— Ты чего завис, Ал? — спросил Пашка, а Варим не удержал-таки пренебрежительный фырк.

— Волевая артефакторика! — с придыханием пояснил апролец. — Есть другое название — мета-артефакторика. Но оно не совсем точное. Я о таком только слышал, но никогда не встречал.

— Что значит мета…? — не утерпел таки Варим. Парни к вопросу отнеслись спокойно. Надо же как-то общаться.

— Замена одних свойств на другие, — малопонятно объяснил Алу, с явным нежеланием возвращая медный почтовик владельцу.

— И что это значит относительно артефакторики? — Пашке захотелось понять, с чего это юный артефактор так возбудился. Почтовик и почтовик… Не мобильник же.

— Это значит, что мастер наделяет материал нужными ему магическими свойствами, просто подержав в руках и сделав волевое усилие. Без инструментов, зелий и чеканки рун. Даже без подбора материалов. Просто берет любой подходящий предмет и приказывает ему. Потрясающая работа! Какая мощь и всего лишь на простой меди! Я счастлив, что мне довелось увидеть такой артефакт.

— Да ладно! — озадачился магически безграмотный Пашка. — А что с тобой будет, когда я тебя с этим умельцем познакомлю?

— Ты серьезно? — просипел Алу, которого явно подкосила нарисованная старшим товарищем перспектива. Гипсовая маска исчезла с лица апрольца, а в глазах промелькнуло что-то такое, что Пашка понял: все нужные клятвы будут даны в ближайшее время, и они таки попадут в Восточный. Не помешает тёть Оле просемафорить, чтобы готовилась к приёму нового постояльца. Нет, не помешает. И как можно скорее.

— Извольте оплатить покупки, молодые люди, — встрял лавочник, с опаской поглядывая на черные мундиры наездника и дворцового гвардейца.

— Ага! — вздребезднулся Пашка. И принялся торговаться так, что оба окна в лавке запотели. Юный апролец витал в облаках, а лавочник и гвардеец были в шоке. На Пашку напал азарт. Когда еще доведется так развлечься. Батя тоже так торговался, когда им случалось закупаться на южных базарах.

В результате были приобретены ещё полтора десятка накопителей по очень сходной цене, а лавочник, кажется, планировал вызвать целителя.

Даль бочком-бочком переместился поближе к выходу и подальше от наездника, который вдруг обратился в прожжёного торгаша. Он смотрел, как Павел упаковывал покупки в странный заплечный баул и с тоской настраивался на то, что день будет трудным. Невместно наезднику так рьяно гроши отстаивать. Хотя пройдоха лавочник цену заломил несусветную. Обрывок какой-то книжонки, артефакт из сегмента бюджетного ширпотреба и несколько средненьких кристаллов. И за все это пять золотых?

А Пашка был очень собой доволен. Две монеты для подопечного сохранил, два пункта из списка отбил без долгих поисков. И даже нужную вещицу для Алу сообразил купить помимо списка. Теперь понятно, отчего эта лавчонка процветает. Книготорговец разводит гордых аристо на понты, и те платят несусветные деньги за всякую хрень. А Пашка не гордый и со своим кровным просто так не расстанется. И Далю придется потерпеть. Плевать на его аристократский кринж, пусть хоть облезет и сыпью покроется!

Они вышли из пустоты прямо посреди потока людей, весьма бодро втягивающегося в ворота базара. Утро. Хоть и позднее. Народ валил за покупками. И вдруг — хлопок посреди толпы. Кого-то откинуло, а кого-то и с ног сбило. Сыпались гневные проклятья, испуганные возгласы, плачь ребенка. Тренированное Пашкино ухо уловило несколько явно болезненных вскриков. А потом толпа зашумела, зашебуршилась еще сильнее. Сквозь медленно редеющую толпу уверенно шагали стражники. Реагировать нужно было немедленно.

— Спокойно, граждане! Прошу прощения, — гаркнул Пашка во весь свой командирский, но постарался добавить в голос смущения. — Накладочка вышла! Это проделки пустоты, граждане! Прошу понять и простить!

Ага, как же. Вот прямо шельмы их в толпу и забросили! Заняться Великим Девам больше нечем.

— Разойдись! — покрикивали стражники, подбираясь к месту происшествия. — Дай дорогу королевской власти!

