Потом произошел короткий, но жаркий спор между двумя иномирянами. Это уже в лавке готового платья было. Алу никак не мог взять в толк, зачем ему дополнительная одежда, да ещё в таком количестве. Это когда Пашка, как солидный чел, заказал лавочнице подобрать двойной комплект удобной практичной одежды вот на этого вот красавчика.

Пришлось наезднику давить авторитетом. Надо, бро, надо! Это горы, а в горах, знаешь ли, тяжко. От этого потеют. А потом возвращаются на базу и переодеваются в чистое. Кстати, наездникам прислуга не положена. Только артефакты или вода с мылом, по желанию. Как сам себя обслужишь, так и будет. Уже поэтому запасная одежда лишней не будет. Это первое. А второе — лучше позаботиться о вещичках сейчас. Спокойно выбрать, примерить… Иначе в Восточном будет всё то же самое, только в авральном режиме. Правда, Пашка для описания грядущего непотребства использовал Жехово «сери-бери-подхватывай» в адаптивном переводе, но Алу всей красоты и глубины образа не понял.

Варим же старался делать вид, что он сам по себе, а не с этими ненормальными. У гвардейца были свои откровения. По базару, оказывается, таскалось столько аристократов! Частенько попадались мундиры, в том числе и черные, читай — дворцовые. Хоть дворянское собрание созывай. И теперь Даль сильно переживал, что кто-то увидит, как Алу выбирает шмотки. Вернее, не сам факт выбора, а то, что шмотки неподобающие. Апролец пытался спрашивать совета, и Даль даже старался. А потом подошёл Павел и всё шёлковое и кружевное вернул хозяйке. Оставил только полотно, кожу и шерсть. Ну или то, что на Нрекдоле считалось шерстью. Короче, тёплое, практичное, тёмных тонов. Зато максимально качественное. И на два размера больше. Аргумент был убойным: потом поймёшь.

Читать лекцию про свободу движений и весьма вероятные изменения в фигуре шестнадцатилетнего пацана Пашке не хотелось. Он хорошо помнил, как классе в девятом-десятом на нём буквально лопались привычные футболки и рубашки — плечи в рост пошли и мышечная масса откуда-то появилась. Батя тогда своим корешам под рюмочку жалился, что сыночка его сожрал во всех смыслах. Мало того, что холодильник пустеет, только отвернись, так ещё и футболки, гаденыш, тырить начал.

Хирд пристроился на приступке, сжался в комочек и пытался дремать, дожидаясь нанимателей. Естественно, в отапливаемую лавку оборвыша не пустили. Вдруг на озябшие плечи легло что-то приятно тяжёленькое. И тёплое. Парнишка открыл глаза и обнаружил, что рядом с ним пристроился давешний щедрый благодетель и пытался укутать его, Хирда, в новенькую курточку.

— Не-не-не, — попытался вывернуться парнишка. — Уговор был за еду и три монетки!

— Это не тебе, а мне, — строго сказал господин в мундире с галунами. — Мне на тебя смотреть холодно! Душа зябнет. Надевай, сказал! А не то две монеты вместо трех получишь!

— А куртка? Она же больших денег стоит!

— А я ее на сдачу взял, — ухмыльнулся странный господин. — Залежалый товар. Мелочь. У нее на спине пятно линялое. Ты ведь не расстроишься? — Хирд даже отвечать не стал, только фыркнул тихонько. — Так возьмёшь, если сверху уговора?

— Возьму, — растерянно согласился парнишка. Кто же с тёплой одёжей расстанется, коли счастье привалило? Лето ещё не скоро. А что линялая, так даже хорошо. Совсем новую и отнять могут. Хирд решил, что маленько испачкает обнову, чтоб уж точно не отняли.

А странный господин улыбался так, как будто это ему подарок сделали.

Покупки Алу едва поместились в рюкзак. Апролец уже не смущался — распробовал шопинг. У обувщика все прошло гораздо проще. Алу уже не кочевряжился, а со смаком и вдумчиво выбирал короткие сапоги на толстой подошве. По аналогии с Пашкиными. Хотя Даль все пытался склонить красавчика аристократа к более изысканной обуви. Как у него самого. Но в голове апрольца прочно засело слово «горы». А обувь для паркета у Алу уже есть. Выдали во дворце. Больше пока не надо. Вот в это Паха не лез, предоставляя апрольцу самому сделать выбор. Понимал, как бедолага устал от контроля. Да и было Пашке чем заняться.

