— Сделаю, господин наездник. Вы туточки в сторонке обождите. Хирд прибежит быстро. Только вы уж не обижайте сироту.

— За это не беспокойся. Спасибо тебе, старшой. Спокойной службы. И потрудись жалобы переслать, если будут. Уговор? Вот тебе на почтовые расходы, — Пашка протянул монету, которой бы хватило местному околотку на месяц оживленной переписки. Старшой решительно замотал головой.

— Много это, господин наездник. Может еще и не понадобится. Да еще люди скажут, что мзду взял.

— Тебе самому-то не смешно: наездник стражнику вдруг мзду? Бери-бери. А если не понадобится, считай премия тебе с товарищами вышла за расторопность и вежливость. Если что, я подтвержу. Пиши на имя десятника Орса Бомеса. Запомнил? Я его предупрежу. Он правильный мужик, и сделает всё, как положено. Ступай.

Стража, ведомая озадаченным, но довольным предводителем, степенно удалилась. А следом за ней живенько рассосались праздно любопытствующие.

Ух, как Пашку надирало учинить придурочному ходоку немедленный разбор полётов. А ещё лучше — устроить ему идивидуальный свободный полёт посредством пинка под зад. Метров на пять. И посадку пожёстче, можно прям фэйсом об дорогу. На Нрекдоле дороги знатные, твердокаменные. Но совет отойти в сторонку был неплох. Что Пашка и сделал. Молча. Алу за плечи приобнял и с собой потянул. А Вариму предоставил свободу выбора. Пусть, что хочет делает. Гвардеец секунд пятнадцать постоял посреди обтекающей его толпы и поплёлся следом за подопечными. Гнев Павла он ощущал как враждебную магию, но не совсем понимал, чем гнев этот вызван. В его душé схлестнулись любопытство и опаска разозлить Павла ещё сильнее. Подошел и услышал, как несносный землянин задаёт Алу очень интересный вопрос:

— Что бывает, если выход из подпространства случится там, где уже стоит человек?

Алу, казалось, в первый момент и не врубился, о чём речь. Потом, видимо, вспомнил тех бедолаг, которые оказались на земле, и сам себе кивнул — понял причину интереса.

— Обычно человека отталкивает. Такова природа магии ходока. Но если ходок в момент выхода слаб, случайного человека может потянуть в пустоту. Ты не знал?

— Никогда не задумывался. У нгурулов иначе.

— Это как? — Даль все-таки решился обозначить свое присутствие, как будто и так не видно.

— Не отталкивает, — отрезал Павел. Остальное предоставил додумывать парням самостоятельно. Задачка-то плёвая. Что будет с человеком, который внезапно оказался на пути у нгурула?

Помолчали. Алу выжидал, не очень понимая суть конфликта. Даль вдруг решил, что всё-таки лучше не отсвечивать, пока Павел в таком состоянии. Лучше переждать. То, что землянин отходчив, весьма наглядно показал вчерашний непростой день. Пашка нехотя, но всё же решил расставить все точки над «ё» и палочки над «t», чтоб в душé занозу не носить. Он, конечно, обещал Эрику потерпеть, но терпелка уже дно показывает, а день только начинается.

— Скажи-ка мне, гений подпространства, какого грола ты в толпу решил выйти, если знал, что людей оттолкнет? Тем более, что ты не один шёл, а с Алу двойной тягой. Значит, и толкнуть должно было сильнее. Правильно я понимаю, Алу? — в ответ получил сдержанный кивок.

— Да куда мне было шагать? Я здесь ни разу не был! Только вот эти вот ворота издалека видел, на них и ориентировался!

— А нельзя было сообразить, что люди пострадают?

— Подумаешь, пару простолюдинов толкнуло!

— Ну да, от простолюдина воздушной плетью не прилетит! Чего стесняться! — Пашка с видимым усилием взял себя в руки. — Это толпа, долбоклюй ты дворцовый! Двое упали и еще десять повалили! И так по цепочке! Кого-то напугали, кому-то на руку наступили, об кого-то споткнулись, рёбра погнув!

— Павел, ну чего ты кипятишься? — гвардеец почти ворковал, причем самым примирительным тоном, на который был способен. — Это же всего лишь чернь! — Произнёс и отшатнулся, потому что обычно добродушное или просто спокойное лицо землянина приобрело совершенно зверское выражение.

— А черни, по-твоему, не больно? Не страшно? Не обидно? — шипел землянин и сцепил руки за спиной. — Отойди от меня, угрёбище, а то врежу! Может, тогда поймёшь!

— Что поймёт? — невинно уточнил Алу. То ли действительно не понимал, то ли пытался опекуна отвлечь так неловко.

Павел на мальчишку старался не смотреть: знал, что взгляд у него сейчас страшный.

— Каково это, когда тебя бьют, а ты ответить не можешь.