«О как, — исхитрился приколоться Пашка, несмотря на весьма неприятную ситуацию. — Надо будет нашему десятнику формулировочку подсказать, ему понравится!».

А стража уже добралась до нарушителей порядка и растерялась. Двое в черных мундирах очень непростых королевских служб и штатский в дорогом светлом бархате, который ценой как бы не золототканой парчи поболе. Аристократы. И как их к порядку призвать прикажете? Опасения их были более чем обоснованы, потому что гвардеец уже натянул на рожу маску патентованного спесивца, приосанился и попытался вылезти на первый план. Ему же приказано оберегать, вот он и будет… Увы, бла-ародный порыв задавили на корню. Пашка довольно грубо дёрнул Варима себе за спину и едва слышно прошипел: «Заткнись уже, ходок недоделанный. Сам разберусь.».

— Утра доброго, служивые! — поздоровался ровно, стараясь не педалировать разницу в статусе: так, как привык говорить с боевыми товарищами из стражников родного околотка. Служивые этот нюанс явно уловили и оценили.

— И вам здравия, — ответил явный лидер стражников и зачем-то поправил клинок на поясе. — Вы, конечно, высокие господа, а всё ж не по закону это — народ пугать и калечить.

— Да, нехорошо получилось, служивый. Мы впервые на вашем базаре, вот и не подрассчитали с точкой выхода. Виноваты. Ты делай, что тебе служба предписывает, мы противиться не станем.

— Дык, господин хороший, если кто жалобу подаст, так штраф положен. А если помяло кого сильно и лекарь понадобится, то ущерб возместить надобно.

Пашка оглядел обступившую их толпу зевак и чертыхнулся про себя. Только шоу устроить не хватало и дать повод развести себя на деньги. И так опозорились.

— Поди поближе, служивый. Разговор есть, — старшóй стоял, только взгляд стал еще более настороженным. — Да не бойся ты! Если бы мы хотели, уже ушли бы. Сам понимаешь.

Стражник понимал. Он еще раз поправил меч, мотнул головой своим, чтоб стояли спокойно, и сократил дистанцию до пары шагов. И непонятных его простецкому опыту аристо уважил, и вроде как место для боевого манёвра сохранил. Хотя, особой опасности для него не было даже при неудачных обстоятельствах. Защитные амулеты стражников были не так уж просты, это Пашка знал доподлинно и манёвр заценил. А ещё умилился такой осторожной хитрожопости. Что, впрочем, говорило в пользу служивого — неглуп, место старшóго, видимо, получил по заслугам. И Пашку все устраивало. Такое расстояние его амулет-заглушка вполне покрывал.

— Нас не слышат, старшóй, будь уверен, — стражник нахмурился, но кивнул с пониманием. — Я все по закону хочу, служивый. А потому запоминай. Меня зовут Павел Мартун. Наездник королевского Восточного Корпуса. Если жалобы будут, перешлёшь их в околоток при базаре в нашем городе. Лично десятнику Орсу Бомесу. Оплачу всё, что присудят. Понял? Вопросы есть?

За Пашкиной спиной недовольно забубнил Даль Варим, но землянин только плечом дёрнул, и бубнёж стих.

— Есть, господин, — стражник замялся, но любопытство перевесило осторожность. — Не вы ли тот Мартун, что обозы на тракте обороняет?

— Не я один, старшой, не я один, — не допустил несправедливости Пашка. — Весь Восточный Корпус на тревожные сигналы выходит.

— Поклон вам от нашей семьи, господин Мартун, — и стражник на полном серьёзе склонился едва ли не в пояс. — Брат мой младший возчиком в караваны ходит. Сказывал, что вы своей рукой от него смерть отодвинули, когда на него тать с ножом напрыгнул. Так и сказал, что наездник Мартун из тех, что лица не прячет.

— Так работа у нас с тобой такая, служивый, татей гонять.

Охранитель базара внимательно всмотрелся в открытое спокойное лицо наездника и снова поклонился. Как профессионал профессионалу.

— Благодарю, господин. Не смею больше задерживать. Может, помощь какая нужна?

— А ты знаешь, старшой, нужна. Подбери мне парнишку толкового для сопровождения. Только честного и расторопного. Рынка вашего мы не знаем, а купить нужно многое.