Обувщика Хирд посоветовал толкового. Ещё не старый мастер чётко просёк, кто в этой троице господ главный. И не прогадал. Пашка украдкой огляделся и вытащил из рюкзака свой тапок. Мастер покрутил чуднỳю обувь всяко разно и уставился на посетителя: чего, мол, хочешь.

— Пару таких тапок в довесок к сапогам возьмём.

— Зачем же такая обувь, господин? Пальцы голые, пятки голые… Чудная обувка.

— Да по дому ходить, мастер. И не босиком, и ноги от сапог отдыхают. Ноги сунул и пошёл до туалета. Так сделаете, мастер? Только мне вот прямо сегодня нужно. В подарок.

Уважительное обращение сапожнику явно льстило, но хвататься за новую работу он не спешил.

— Значит, просто по дому ходить? Или вам, господин хороший, именно такой фасон требуется?

— Да любой, лишь бы тапки.

— Смешное слово, — улыбнулся в усы обувщик и попросил подождать. Через пару минут он вынес недошитую пару легких туфель. Сейчас это больше всего походило на глубокие чешки без задников. Мастер показал, как планирует срезать излишки кожи, и Пашка радостно закивал. Уговорились, что подошва все-таки нужна потолще. И все. Украшательств никаких не надо.

Мастер работал быстро. Быстрее, чем Алу выбирал свои сапоги.

А дальше был забег по базару. Вдоль, поперек и по всем диагоналям. Даль страдал молча и на показ. За это его нагрузили кучей свертков. Хвалился, что универсал? Левитация тебе в помощь! Алу тоже устал, но этому было хотя бы интересно. Пашка старался рассказывать, что, кому и для чего покупает, но обстановка не располагала. Да и время поджимало. Больше всего повезло хуторским мастерицам — землянин просто смел весть товар, который можно притянуть к процессу рукоделия. Нитки, тесьму, бусины, иголки… Ну и заодно холщовый баул для всего этого добра у торговца выпросили-выторговали. Вот этот баул и парил над толпой, постепенно наполняясь. Варим куксился, но помалкивал, ибо взбунтоваться не мог — пусть редко, но они замечали такую же парящую поклажу. Это значило, что маги не считают зазорным вот так неаристократично закупаться на базаре. Это был удар по вере гвардейца в свою избранность.

— А почему ты у книготорговца торговался, как будто за жизнь боролся, а здесь платишь, сколько попросят? — неожиданно поинтересовался Алу, а Хирд навострил ушки. Он уже умял запасную шаурму и был счастлив: в новой курточке тепло, в брюхе приятная тяжесть, и скоро обещанные три монетки получит. А еще с этими господами так интересно! И совсем не страшно!

— Ну, не всегда, — не согласился землянин. — Я же немного менталист, чую, когда меня обдурить пытаются. С такими торгуюсь нещадно. А здесь народ большей частью на прокорм зарабатывает. У них нет возможности ждать пока найдется олух, который купит за дорого. Им лучше две монетки сегодня, чем пять когда-нибудь потом. Поэтому цену просят скромно. Таким труженикам лишнюю денежку приплатить не жалко. Чай, не последняя она у королевского наездника.

Алу покивал, принимая Пашкину позицию. В клане с этой стороной бытия — чтоб самого себя кормить, он не сталкивался. Потому что клан обеспечивал всем потребным и неплохо обеспечивал. Только делай, что поручили. Хорошие артефакторы бедными не бывают. Теперь клана нет и придется как-то самому. Сегодня, следуя за Павлом, он получил важный опыт. Как определять нужное, как заводить разговор с продавцом, а как пресекать ненужные приставания не вступая в конфликт.

Когда покупали сухофрукты, Даль взвыл. Потому что куплен был целый тюк! А Пашка смеялся и втолковывал гвардейцу, что в этом тючке и по горсти на всех не хватит. Это так, на разок погрызть. А на повседневку для нужд крепости придется караваном заказывать. И если он, Даль, хочет, то Пашка и товарищам-гвардейцам такой же тючок прикупит, как знак внимания. Не хочет? Ну и ладно.