Ждать увлекшегося общением Пашку Алу было скучно, и он, недолго думая, откинул засов на вольере Раша и вошел.

— Р-рууу… — довольно громко удивился гигант. Своего наездника Раш услышал ещё в момент, когда тот покидал свою комнату, потому что все мысли Павла были устремлены к нему и сочились предвкушением встречи с шипастым, самым лучшим другом. Двуногого, которого драгоценный партнер приводил вчера, Раш учуял, как только тот вошел в виварий. По запаху. Этот человек фонил такими приятными эмоциями! Восторг, удивление, любопытство и опаска. Только опаска была странная. Новый знакомец боялся не страшного боевого зверя. Он боялся ему не понравится! А ещё он абсолютно и безоговорочно доверял ему, Рашу, такому большому и ужасному. Раш помнил вчерашнюю команду «свой». Значит, можно. Можно пообщаться и развеять скуку, пока дорогой друг занят своими глупостями. Ну можно же⁈ Раз этот новенький со знакомым запахом вошёл к нему без всякой опаски — можно! До этого без Павла к Рашу входила только Ольга, наездница обожаемой наглюшистой щены, и это всегда было приятно. Этот новенький вроде тоже ничего. И Раш убрал бивень.

На неожиданно громкий рык нгурула-квартиранта дёрнулись все. Местные — потому что всех постоянных обитателей вивария за долгие годы научились различать по голосам. А ещё потому, что инфы от местной стаи наездникам не поступало — чужака они не слышали. Пашка, который весело отбрехивался от шутливых подначек, отреагировал не столько на громкий звук, сколько на удивление в рыке своего зверя. Не злое. И даже какое-то растерянное. А потом уловил картинку: Алу решительно топает к нему. То есть не к нему, Павлу, а к Рашу. И только сейчас до заторможенного разноплановыми потоками сознания дотекло, что калитка в вольер распахнута и Алу действительно подходит к Рашу. И даже руку протягивает. Эту же самую картину увидели и хозяева вивария. Веселый гомон смолк, как будто полог тишины упал. Столичные наездники замерли в немом ужасе. Жаль парня: молодой. Красивый и такой глупый! Сунуться в вольер к чужому зверю в отсутствие наездника, это же головы не иметь совсем! Вот сейчас полетят кровавые ошмётки, вот сейчас…

Пашка ринулся вдогон, лихорадочно соображая: предупреждал он вчера Алу о правилах вивария или нет? Собственно, правило было одно: «без дозволения не входить — убьёт». Догнать не успел, апролец уже прикоснулся к жёстким шипам над тем местечком, куда спрятался бивень. Паха тихо выдохнул — там нет и не могло быть капсул с ядом. Незачем — яда в избытке в смазке бивня. И вот про это Алу точно говорено было!

— Привет, Рашуля! — проворковал наездник. Раш наклонил голову, и Пашка приветственно шлёпнул открытой ладонью между ушей — обязательный ритуал, вроде рукопожатия. И, как ни в чём не бывало, ободряюще улыбнулся своему безбашенному товарищу. Правила он ему позже расскажет, наедине. И в красках, чтобы при случае в вольер к чужому нгурулу не ввалился. А то ещё и от наездника огребёт, если зверь адекватный попадётся. Но это потом. А пока работаем на публику! Дивитесь истинно воспитанному зверю, пока есть возможность, простодыры столичные!

— Рру-ру-ру, — попенял Раш дорогому другу за промедление.

— Ну, прости, дружище! Нужно было вежливость проявить, — по привычке вслух проговорил Пашка. Вроде тихонько, но он знал, что за ограждением вольера остались неслабые маги. И если они захотят услышать, услышат по-любому. Для них, собсна, и говорилось.

А потом Пашка учил Алу простейшему грумингу. Из карманов и потаёнок за обшлагами появились кусочки мягкой материи и чуха. Так тётя Оля обозвала палочку-чесалку, оно и прилипло, это смешное название. Для русских — ёмко и понятно, а для местных — коротко и звучит забавно. Чуха и чуха.

