Я взял пистолет у одного из членов банды – Оскара, если быть точным, – тот уважительно кивнул и отошёл с моего пути. Моё лицо было каменным, когда я шагнул к всхлипывающему Энрико. Он дёргал свои оковы, его глаза были прикованы к пистолету в моей руке. Костяшки болели от сильной хватки, но я знал, что обратного пути нет.

– П-пожалуйста, мужик. Н-не делай этого.

Я быстро взвёл курок и выстрелил ему в коленную чашечку. Он взвыл от боли, когда кровь хлынула из раны, и его левая нога обвисла.

– Не умоляй меня. Не смей даже думать о том, чтобы произнести слово «прости».

Он застонал, покачал головой и сильнее дёрнул верёвки, привязывавшие его к столбу.

– Н-не делай этого. К-клянусь, я оставлю её в покое.

Я фыркнул, мой палец стал легче на спусковом крючке.

– Разве Инга не умоляла? Разве она не просила тебя остановиться, когда ты самым ужасным образом надругался над ней? Что заставило тебя выбрать её, сделать ей больно? Причинить ей боль, а?

Он дрожал от моего жёсткого тона, его голос стал шёпотом.

– Она слишком добрая и лёгкая ж-жертва, – поморщился он. – Если ты убьёшь меня, она н-никогда тебя н-не простит.

Я сухо рассмеялся, снова взводя курок, и вонзил взгляд в окровавленное лицо Энрико.

– Мне не о чем беспокоиться. Потому что она никогда не узнает.

Я нацелил пистолет на его правое колено и нажал на спусковой крючок. Он громко завыл и схватился выше ног, стеная от боли.

– Я хочу, чтобы ты страдал так же, как страдает она. Ты разрушил её.

Я выстрелил в его правую руку, затем в левую. Кровь лужицей растекалась по полу вокруг него, пропитывая его обнажённое тело, пока он всхлипывал и рыдал.

Я вернулся домой около полуночи, мои ноги тащили меня в спальню, где я нашёл Элизу и Ингу, обнявшихся и крепко спящих. Инга стонала и резко вздрагивала, пока Элиза спала крепко, уткнувшись головой в грудь Инги.

– Нет... – прошептала Инга на выдохе.

Я снял куртку и опустился на колени рядом со всхлипывающей Ингой. Я сильно нахмурился, поцеловал её в щёку и тихо зашептал успокаивающие слова. Её тело заметно дрожало, а гладкая, мягкая кожа покрылась крошечными мурашками. Её кожа стала бледнее, чем раньше, приобретя тусклый оттенок.

– Энрико, пожалуйста... Не надо.

Мне очень хотелось сказать ей, что я разобрался с ним. Что я избавился от него. Что ей больше не нужно беспокоиться или бояться. Но я не мог, потому что она никогда бы меня не простила.

– Ты в безопасности, – прошептал я, поцеловав её в лоб, прежде чем скрыться в ванной.

Я снял одежду и скользнул под душ. Моё тело погрузилось в тёплую, парную воду. Напряжённые мышцы расслабились, тело медленно успокаивалось, но мысли неслись с бешеной скоростью. Это было невыносимо. Мой разум кипел от негодования к парню, который причинил ей такую боль. Она была напугана. Её тело было в постоянной защите.

Она больше не была той беспечной, жизнерадостной девочкой. Но, с другой стороны, она терпела его долгое время, и я задавался вопросом, была ли она вообще когда-либо счастлива.

Я провёл мочалкой по телу, смывая грязь и засохшую кровь с мылом. Отросшие волосы намокли и прилипли ко лбу от влажности.

– …Алессандро? – я услышал робкий голос.

Обернувшись, я увидел Ингу, закрывающую дверь душевой кабины. Её тело было полностью обнажённым, и вскоре капли воды начали собираться на её коже. Она дрожала, и как бы я ни хотел быть хорошим парнем и обнять её – мой член думал иначе.

Её тело было идеальным.

Она была стройной девушкой с прекрасными изгибами, которые свели бы с ума любого мужчину. Её груди были упругими, а слегка потемневшие соски затвердели. Как бы я ни старался, мой взгляд скользнул ниже по её телу, остановившись на безупречно выбритой киске.

Я покачал головой и сделал неглубокий вдох.

– Что случилось? Я разбудил тебя?

Она покачала головой и сделала шаг ближе ко мне.

– Нет, я ждала тебя. Я… не могу заснуть без тебя.

