— И если дело пойдет по второму варианту, то что? — Эрик направил разговор в прежнее русло, мысленно призывая брата не мучить парня. Хочет повредничать, пусть потерпит до жалобщиков из клановых, которые на аудиенцию сами напросились.

— Тогда… Тогда буду просить вашего дозволения забрать Алý в крепость. Лавэ Шенол не против, мы этот вариант обсуждали. Если, конечно, у нас общение получится.

— Забрать апрольца в крепость, призванную защищать от апрольцев? — довольно ядовито уточнил Эльзис.

— А что такого? — загорячился парень. — Исторические реалии изменились, пора и тактику поменять. Там парни, там работы непочатый край…

— Павел хочет сказать, брат, что пока он здесь занят выполнением нашего поручения, в Восточном кто-то выполняет его обязанности. И это напрягает нашего исполнительного подданного. Кстати, Серафима тоже что-то подобное предлагала. Я про размещение апрольца в крепости. Надо гостя побыстрее к делу приставить, пока он не обленился и почувствовал себя особо ценным кадром.

Эльзис понимал все плюсы подобного решения, хотя внутренне ему сопротивлялся. Страшновато было выпускать такой ресурс из-под своего контроля. Но и способов использования этого Алý без ментального насилия пока не просматривалось. А насилия не хотелось. Точнее, не хотелось уподобляться крысюкам из бывшего Королевского Совета, от которых апрольский парнишка и так натерпелся по самое-самое. Насилу в порядок его привели. Менталистам и целителям пришлось повозиться! И с телом, которое то зельями подчинения травили в больших дозах, то сильнодействующими стимуляторами. И с мозгами, в которых клановые менталисты только что не кочергой шуровали — лепили тупого исполнителя. И даже с самой способностью к магии. Недели и месяцы в нейтрализаторах магии плохо сказались на способности восполнения резерва. Хорошо хоть в нейтрализаторах, а не в подавителях. Вылечили и поняли, что нейтрализаторы, пусть и в очень облегченном варианте, придется все же оставить. Потому что веры магу такой мощи попросту быть не может. По крайней мере, до тех пор, пока не будет дана сколько-нибудь искренняя магическая клятва верности. Вот тут и задумаешься, а так ли плоха идея с Восточной крепостью? И так ли важны пресловутые традиции, блеск которых с подачи землян уже изрядно потускнел.

— Согласен обсудить этот вопрос позже, — Эльзис сказал так, что стало понятно: аудиенция для Павла закончена.

— Я тоже пойду, брат, — Эрик решительно встал из своего кресла. — Познакомлю парней, как положено.

Пашка беззвучно выдохнул: «Ну слава шельмам, будет у кого спросить, что можно, что нельзя.».

Пашка сидел на краешке кресла и в открытую пялился на красивого темноволосого юношу, сидящего в кресле напротив. Его величество Эрик удалился из этой довольно уютной гостевой комнаты минут пять назад, и с тех пор оба парня не произнесли ни одного слова. Представление их друг другу произошло по сокращенному варианту. Эрик незамысловато давал понять, что здесь вроде как все свои. Типа: это Павел, а это Алý. Остальное сами друг другу расскажите.

Затем обоим было вручено по небольшой блямбе на довольно массивной серебряной цепочке. Кругляш, похожий на вареное вкрутую яйцо в долевом разрезе. Только яйцо размером с гусиное, а вместо желтка — яркая эмаль глубокого синего цвета с легкой золотистой патиной. Вокруг эмали все то же серебро с микроскопической рунной насечкой. Ультрамарин и серебро — цвета королевского дома. Ну а золотистость, видимо, означала, что статус носителя блямбы довольно высок. Очень многозначительная штучка, жаль только, что смысловую нагрузку этой бижутерии Эрик объяснить не удосужился. Видимо, полагал, что это и так все знают, позабыв, что ребята немножко неместные. Пока оба гостя дворца пялились на выданные знаки отличия непонятно чего от чего, коварный венценосец плюхнул на жардиньерку загадочный мешочек плотной замши… И смылся в разрыве подпространства. Это весьма провокационное действо и заставило парней недоуменно уставиться друг на друга с немым вопросом: «и что теперь?». Весьма объединяюще, да.

Пашка, вымотанный беседой со старшим величеством, молчал. Лицо Алу внезапно прояснилось и он сказал:

— Я тебя помню…

— Ну, слава шельмам! — Пашка самую малость ссутулился, как будто получил команду «вольно».

