Такой специализации — маг-проклятийник в принципе не существовало. Проклятьями назывались некие узконаправленные энергетические воздействия любого свойства, чаще негативного. Отсюда термин «проклятье». Просто эмоциональный маркер. Спецы Эрика сделали вывод, что в данном случае это, скорее, всего какая-то формульная клановая разработка, вроде успокоительных воздействий. А уж этими заклятиями владеет всякий маг, если хочет. В арсенале самого Раима было их семь базовых разной степени воздействия. От лёгкого и кратковременного — внезапное возбуждение сбить. До убойного и долгосрочного, способного унять впавшего в раж боевика. Ну и обездвиживание до кучи. Тоже разновидность проклятия, правда с задействованием ментальных приёмов.

Успокоительному, кстати, никакие щиты не препятствуют, как и целительским техникам. Если, разумеется, маг вполне осознанно не закрывается от любого стороннего влияния.

От обеда с величествами Раим технично уклонился, мотивировав желанием перекусить с коллегами и за едой еще раз обсудить проблему. Эрик сделал вид, что не понял истинной причины — Рэм не желал тратить время на этикет. И вообще, Эрик все чаще замечал, что отношения с верным Шенолом неуловимо изменились.

Старому другу было на что обижаться. Эрик это понимал. Недооценили они с братом степень привязанности Раима к странноватой земной женщине и раз за разом ставили её то на острие атаки, то в эпицентр удара. И перешли черту. Личная верность Шенола осталась неизменной, но перестала быть безусловной. Вот и сегодня Рэм прибыл на помощь по первому требованию, хотя у него даже заместителя нет. Прибыл через полчаса после получения записки без единого возражения, все бросил. И старается побыстрее вникнуть в проблему. А от личного общения уклонился. Это понимание противно тянуло за какую-то струнку в душе. И просила ведь Серафима хотя бы на полгодика оставить чету Шенолов в покое. Эрик бы рад, но иначе не получается!

Эриковы мозгокруты никак не ожидали, что сам лавэ Шенол выкажет желание разделить с ними трапезу, дабы времени не терять. Жест оценили. И удивились, что знаменитый лавэ ел очень умеренно, несмотря на весьма щедрый стол.

— Может быть, еще что-нибудь заказать? — принимающая сторона старалась быть предупредительной.

— Нет-нет, спасибо, очень вкусно. Я съел достаточно. Чрезмерная сытость мыслительной деятельности не способствует, а нас ждет работа, — любезно пояснил Раим свой отказ и перевел тему. — И все-таки как? — Раим кивком поблагодарил лакея, поставившего перед ним чашку с традиционным травяным напитком. — Как он навесил это клятое проклятие. Каким жестом? С какого расстояния?

Произнес и замер, всматриваясь в лакея, который невозмутимо обслуживал коллег.

— Ну-ка, ну-ка, любезный! — Эриковы мозгокруты с удивлением уставились на именитого гостя. Это он им? Ан нет, видимо, лакею, потому что тот так и замер, глядя на лавэ со страхом и ожиданием. — Скажи вслух, что ты сейчас подумал про глаза и про то, что это все знают.

Лакей изумился так, что не сразу собрался с мыслями: обычно его не замечали, и вдруг сам лавэ к нему обратился. А потом с великим усилием выдавил из себя:

— Если маг хочет проклясть, он смотрит в глаза. Про то все знают.

Повисла даже не тишина, а пустота. Коллеги, включая Шенола, пребывали в состоянии, близком к нокауту. Жабрами они хлопали, короче. Что сам лавэ, что Эриковы спецы были настолько крутыми ребятами, что банально забыли про этот способ слабосилков, о котором даже простецы в курсе. Не нужно быть великим и ломать щиты, нужно просто перехватить взгляд и удерживать его пару вздохов. Умение мало-мальски держать концентрацию и манипулировать чистой силой, больше ничего не требуется. А если формула проклятия составлена грамотно, то на него и специальные обереги не среагируют. Вот недаром все трое вспоминали про успокоительные заклятия. Тоже ведь, по сути, проклятия, призванные изменить чувства человека.

Кажется, мозгокруты пришли к таким же выводам.