Когда она оказалась прямо передо мной, вода стекала по её лицу, она обвила мою шею руками, притягивая меня ближе. Поскольку я был выше, я притянул её к себе, пока мы не оказались кожей к коже.

Она подняла на меня свои печальные глаза, маленькая гримаса скривила её губы.

– Почему ты так заботишься обо мне? – прошептала она с тихим всхлипом. – Почему ты не относишься ко мне как Энрико?

– Потому что ты сделала так много для меня и моей дочери – ты теперь большая часть нашей жизни, и я не обижаю тех, кто мне дорог.

Она уткнулась головой мне в грудь и заплакала. Я медленно закрыл глаза и крепко обнял её, подняв и перенеся на скамейку в душе. Она села ко мне на колени – прямо на мой огромный стояк, который я изо всех сил пытался контролировать – и плакала у меня на шее.

– …Почему он сделал мне больно? За что?

Я взял её лицо в свои руки, обхватив щёки и вытирая большими пальцами слёзы под глазами.

– Потому что он урод. Настоящие мужчины никогда не обижают женщин.

Инга долго смотрела на меня с приоткрытыми губами и влажными глазами. Она изучала меня глубоко и внимательно. Её дыхание замедлилось, сердце перестало так бешено колотиться – оно успокоилось. Слава богу.

Затем она склонила голову вниз и завладела моими губами.

Я не знал, разумно ли отвечать на этот отчаянный поцелуй, – но я ответил.

Я медленно закрыл глаза и поцеловал её мягкие губы в ответ с той же медленной, желанной страстью. Я обвил её руками и притянул к себе. Наши тела идеально подходили друг другу, когда она начала тереться бёдрами о мои. Мой член болезненно твердел у её живота, и мой разум кружился от желания и грязных мыслей.

Мыслей о том, как я грубо беру её сзади в этом душе. Наблюдаю, как она извивается вокруг меня или подо мной. А я слушаю её сладкие стоны и чувствую, как её киска сжимается вокруг моего члена. Мыслей о том, как её длинные каштановые волосы будут обёрнуты вокруг моих пальцев, пока я жёстко вбиваюсь в неё.

Но она не была готова. Она пережила так много, и я не собирался торопить её.

Я застонал в поцелуй, лизнул её нижнюю губу, а затем разорвал наши губы.

– Детка, ты не готова. Мы не можем сделать это сейчас. Я не хочу причинять тебе боль, – прошептал я прерывисто.

Она нахмурилась.

– Это из-за того, что сделал Энрико? Ты думаешь, я сломана?

Я глубоко вздохнул и покачал головой.

– Нет, нет, совсем нет. Ты не сломана, детка. Ты совершенна. Я просто не думаю, что ты готова к этому после всего, что случилось. Я хочу подождать. Понимаешь?

Она закусила покрасневшую губу зубами.

– …Хорошо.

Я мягко улыбнулся, облегчённо выдохнув. Я не хотел торопить её. Она была слишком важна для меня, чтобы рискнуть тем, что могло бы её сломать. Я помог ей встать со скамейки, и мы вышли из душа. Пар клубился вокруг нас, оседая на зеркалах капельками воды.

Я взял большое махровое полотенце и начал осторожно вытирать её. Сначала плечи, затем руки, грудь. Она стояла неподвижно, позволяя мне делать это, её глаза были опущены вниз. Я опустился на колени, чтобы вытереть её ноги, и почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения. Я замер.

– Всё в порядке, – прошептала она, и я продолжил. Я аккуратно вытер её бёдра, живот, спину. Каждое движение было медленным, аккуратным. Я хотел, чтобы она знала: мои руки – это безопасность. Не боль. Не страх.

Когда я закончил, Инга взяла второе полотенце и начала вытирать меня – так же осторожно, так же нежно. Её пальцы скользили по моей груди, по моим плечам, по животу. Она не смотрела мне в глаза, но я чувствовал, как её дыхание становится ровнее. Она успокаивалась.

Мы оделись в тишине. Я натянул боксеры и спортивные штаны, она – мою старую футболку, которая доходила ей до середины бёдер. Я взял её за руку и провёл в спальню, где на кровати, свернувшись калачиком, спала Элиза, посапывая во сне. Инга легла рядом с ней, я пристроился с другой стороны, обняв их обеих.

Она лежала неподвижно, я не видел её взгляда, но я чувствовал, что она не спит. Прошло несколько минут. Затем она повернулась ко мне. Я тоже повернул голову и посмотрел на неё.