Поэтому я сказал: – Посмотрим, как Инни будет чувствовать себя завтра, да?

Она кивнула, спрыгнула с колен Сальваторе и подбежала ко мне. Я поднял её, обнял и поцеловал в лоб.

– Ti voglio bene, piccola. (Я люблю тебя, малышка)

– Ti voglio bene anch'io, papà. (Я тоже люблю тебя, папа)

Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и снова поцеловал её в лоб. Моё сердце разрывалось от боли.

– Ты сможешь подняться в свою комнату одна? Папе нужно поговорить с zio на минутку. (с дядей)

Она кивнула, взяла белого мишку с дивана и убежала наверх.

Сальваторе облегчённо выдохнул спустя несколько секунд мучительной тишины. Он распустил тугой пучок и провёл пальцами по волосам. Он был растерян и расстроен. Опечален, как и все мы.

– Что на самом деле случилось, Сандро? – спросил он с трудом.

Я сам почувствовал, как моё тело накаляется от разочарования и гнева, подпитываемого чувством вины. Я чувствовал, что всё, что случилось, было лишь моей виной. Если бы я вошёл в квартиру вместе с ней, возможно, она бы не лежала сейчас в постели на сильных транквилизаторах. И ей не пришлось бы ехать в больницу. И, что самое важное, её первый раз не был бы отнят силой.

– …Её бывший – парень, с которым она встречалась, преследовал её. Месяц назад я обнаружил фиолетовые синяки на её шее. Как будто кто-то душил её…

Сальваторе громко выдохнул и резко встал, выругавшись по-итальянски, нервно шагая взад-вперёд.

– Алессандро. Что. Случилось. Сегодня вечером?

– Он изнасиловал её, Сальваторе. Он воспользовался теми восемью минутами, когда я оставил её, чтобы поговорить с тобой по телефону, и изнасиловал её, – выпалил я.

Сальваторе замер. Всё его тело оцепенело, он поднял на меня нечитаемый взгляд.

– Ты видел синяки на её шее месяц назад… И ты оставил её наедине с ним?

ИНГА

– Папа сказал, что ты больна, Инни, ты в порядке? Что болит?

Ничего уже не болит.

Я лежала не моргая. Элиза лежала рядом со мной под одеялом, обвив рукой мою шею, и моё тело вздрагивало от прикосновения. Я игнорировала это. Это просто Элиза. Я не хотела так реагировать на неё.

Поэтому я сказала: – Я в порядке, малышка. Всё хорошо. Просто устала.

– Папа сказал, что какой-то плохой человек сделал тебя больной. Это правда? П-плохой человек сделал тебе больно, Инни?

Мой разум заставил меня вспомнить, как Энрико силой овладел мной. Он говорил мне в старшей школе, что никогда не будет принуждать меня, что будет ждать. Но он сделал это. Боже, он был таким другим раньше. Когда мы встретились, он был таким милым и добрым.

Но потом он стал более агрессивным и собственническим.

Что случилось с тем Энрико?

Я всхлипнула и прижалась губами к её лбу.

– Да, один парень сделал. Но он не всегда был плохим человеком.

– А каким он был? – любопытно спросила Элиза.

~ Воспоминания Инги ~

– Федерико! Что ты делаешь?! – захихикала я, толкая своего лучшего друга.

– Да ладно, Инга, просто одно объятие. Обещаю быть нежным, – широко улыбнулся он и поднял правую руку. – Вот мой мизинец.

Я улыбнулась, закатывая глаза, и бросила книги в шкафчик.

– Что тебе надо, Феде?

Федерико задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку.

– Даже не знаю… Если я приглашу тебя на свидание в ресторан, ты согласишься?

Я замерла и посмотрела на него с беспокойством.

– Феде, не говори так. Я встречаюсь с Энрико, и ты знаешь, какой он. – я отвернулась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем от воспоминаний о прошлом.

– Да ладно, Инга. Ты можешь найти кого-то лучше этого парня. У него серьёзные проблемы с гневом, и он причиняет тебе боль.

Я нахмурилась и покачала головой.

– Нет, он не причиняет. И он не такой. Он просто так заботится обо мне.

– О, да, – фыркнул Федерико, закатывая глаза. – Конечно. Прижимать тебя к шкафчикам и кричать на тебя из-за того, что твоя юбка слишком короткая, – это «забота»?