Пашка принялся обирать излишки смазки салфеточками, а чуха была торжественно вручена Алу и он принялся начёсывать Раша, как показали. Делал он это методично и скрупулезно, чтобы ни один шипик не оставить не обласканным. Врожденная артефакторская методичность прорывалась и в этом простом действии. Более того, Алу попросил, а точнее, потребовал, чтобы ему объяснили, с какой именно силой нужно нажимать на чуху, чтобы Рашу было приятно. Пашка над таким и не задумывался. Он просто знал. А как это знание донести до глухого в ментальном плане Алу? Методом научного тыка, разумеется. Экспертом выступал Раш, как основной потребитель услуги. Добродушный зверь был необыкновенно доволен. Мало того, что его обихаживают в четыре руки, так еще и весело. У ребят стихийно получилось новое интеллектуальное упражнение — Раш тихим рыком давал понять, нравится ему или нет. Умная зверюга исхитрялась вложить в эти звуки интонационные различия, а Пашке не составило труда эти нюансы интерпретировать. По привычке он использовал пятибальную систему. Вот так жмакаешь, получишь «рру-у» — это на троечку. А вот так — на весь пятак, потому что звук «ру-ру-ру». Познавательно для всех троих получилось. И Паха уже прикидывал, как этот выкрутас ввести в тренировочный процесс. Чтоб и у Тыри, и у наф-нуфиков выработалась единая система звукового оповещения в рамках «нравится — не нравится». Потому что, когда нгурул зол или торжествует, оно и так по звуку понятно. Задачка не на один час тренировок, даже если брать за образец творчество Рашика.

Алу же ни о чём конкретном не думал, он просто кайфовал рядом с Павлом и Рашем. Плыл на волнах их благодушия и взаимной привязанности. И так ему в этот момент было хорошо, что даже утихло то сосущее и тянущее жилы, которое порождали нейтрализаторы. Впрочем, сегодня было в принципе полегче — утром ему принесли браслет с двумя бусинами вместо трёх.

А меж тем между Рашем и Пашкой шёл безмолвный торг. Зверик уловил, что дорогой друг планирует интересное, и потребовал развлечения для себя. Раз по горам, как дома, поноситься не получится, то он согласен и в местной арене побегать, а то застоялся уже. Вчера, кстати, дорогой друг прогулку зажулил, так что сегодня с него двойная норма.

— Ах ты, пройдоха, научился у Тырьки плохому! — донеслось до Алу, и он переспросил. В атмосфере благодушия и на эмоциональном расслабоне получилось это у него легко и просто.

— Раш просится побегать, — охотно пояснил Павел.

— А что ты там про плохое?

— Гы-ы, — хохотнул землянин. — Это у Раша подружка есть. Маленькая нгурулочка. Редкостная зараза и проходимка! — в голосе парня было столько обожания, которое настолько не вязалось со смыслом сказанного, что Алу даже почёсывания прекратил и сосредоточился на лице своего опекуна. — Тырька отлично усвоила правило «ты мне — я тебе». А теперь, я смотрю, и Раш эту науку перенял.

Рот и глаза у Алу приобрели форму ноликов, и он на миг стал похож на культового анимешного красавчика. Слова вроде как были все знакомые, а вот в доступный для понимая смысл как-то не складывались. Как формула торгово-обменных отношений соотносится с боевыми зверями? И Алу спросил про наиболее, на его взгляд, безобидное:

— Подружка?

— Ага, — радостно согласился Пашка и шутливо дернул Раша за ухо. — Её зовут Тыря. Эти двое любят погонять по горам в догонялки. В пространственные, — сказал и загрустил: — А тут и погонять негде, только арена. Ты согласишься погулять с нами или тебе в город не терпится?

Конечно, Алу согласился! Городов он, что ли, не видел? Куда он денется, этот город! А вот Пашка и его зверь могли исчезнуть в любой момент. Прикажут Павлу — и всё… Эта мысль на мгновение напомнила апрольцу о необходимости дать клятву и почему-то теперь не показалась такой отталкивающей, как раньше.

От вольера к арене их сопровождала целая процессия. Группа аборигенов, с которыми болтал Пашка, так и не рассосалась. Сначала в ожидании кровавой бойни, а затем замерла в глубоком обалдении. Мало того, что зверь спустил чужаку вторжение, он ещё и позволил к себе прикоснуться!

Ну не бывает так, господа, не бывает!

Оказалось, что очень даже бывает и к обоюдному удовольствию! И наездник этого удивительно дружелюбного нгурула нисколько не возражает, вместо того, чтобы поддерживать легенду про «страшность» и «ужасность».