— Вот и Сима не знает, — грустно вздохнула Ольга.

— Где она, кстати? — спросил Пашка. — Мне Тыря её показывала.

— В ледниках хлопочет, где же ещё? Ты мне зубы не заговаривай, знакомь с мальчиком по-человечески.

— Ты уж прости, что я его без предупреждения притащил, — повинился Пашка по-русски. — Нас грёбаные величества до последнего момента в неведении держали. Сможешь парня устроить? Да хоть в моей комнате, я не против.

Ольга убрала волосы за ухо, открывая лицо, и проказливо улыбнулась.

— Это вас в неведении… А нас Эрик ещё вчера после обеда предупредил. Так что и Рашу довольствие запланировано, и для Алу почти всё готово. Осталось бельишко и тренировочную форму по размеру подобрать. А мундир ему не положен. Но мы что-нибудь похожее придумаем, чтобы он белой ворóной среди вас не выглядел, — Ольга с намёком глянула на светлый камзол апрольца.

— Хоспади, когда ты успела-то? — удивился Пашка. — И куда ты его определила?

Это был актуальный вопросец. Пашка уже настраивался наматывать километраж по коридорам от караулки, которая теперь была общей спальней для его тройки, до этажа, где проживали остальные наездники и где находилась его «официальная» комната. Или, учитывая, что кое-кто у нас ходок писать записки с приглашениями.

— Куда-куда… Увидишь. Тебе понравится, — и уже по-нрекдольски: — Ну, гость дорогой, давай, что ли, сами познакомимся, раз этот увалень совесть потерял. Ты Алу. А я…

— Я догадался, — апролец с трудом оторвался от рыжего меха. — Мне Павел о вас много рассказывал. Вы тёть Оля, — непривычное словосочетание у парня сложилось в сакраментальное Тётёля, и земляне дружно рассмеялись.

— Вот и познакомились. Можешь называть меня как все, госпожа Ольга. Пойдём, ещё с Серафимой познакомишься, раз такая оказия вышла. Я не ожидала, что вы прибудете так рано и сразу на хутор.

— Раш хотел немного побегать, — зачем-то начал объяснять Пашка. Слово «побегать» Тыря понимала на обоих языках и тут же сквозанула к невозмутимому Рашу. Вот она — вся готовая бегать хоть до вечера. Оля махнула рукой. Идите, мол, пока возможность есть. Парочка исчезла в подпространстве прямо с места.

Знакомство с Серафимой произошло куда… хм… энергичнее. Сима действительно возилась с мясом — готовила ассортимент на завтра и выбралась из ледника только на Пашкин вопль:

— Тётя Сима, выходи!

Ну она и вышла.

В Жеховой, залатанной, но тёплой куртейке, кожаном фартуке и с руками, до запястий измазанными в мясном соке.

— Ага! — выдала она с энтузиазмом. — Явились. Ну, здрасти.

И принялась рассматривать Алу, чуть прищурив один глаз.

— Си-има! — простонала Ольга. Уж этот взгляд специалиста по красоте она знала, как никто в этом мире. И как никто другой знала — подруженька не любит ходить вокруг да около.

— Чего, Сима⁈ Ты посмотри на него! Куда ему черный бледному такому? Не-не-не, откормим, тогда чёрный, а пока шоколад или, на крайняк, графит.

Алу вскинул на Пашку полный паники взгляд, хотя гипсовую маску удержал.

— Все нормально, бро, — зашептал Пашка, сдерживая смешок. — Это госпожа Серафима прикидывает, какого цвета одежду тебе пошить. Она у нас ответственная за красоту!

— А в лоб? — спросила ответственная по красоте и обратилась к Алу: — Кто ты, я поняла. Наслышана от Эрика. Покамест зови меня госпожой Серафимой, а там посмотрим. Кстати, ты маг? — Алу, подавленный таким напором, растерянно кивнул. — Водички наколдуешь руки помыть? А то лень до колодца чапать.

— Попробую…

Даже для шебутной Серафимы это было слишком… по-простецки, что ли. Но не обидно. Пашка было набрал в грудь воздуха, чтобы объяснить про временные проблемы апрольца с магией, как вдруг с ладоней Алу тонкой струйкой потекла вода. Это был первый раз, когда новый приятель магичил при Пашке. И это было здóрово! А если и перенапряжётся малость, то в крепости кристаллов вдосталь — и посерьёзнее, чем те, что они в столице прикупили. Главное — процесс пошёл! Раз Алу решился магичить, значит, даже этот жалкий часок без нейтрализаторов сказался на нём благотворно. Перспективы вдохновляли.