— Если формула построена как благопожелание, то никакая защита не среагирует, — задумчиво сказал первый.

— А на что реагировать? — поддакнул второй. — Ты умный, ты лучший, ослабь самоконтроль, и будет тебе хорошо. При подобной формуле можно и в глаза не смотреть, такой конструкт, скорее всего, пройдет сквозь щиты. Но любителя гляделок нужно поискать…

— Вот уж не проблема — выудить из головы Варима этого глядельщика. Как бы я сделал, если бы мне понадобилось провернуть подобное с незнакомцем? — рассуждал вслух первый.

— На галерее? Самое простое — пойти на встречу. Привлечь внимание… да хоть резким жестом — и готово.

Конечно, они его нашли.

Собственно, Раим был уже не нужен, но он счёл правильным дождаться пока дознаватели закончат с новым клиентом. Под пологом невидимости, разумеется. Он, как Попечитель, обязан узнать из первых рук и без купюр, по чьей злой воле его наездник попал или мог попасть в такую щекотливую ситуацию. Будь у Павла меньше выдержки и чуть больше столь культивируемой аристократами спеси, и конфликт неизбежен. А с ним и колоссальные репутационные потери и для землян, и для их величеств, которые этим наглым землянам так благоволят. План почти безупречный. Осталось узнать «кто вдохновитель?» и «зачем?».

— Итак. Зачем вы напали на гвардейца его короны, находившегося при исполнении? Мысль о последствиях не беспокоила?

— А что такого я сделал? — нахально ответил задержанный. — Пошутил немного над знакомым, который в обеденное время прогуливался по галерее. В чём преступление?

— В конечном итоге вы злоумышляли против наездника. Законы помните?

— Умышлять и сделать — вещи разные, — нагло заявил шутник. — Я на наездника даже не смотрел!

Один из спецов Эрика сдернул невидимость и кивнул дознавателю, чтобы тот уступил место перед зафиксированным клиентом. Можно было позволить дознавателю еще помордовать негодяя круговертью повторяющихся вопросов, чтобы самоуверенности поубавилось. Но их величества ждали результата. Да и лавэ Шенол терпением не отличался.

— Вы понимаете, с кем разговариваете? — спросил мозгокрут. Клиент побелел. — Для меня ваша вина очевидна. А вот её степень мы с вами сейчас определим. Так какое вам дело до заговорщиков?

Новый поворот в допросе заставил лавэ хмыкнуть и задрать бровь. Хотелось выйти из-под полога и кулаками выбить из мерзавца все нужные сведения. Больше двух месяцев минуло, а от слова «заговор» Раима все еще потряхивало.

Задержанный глядун долго не запирался. Да, поддался порыву, когда увидел на галере колоритного наездника, которого все знали как землянина. А ещё все во дворце знали, что именно земляне виноваты в низложении Королевского совета. Вот и решил отомстить хоть так.

Да-да, именно так: виноваты в низложении, а не спасли законных властителей от покушения.

Какое дело этому проклятийнику (талантливому, кстати) до заговорщиков? А он, оказывается, принадлежал к одному из вассальных кланов председателя Сибаса, пережуй его пустота по сотому кругу. И теперь этот клан потерял источник дохода, потому что занимался переработкой чего-то там с арендованного у короны рудника, который этот самый Сибас практически присвоил. И налоги платились отнюдь не короне. А наш мстительный типус был пристроен в административный аппарат, ведающим приисками и рудниками, чтобы лоббировать интересы покровителя. И, зацепом, своего клана. А теперь лоббировать стало нечего и дальнейшее комфортное трудоустройство переходило в разряд маловероятных. Потому что их величества хоть и молоды, а не дураки. Административный штат неспешно, но неотвратимо обновлялся.

— Будешь требовать наказания по закону? — спросил Эльзис Раима некоторое время спустя. Они беседовали не в кабинете, а в личной гостиной величества номер раз, куда, кстати, главного наездника доставил гвардеец-ходок. В приказном порядке.

— На ваше усмотрение, ваше величество. По факту жертвой был ваш гвардеец. Вам и наказывать, — Раим откровенно уклонялся от принятия решения.