— Шельмам? — удивился юный Алу. — Ты прославляешь шельм пустоты?

— А что такого? — в свою очередь удивился землянин. — Я бы сказал «слава богу», так на Нрекдоле богов нет. Только шельмы. Их и восхваляю. Тем более, что я наездник. Кого мне еще благодарить?

— Шельмы, они же злые…

— Глупости! Шельмы, они во всякое время разные. На то и шельмы. Моя тётушка видела одну.

— Не бывает такого!

— Не бывает, — охотно согласился Пашка. — Но было.

Полный сомнения взгляд Алу парня не удивил. Все и всегда так реагировали, поэтому наездники Восточного предпочитали на эту тему особо не распространяться. Зачем нарываться?

— Может, расскажешь? — Алу не верил, Пашка это чувствовал. И тем не менее, спросил. Пашка решил, что это хороший знак — апролец старался наладить контакт.

— Обязательно! Но попозже. Сейчас скажи, как тут добыть еды. Я бы фрукса слопал.

— Фруксы вымерли!

— У вас там, на Апроле? — очевидно, что вопрос был риторическим. — А здесь еще бегают. И не мало. Будем в Восточном, я тебя угощу фруксятиной. И печёной, и копчёной. Вкусно-о! Свежатины, правда, обещать не буду. Весна подступает. Какая весной охота.

— Сомневаюсь…

— В чём? — удивился Пашка. — В том, что у тёти Симы на леднике найдется для нас кусочек мяска, которое я сам же и наохотил, или в том, что мы будем в Восточном?

— Пожалуй, и в том, и в том, — честно ответил Алу. Но Пашка уловил таки искру надежды, пробившуюся сквозь какую-то прям-таки гипсовую сдержанность юного апрольца. Уловил и воспринял как вызов.

— Слышь, бро, я вправду жр… очень сильно есть хочу. Меня столько мариновали, прежде чем я до тебя добрался! Давай порешаем эту проблемку, и я, клянусь, буду рассказывать тебе про всё, что спросишь. Если сам в теме буду.

— И зачем ты до меня добирался?

Пашка довольно ухмыльнулся. Это был самый тонкий момент. И тут шельмы прям поворожили — Алу сам, не затягивая, задал нужный вопрос. Хитрить перед этим бедолагой не хотелось, и врать магу — дело стрёмное. Да и не умел Пашка этого — лезть без мыла в техническое отверстие для клизмы.

— Так ты и сам все понял, бро. Иначе бы меня к тебе не подпустили. Короче, мне поручили помочь тебе здесь освоиться. В идеале — сделать так, чтобы тебе понравилось.

— И ты согласился?

— Конечно! Кто б мне помог, когда я сюда попал!

Посыл был понятен: я такой же, как ты, я понимаю.

— Я же пытался тебя убить, — Алу не спешил верить.

«А у парня есть яйца, не сдрейфил неприятную тему затронуть с разбегу. Значит, с понятиями.», — Пашка кивнул сам себе и принялся излагать свою позицию.

— Во-первых, не ты. Ты был просто оружием. Убивает не оружие, а человек, который его направляет. Во-вторых, не лично меня. Я, конечно, не семи пядей во лбу, но такое понять — много ума не надо. И давай уже поедим! А потом пройдемся до вивария. Я тебя со своим зверем познакомлю. Ты же знаешь про нгурулов?

Алу одарил собеседника долгим нечитаемым взглядом и сделал какой-то пасс. Через полминуты последовал короткий стук в дверь и вошла миловидная барышня в форменном платье прислуги.

Пашка сообразил, что это вот — круть-круть пальцами — был какой-то магический вызов. А еще оценил выдержку совсем юного апрольца: его же наверняка раздирает вопросами, а он терпит.

На требование подать обед горничная уверенно заявила, обращаясь четко к Алу, что обед господину иномирянину подадут, как положено, через час. А второго гостя как будто не видела. Пашка был наслышан о чванстве дворцовой челяди: Серафима не стеснялась впечатлениями делиться. Вроде предупреждён, значит, вооружен. Но в первый момент растерялся. А потом разозлился. Как-то привык уже к почтению, которое оказывают наездникам. А тут эта фря делает вид, что его нет — явно точно знает про то, что Пашка с Земли. Сима сто раз повторяла, что прислуга знает всё…