побегушек, то… Добежал, уселся на скамейку, перевёл дух, и его шибануло восторгом Раша. Предполагаемые покатушки превратились в догонялки, точнее, попрыгушки. Через подпростанство, а то ж.

Нет, как бегун Алу был слаб. Но Алу был ходоком! И видимо, чувствовал себя неплохо. Минус давление ауры дворца, плюс положительные эмоции… Пусть на короткий шаг, но сил ему всё же хватало. И ещё на один, и еще…

А Пашка испугался так, что пересох рот и поджались пальцы на ногах. Хорошо хоть сидел! Подловил момент, когда парочка хулиганов вновь станет видимой, и гаркнул во весь свой командирский баритон:

— Отставить! Ко мне! Шагом! Раш! Пешком, я сказал!

Обида Раша накатила на него струёй из гидропушки: ведь так славно веселились! Но наездник не поддался. Потом помирятся. Претензии были не к зверю, а к апрольцу. В общем-то, Пашка пацана понимал. Почувствовал облегчение вне дворца, утонул в новых впечатлениях, разыгрался. И забыл об осторожности. А вдруг ему не хватит сил выйти из следующего прыжка?

Пока шипастый и вихрастый пересекали половину арены, Павел успел взять себя в руки. И даже заметил, что клятый горе-аттракцион наблюдал не он один. Вот это было нехорошо.

Растерянный Алу уселся рядом. Наблюдатели было придвинулись поближе, но Раш высунулся из проёма открытой калитки и упреждающе рыкнул. Со стороны это выглядело так, как будто зверь сам принял такое решение. Во всяком случае, Паха на это осторожно надеялся.

— Прости, бро, что я так резко, — начал Пашка с извинений, — но ты понимаешь, как рисковал? Загляни в свой резерв.

Алу смутился так сильно, что его гипсовая маска ожила.

— Сам все понимаешь, да? И ещё, — продолжал тем же извиняющимся тоном Пашка, — не боишься, что тебе режим нейтрализации усилят, раз ты такой резвый?

— Наверно, не боюсь, — последовал удивительный ответ. — Мне сегодня как раз браслет с двумя бусинами дали.

— О как! А почему не сказал? Завтракали же вместе. И сюда минут десять топали!

В ответ парнишка молча пожал плечами и отвернулся. Паха понимающе хмыкнул и приобнял младшего за плечи.

— Ничего, бро. Ты снова привыкнешь. Я же привык.

То, что привыкнет к тому, что не все вокруг враги, не прозвучало, но этим двоим и так было понятно.

— Так что там у тебя с резервом? — сочувствие сочувствием, а реальное самочувствие апрольца знать необходимо. Алу отводил глаза. — Понятно, — вздохнул Пашка и полез в рюкзак.

Вроде пустой рюкзачок, да не пустой. НЗ на все случаи жизни там имелся. Парень мельком оглянулся на жаждущих общения аборигенов, придвинулся к Алу поплотнее, чтоб ни зазорчика, и протянул ему целую горсть узнаваемых прозрачных кристаллов. Запасные накопители, и много, он таскал не только на всякий пожарный, но и для поддержания своего артефакторного баульчика в рабочем состоянии

— Зачем? — осторожно спросил Алу.

— Здоровье поправить, — с легкой ехидцей ответил опекун. — Поглощай давай, пока никто не видит. А в городе еще прикупим, что бы тебе повеселее было.

Алу схватил кристаллы так быстро, что Павел едва заметил. Потому что смотрел на лицо парнишки. Вот и увидел, как оно разгладилось от удовольствия. Видимо, консервированная нрекдольская сила впрок пошла.

— А тебя за это не накажут? — наконец открыл глаза Алу.

— Запрета не было, значит, и наказывать не за что, — отмахнулся Пашка. — Да и что мне сделать могут? Штраф наложат? Так тьфу на него. Мне деньги и тратить-то некуда. В рейды гонять станут? Так нам с Рашем только в радость.

— Тогда ладно, — улыбнулся Алу и глазами, и губами. — Раш хороший!

— Раш суперский. Пойдём, отведём его. И в город. Подарки сами себя не купят.

Просто так в город им уйти не удалось. Сначала аборигены потребовали объяснений. Разумеется, после того, как шипастый восточный гость был водворён в свой вольер и щеколда на входную дверь была накинута.

Пришлось Пахе распинаться про новую метóду тренировок для нгурулов. Цель? Разумеется, взаимодействие со штатскими. Да-да, без запечатления. Просто словами. Почему невозможно? Очень даже возможно. Вы же сами видели! Ой, да зачем нам врать? Алу Раша второй раз видит. Вчера пять минут и сегодня у всех на глазах. И вообще, друзья-коллеги, вас же никто не заставляет менять режим тренировок. Почему мы? Так нам нравится. И сегодня результат был виден. Этого мало? Ха! А стража, которая с нами в рейды ходит? А эвакуация пленных и пострадавших? Раша, между прочим, можно в любом месте оставить, хоть среди толпы. Да, будет спокойно ждать, если в него камнями кидать не начнут. А если начнут? Рыкнет так, что все обделаются на три квартала вокруг. А потом позовёт меня. Уж я разберусь.

Алу нетерпеливо похмыкал за Пашкиным плечом.

— А сейчас, господа, извините. У нас планы, — Паха даже поклон изобразил, хотя это интервью достало его до печёнок. Отбиваться от полудюжины любопытных и несдержанных — это привычку иметь надо. А откуда у простого наездника такая привычка? Устал, блин, как будто ЕГЭ сдавал. Устно.