— Почему это не могу? — возмутился Даль.

— Не нарывайся, Варим, а то покажу! У, как я тебе покажу! — и сунул под нос гвардейцу мосластый кулачище, на который предварительно дыхнул, как будто на подсохшую конторскую печать. — И так уже позора из-за тебя хапнули! — Павел с усилием потёр лицо, чтобы успокоиться. — Осталось только драку прилюдно затеять и пипец.

— Не понимаю, с чего ты так переживаешь! — сорвался таки с нарезки гвардеец. — Ещё и перед стражниками распинался!

Даль еще не забыл, как Павел его заткнул и задвинул.

— Ну ты тупой! А ещё гвардеец! Что, реально не понимаешь?

— Ну-ка, объясни! — Варим сложил руки на груди и даже ногу вперед выставил. Для внушительности.

— Ну, что перед людьми тебе не стыдно, я понял. Это опустим. Дефекты воспитания. А то, что мы по твоей неосмотрительности закон нарушили, это как? — гвардеец что-то хотел сказать, но Пашка не позволил. — Мало того, что мы людей помяли, так мы еще и мундиры опозорили. Аристократы, блин! Маги! Цвет нации! Опора короны! Ты, Варим, мало того, что налажал, так ещё и на стражу наехать пытался. Или тоже скажешь, что чернь?

— Конечно, чернь! — с непоколебимым апломбом подтвердил Варим.

— Служивые они, — устало ответил Пашка. — Закон блюдут. Короне служат. Как ты и я. Только служба у них в сто раз тяжелее.

Повисшее молчание разбил звонкий голосок.

— Чего изволите, господа?

— Ты Хирд? — уточнил Пашка у тощего, бледного до синевы паренька, который вдруг мучительно напомнил ему Митьку в день их встречи. Такой же длинноволосый, обтрёпанный, но с живыми любознательными глазёнками. Разве что помладше года на три.

— Ага, Хирд, — подтвердил пацанчик и шмыгнул носом.

— Слушай задачу, Хирд, — Пашка честно старался выглядеть серьёзным. — Нам нужна хорошая лавка одежды и хороший обувщик. Это вот прям обязательно! Потом я бы на посуду глянул и на ткани. Если попадутся книги — отлично. А перво-наперво идём туда, где кормят на разнос. Но чтоб вкусно и чистенько. А то подсунут тухлятину.

От такого кощунственного предположения пацан аж носом хлюпать забыл.

— Да вы что такое говорите, господин! Скажете тоже — тухлятину! У нашей стражи не забалуешь!

— Ну, тогда веди, где вкуснее всего, — улыбнулся Пашка. — Нам всем не помешает подкрепиться.

— У тётки Заны лапур всегда вкусный! — важно сообщил Хирд и сглотнул.

— Значит, тебе два, — Пашка подмигнул базарному гиду и развернул его лицом ко входу в базар. — Парни, не отставай! И сделайте уже личики попроще!

Пашка придерживал Хирда за худенькое плечо, чтоб не срывался на бег. Мальца тянуло поскорее добраться до вожделенной местной шаурмы, но парень хотел осмотреться, а не пронестись по базару бешеным шмелем. Мимоходом он отметил, что на столичном базаре ассортимент всё тот же. Да и откуда взяться разнице при такой-то экономике. Хотя пару интересненьких моментов он засёк. Сухофруктов он прикупит обязательно. Почему-то дома, в Восточном, они ему на глаза не попадались. А так приятно будет погрызть на досуге. И в горы на быстрый перекус прихватить. Еще специи тёть Оле на алкогольные эксперименты. Митькиной сестрёнке какой-нибудь девчачьей мелочовки. Жех намекал, что бабам на рукоделие чего-нибудь яркого. У Жеха их две. Боевая подруга и квартирная хозяйка. А самому Жеху подарок лучше с Земли притащить. Тряпки его не интересуют. Он скорее ведру гаек с болтами обрадуется. Кстати, вполне рабочая идея: на Нрекдоле с крепежом беда. Нет, не так. БЕДА!!!

Лапур оказался действительно вкусным. А ещё сытным и горячим. Именно последнее обстоятельство заставило аристократичного Варима сломаться и таки приняться за еду на улице. Алу такой вариант приёма пищи тоже удивил, но он верил Павлу. А Павел, пока его спутники тешили свою непрактичную благовоспитанность, умял половину своей порции и посматривал на паёк гвардейца. Жевал он с таким самозабвенным аппетитом, что тётка Зана не успевала крутить свои шедевры для желающих. То, что вечно голодный оборвыш ест и порыкиват от удовольствия — это нормально. А когда здоровенный холёный наездник ему вторит, не стесняясь, это же совсем другая реклама! Замануха, можно сказать. Все ели и как-то подзабыли, что Павел припрятал один лапур в стазисный карман своего продвинутого рюкзака. В запас для мальчишки.