– Энрико действует из лучших побуждений. Он потом сказал мне, что не хотел, – я пожала плечами, и на моём лице появилась лёгкая улыбка. – Это была ошибка, и потом он сказал, что любит меня.

Федерико застонал и провёл руками по рыжим волосам.

– Послушай. Он манипулирует тобой. Он использует тебя, вчера я видел его с Марией. А сегодня слышал, как он хвастался, что переспал с ней в своей машине.

– О ком мы тут говорим, Федерико? – агрессивный голос ворвался в наш разговор. Рука Энрико сжала моё плечо, крепко. Слишком крепко.

Федерико наблюдал, как я неловко ёрзаю, и схватил меня за запястье, пытаясь притянуть к себе.

– Отпусти её, Энрико. Ты делаешь ей больно.

Энрико в ответ сжал хватку сильнее, и я закусила губу, чтобы не всхлипнуть.

– Инга не выглядит пострадавшей. – он наклонился к моему уху. – Тебе больно, детка?

Это было так завораживающе. Его голос, его запах. И поэтому я сказала: – Н-нет, я в порядке, Феде. Иди, я позвоню тебе.

– Ты издеваешься? Инга, он причиняет тебе...

– Она сделала свой выбор. А теперь убирайся, чёртов любопытный придурок, – прорычал Энрико.

После нескольких минут напряжённой битвы взглядов между Энрико и Федерико, Федерико покачал головой и ушёл, бросив на меня последний взгляд через плечо.

Но в следующее мгновение моя спина с силой ударилась о шкафчики. С моих губ сорвался всхлип, когда голова стукнулась о металл. Боль.

Мои глаза встретили пылающий гневом взгляд Энрико.

Я могла бы умереть от того, как интенсивно он смотрел.

– Какого хрена это было?! А? – его голос прогремел на весь коридор.

– М-мы просто разговаривали, Энрико. Феде мой друг.

– Нет, он пригласил тебя на грёбаное свидание, – перебил он.

– Да, но... я сказала, что не могу.

– Мне плевать, ты приходишь сегодня вечером ко мне и остаёшься. И даже не думай звонить ему.

Я нахмурилась. Сегодня день рождения моего папы.

– Энрико, я не могу. Сегодня семейный вечер, и папа...

– Мне плевать, – прорычал он.

Я всхлипнула, вздрогнув от его жёсткого тона.

– …Энрико, я не смогу как в прошлый раз. Ты запихнул слишком много мне в глотку, и мне было некомфортно. Я чуть не задохнулась.

Он усмехнулся, покачивая головой. Его рука схватила прядь моих волос и дёрнула.

– Практика всё делает совершенным. Когда-нибудь научишься принимать меня всего.

16

16

АЛЕССАНДРО

~ Следующая ночь ~

– Марчелло, – позвал я, войдя в просторный склад. Его люди стояли кругом вокруг этого подонка, которому суждено было умереть. Человек, которого я позвал – Марчелло – вышел из толпы. Его властная аура шла с ним, когда он уверенно направился ко мне.

– Эй, приятель, посмотри, кого мы тут поймали, – его испанский акцент был безошибочен. Мужчина широко раскрыл руки и притянул меня в крепкие братские объятия.

– Привет, Марчелло, как жизнь? – спросил я, отвечая на объятие, прежде чем отстраниться.

– Да, довольно скучно, если честно, – пожал он плечами, но его лицо засияло, и он повернулся к группе мужчин за спиной. – Но мы приехали в Рим, и ты дал нам чёртовски весёлое развлечение, – улыбнулся он, хлопнув меня по спине, и направился обратно к группе.

Я последовал за ним, пока мои глаза искали знакомые лица.

Здесь было много знакомых лиц. Тех, кого я встретил ещё в подростковые годы, когда пытался спасти Массимо, когда он ушёл в самоволку.

– Лады, парни. У нас сюрприз. Один из моих лучших друзей здесь, чтобы разобраться с этим подонком, – толпа расступилась, открывая окровавленного Энрико. Его лицо было покрыто синяками, тело было обнажённым и избитым, синяки покрывали каждую часть его тела. – Этот тип изнасиловал девушку моего друга. А я ненавижу насильников.

Толпа злобно зарычала.

– Так что Алессандро выпала честь убить этого ублюдка самому.

Я знал, что делаю. Я осознавал последствия. Но я собирался сделать это, потому что он заслуживал смерти, и я знал, что если позволить властям разбираться по закону, Энрико отпустят через несколько лет.