– Твоя дочь, – сказала она. – Она будет счастлива. И ты будешь счастлива. Теперь ты готова вернуться?

Я смотрела в пустоту перед собой, чувствуя, как золотой свет внутри меня пульсирует в такт с сердцем.

– …Да, – прошептала я. – Я готова.

Мама накинула на меня чёрную вуаль. Она была лёгкой, но я чувствовала, как тьма тяжело накрывает меня, как укутывает в тишину и покой.

– Всё хорошо сейчас. Частота пульса была немного высокой, когда она очнулась, но, судя по всему, с ней всё в порядке. Зрачки всё ещё расширены, так что препараты всё ещё в организме, но доктор даст вам дополнительную информацию, – сказала медсестра, записывая что-то в планшет, затем подняла глаза и послала мне свою теплую улыбку.

– Спасибо, синьора. Мы ценим всё, что вы сделали для неё, – мой отчим широко улыбнулся и пожал ей руку.

Я нахмурилась, заметив, что Элизы и Алессандро в палате нет.

– …Папа, а где Алессандро?

Он наклонил голову, а Кьяра прищурилась. Они оба выглядели сбитыми с толку. Может, Алессандро пошёл перекусить или повёз Элизу домой. Малышка, наверное, была совершенно измотана, и я почувствовала себя ужасно из-за того, что натворила. Возможно, она даже травмирована тем, что увидела. Мне было стыдно перед Алессандро. Ни он, ни Элиза не заслужили того, что я им устроила.

– Дочка. – сочувственно начал отец. – Алессандро... Он решил прекратить то, что было между вами, дорогая. Ему было стыдно, что он взвалил на тебя свою ношу, ты ведь такая юная и только начинаешь жить. Поэтому он... ушёл.

Моё сердце остановилось.

– Он... Что?

22

22

~ ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ ~

АЛЕССАНДРО

Я тяжело вздохнул, сидя на парковке у школы моей дочери. Мне снова пришлось уйти с работы – в третий раз – потому что Элиза опять подралась. Иногда мне кажется, что у меня родился сын, а не дочь. Стоная, я вылез из чёрного Rolls-Royce и вошёл в чопорную школу. Ученики в своей форме богатеньких ребятишек спешили на уроки, обходя меня. Как бы я ни ненавидел эту школу – она была лучшей в Риме для детей её возраста.

– Синьор Феррари! Как приятно видеть вас здесь... опять! – секретарша – синьора Джорджия – широко улыбнулась, демонстрируя размазанную помаду на зубах.

– Здравствуйте, я пришёл забрать свою дочку, – я коротко кивнул пожилой женщине – ей было далеко за семьдесят. Она улыбнулась и накрутила свои бледные локоны на морщинистый палец, хлопая ресницами с размазанной тушью.

– Она сидит в приёмной, – она указала на знакомую дверь, и я кивнул, направившись туда. Открыв дверь, я увидел заплаканную Элизу. Её косичка, которую я делал целую вечность утром, была растрёпана, будто кто-то дёргал её. Колени были в ссадинах и царапинах.

– Иди сюда, воин.

Она тут же вскочила и бросилась в мои объятия, плача.

– Что случилось, малышка? Кто это с тобой сделал? – мягко спросил я, крепко обнимая дочь, втайне закипая от ярости. Это был третий раз, когда я видел Элизу в синяках. Но больше всего меня взбесил фиолетовый фингал под глазом, который красовался на её лице. – Расскажи, что случилось, кто это сделал?

Она покачала головой, вцепившись в меня мёртвой хваткой.

– Я просто хочу домой, пап. Пожалуйста, – отчаянно плакала она, заливая мою рубашку слезами.

Я вздохнул, взял дочь за руку и повёл из комнаты. Джорджия одарила меня своей непривлекательной, испачканной помадой улыбкой и помахала нам вслед. Я сдержанно кивнул и остановился, заставив Элизу замереть с вопросительным взглядом.

– Иди к машине, милая. Я приготовил тебе кое-что на день рождения, – я улыбнулся и поцеловал её в лоб.

Она приподняла брови с беспокойством. Я улыбнулся и кивнул в сторону выхода.

– Иди, мне нужно спросить кое-что у секретарши.

– Ты же не собираешься с ней флиртовать, да? А как же мама? – пробормотала она, теребя пальцы.

Я приподнял бровь и игриво подтолкнул её плечом.