Если честно, Пашке уже хотелось домой. Разобрать сумки, подарить подарки и закончить уже эту одиссею. А ведь ещё предстояло разговоры разговаривать и рассказы рассказывать — тоже дело энергозатратное. Но Паха терпел. Потому что Рашу была обещана прогулка. Потому что Алу нужно было подольше побыть на вольном воздухе, чтобы хоть как-то подзарядиться природной энергией. «Консервированная» — это не то. Разница как между армейским сухпаем и домашней стряпнёй тётушек. Вроде и сытно, и даже вкусно, но… Или как между холодной тушенкой и свежим шашлычком из рук Семёныча.

Кстати о подарках. Раз они уже тут и Алу уже очухался после эпического знакомства с Серафимой, то, может, и знакомство с дядь Женей Семёнычем выдюжит? И Пашка принялся потрошить баул с покупками, в котором львиную долю объема занимали всякие рукодельные приблуды для Жеховых дам.

Старый партиец, он же кузнец, он же хуторская власть, нашёлся сам. Притопал гнать Серафиму из ледника, чтобы не простудилась. Про Алу он знал, потому что помогал Ольге быстренько воплотить некоторые задумки, приуроченные к прибытию гостя, а потому отреагировал спокойно и без явно выраженного интереса. Разве что полюбопытствовал:

— Маг? — и, получив утвердительный кивок, уточнил: — Хороший?

— Дядь Жень! А то ты не знаешь, кто это! Не дави на парня! — потребовал Паха, обмениваясь с кузнецом рукопожатием. — Хороший. Только пока замученный. Вот придёт в себя, тогда и спросишь. На, держи свой заказ, — и всучил Жеху трехведерный баул, в котором перекатывались мотки и клубки всяческого камвольного бутора и что-то загадочно погромыхивало. Семёныч заглянул внутрь и поднял на Пашку ошалелые глаза.

— Твою ж в бога душу мать! Ты, мля, сбрендил столько приволочь? И как я это между ними двумя делить буду?

Мда. Учитывать такие нюансы юного Пашку жизнь ещё не научила.

Ольга и Серафима совершенно бессовестно хихикали. А ведь стояли тихонько в сторонке, как приличные, и героически сдерживали свое любопытство. Ну, серьёзно! Думаете, легко удержаться и не сунуть нос в клубочки-тесёмочки? Мужикам не понять!

— Ты баульчик верни поскорее, дядь Жень, — ехидненько попросил обиженный Пашка: он так старался, а получил ответочку — аж икается. — А то нам еще кучу барахла до крепости дотащить надо.

Жех зыркнул так, что Алу, который держал это самое барахло в охапке, попятился.

— Я тебе кое-что получше дам, — пришла на помощь Серафима и ринулась в свои закрома. Через пару минут она появилась со здоровенной корзиной и деловито помогла Алу аккуратно сложить вещички. В процессе была обнаружена книжка для Митьки, которую Сима немедленно изъяла — парню читать нечего. А Пашка когда еще соберётся кóреша навестить? Пришлось и для Митькиной сестренки подарочек выдать, чтобы дитё не расстроилось. Заодно распотрошили тюк с сухофруктами на сладкие гостинцы. За сухофрукты Пашка был смачно расцелован обеими дамами. А немного подзабытый гость наблюдал эту семейную идиллию и никак не мог поверить, что эти люди знакомы между собой меньше года. Это было так удивительно! Алу даже о своей семье в этот момент не вспомнил.

Как бы ни было приятно под вольным небом, а время неумолимо катилось к обеду, и Ольга засобиралась к своим обязанностям.

Вот тут апрольца ждало ещё одно маленькое потрясение. На призыв наездницы явились не два нгурула, как он ожидал, а пять. Трое новичков были явно постарше Тыри, но младше Раша. И что удивительно, все трое стояли ровнёхонько по линейке. Блюли паритет.

— О, поросята! — обрадовался Пашка. — И откуда вы такие счастливые?

Лапы и подбрюшья всех троих были такими грязными, как будто они форсировали болото. Тем не менее, приветственный ритуал был выполнен. Каждый из грязнуль получил от Пашки шлепок по лбу и в ответ радостно рявкнул. Ну, это Алу показалось, что радостно. Хотя причин думать иначе не было ни одной. Пятёрка шипастых эманировала таким благодушным умиротворением, что Алу забыл держать свою гипсовую маску и даже улыбался.