– С чего ты это взяла, малышка? Никто не сможет заменить нам Ингу.

– Н-ну, просто говорю.

Я вздохнул и снова посмотрел на секретаршу.

– Эли, иди на парковку. В машине тебя ждёт сюрприз, а также бинты и закуски.

Я проводил её взглядом до машины, затем повернулся к секретарше, которая всё ещё откровенно пялилась. Она вздрогнула, когда увидела, как я сердито направляюсь к её столу. Мне надоело, что эта чёртова школа ничего не делает с теми, кто обижает мою малышку.

– Эй, синьора, – окликнул я, и с её лица схлынула краска. – Если это повторится; если я получу ещё один грёбаный звонок из этой школы с просьбой забрать мою дочь, и она вся будет в синяках, я сожгу это здание дотла. Вы поняли?

Она быстро закивала, поправляя очки.

– Н-ну, с-синьор Феррари, мы сейчас находимся в процессе смены руководства. Из-за некоторых ситуаций между учителем и нашим бывшим директором к нам переводят нового. И состав педагогов тоже меняется. Вы встретите всех на родительском собрании.

Я удивлённо приподнял бровь.

– И когда это?

– В пятницу. Через два дня.

Я проворчал и посмотрел поверх её стола на закрытый кабинет директора. Имя директора Шварц исчезло с таблички.

Я кивнул и тяжело вздохнул.

– Хорошо, увидим в пятницу.

Она коротко кивнула, и я повернулся к машине. Я увидел, как Элиза играет с пушистым подарком, который я ей купил. Маленький белый щенок прижимался к Элизе, пока она хихикала над милым созданием.

– Он такой милый! Спасибо, папочка!

Я улыбнулся, взъерошил её волосы и посмотрел на маленькое животное, которое чувствовало себя уютно на коленях у моей девочки.

– Пожалуйста, принцесса. Можешь также поблагодарить Сальваторе, он убедил меня купить тебе его.

Она широко улыбнулась и почесала щенка под подбородком.

– Такой маленький.

Я завёл машину, чувствуя удовлетворение, и поехал домой.

– Как ты его назовёшь? Это девочка. Ей нужно имя.

Элиза задумалась на мгновение, почесав голову и сосредоточенно размышляя. Она думала так усердно, пока не остановилась с улыбкой на губах.

– Я хочу назвать её Минни. Как маму, только с буквой «м».

Моя улыбка померкла, когда она снова упомянула Ингу. Я много плакал после того, что случилось в той больнице пять лет назад. Мне было больно, что я больше не чувствую её рядом с собой или не вижу её улыбки. У меня все ещё были те футболки, которые она называла своими, иногда они лежали рядом с моей подушкой, пропитанные её сладким ванильным ароматом. Все её вещи всё ещё были в нашем доме. Я никогда не убирал их. Это давало мне ощущение, что, возможно, она вернётся.

Я тяжело вздохнул, подъезжая к огромному особняку, над которым, казалось, нависло огромное серое облако. Всё было по-другому, когда Инга была здесь – она, казалось, освещала всё вокруг и делала всех счастливыми. Но теперь это был просто пустой дом.

Я приложил лёд к фиолетовому синяку под глазом дочки – она поморщилась.

– Папа, я в порядке. Я могу справиться с парой злых девчонок и мальчишек.

Я приподнял бровь, и мои губы скривились в гримасе.

– Мальчишек?

– Пап, пожалуйста, не переживай. Я в порядке.

Я тяжело вздохнул, глядя на мою упрямую девочку. Мне очень хотелось сказать ей одну вещь: твоя мама делала то же самое.

Боже, как я ненавидел, что Инга не была её биологической матерью. Я бы хотел, чтобы Инга была той, кого я встретил тогда, и, возможно, у нас была бы счастливая семья. Но нашу разницу в возрасте – из-за тупого числа – всё погубило.

– Можно спросить, почему они это делают? – мягко спросил я, убирая выбившиеся пряди с её лица.

– Они говорят, потому что я без мамы. О-они говорят, что Клаудия никогда меня не хотела, а когда я рассказываю им о моей настоящей маме – об Инни – они говорят, что она ушла, потому что тоже меня не хотела. – В её шоколадных глазах блестели маленькие хрустальные слёзы. У меня тоже навернулись слёзы.

– Ты не без мамы. У тебя есть мама, и она очень тебя любит. Она просто не может быть здесь, – я кивнул и прижался лбом к её лбу.