Доктор Галли закончил писать на планшете и повернулся ко мне.

– Похоже, у вас проблема с общением. Недостаток открытости друг перед другом. Алессандро, а что чувствуешь ты?

– Я чувствую, что живу в аду. Я буквально живу с дьяволом. Я остаюсь в том доме только потому, что Элиза не должна расти без полноценной семьи, даже если её мать – самая известная в Риме блудница, гуляющая и днём и ночью.

Всё, что я делаю, – ради моей девочки. Она – моё всё. Элиза получила всю мою любовь. Она не виновата, что родители не ладят.

– Элиза, где она сейчас? Я думал, вы больше не доверяете своему брату присматривать за ней, – закончив записывать мою тираду, доктор снова посмотрел на меня.

– Она с новой няней, – ответила Клаудия. – С той, о которой Алессандро уже думает, как бы её трахнуть.

– О, опять поехали! Я уже объяснял это в машине, ей, блин, восемнадцать, чёрт возьми. Она могла бы быть моей дочерью! – проворчал я, отодвигаясь от неё на стуле.

– Как её зовут? – спросил Галли.

– Инга. Инга Вершинина, – ответила Клаудия. – Она просто русская куколка. Шикарные волосы, высокая. У неё есть фигурка, – она покосилась на меня. – Не правда ли, Алессандро?

Отвали, чёрт возьми.

– Нет. Ей восемнадцать, мать твою, – я покачал головой и встал. – Знаешь что, поехали, мы уходим, – пробормотал я и направился к машине.

Когда я сел за руль, то не мог перестать представлять Ингу. Она была красивой, нет, к чёрту, я звучу как школьник. Она была чертовски сногсшибательной. У неё были аппетитные изгибы, и её упругая попка так и выделялась в юбке, которая была на ней сегодня.

Я застонал и провёл руками по густым, зачёсанным назад волосам. Теперь я думаю о ней. Merda. (Дерьмо).

– Мы можем уже ехать? – спросила Клаудия, усаживаясь на своё место. Её волосы были растрёпаны, а накрашенные губы размазались за пределами контура.

Мне надоело это дерьмо.

– Знаешь, – начал я, выезжая со стоянки. – Если собираешься изменять, делай это, когда меня нет рядом. Не нужно тыкать мне в лицо тем, что у меня дерьмовая жена.

Она фыркнула и закатила глаза, начав поправлять макияж и волосы в зеркале.

Всю дорогу мы молчали, и это хорошо – никаких ссор, потому что у меня и так голова раскалывалась, а хотелось просто зависнуть с парнями.

Когда мы приехали домой, я заметил машину Массимо на подъездной дорожке и почувствовал, как закипает гнев.

– Этот ублюдок, – процедил я.

Я быстро направился к входной двери, Клаудия семенила сзади, пытаясь открыть дверь. Я ворвался внутрь и застал его целующим нашу няню в гостиной. Его руки сжимали её задницу, сдавливая её через юбку.

Я прочистил горло, пытаясь привлечь их внимание, и когда они наконец заметили меня, Инга покраснела, а Массимо самодовольно ухмылялся.

– Какого чёрта здесь происходит?! Массимо, какого хрена ты творишь в моём доме, придурок? – загремел я, нахмурив брови, лицо пылало от ярости.

– О, братец, я просто зашёл проведать семью, – он повернулся к Инге, которая всё ещё горела от смущения. – И тут встретил эту красавицу, – он улыбнулся и обвил рукой её тонкую талию.

Ту талию, которую я хотел обхватить, пока она наезжает на мой грёбаный член. Ту талию, которую я хотел придерживать, вбиваясь в неё. Господи, я бы разнёс её задницу, если бы она была моей.

– Отпусти её, она уже уходит. Правда, Инга? – прошипела Клаудия.

Я знал, что она дико ревнует, потому что они с Массимо спят друг с другом, и она, видимо, думала, что это «их» история. Но Массимо не хочет одну женщину, он хочет всех.

– Да, вы правы, Клаудия, простите...

– Синьора Феррари, дорогая, – поправила она бедную девочку с натянутой улыбкой.

Инга кивнула и вышла.

– Боже, какая же ты сука, – пробормотал я, доставая телефон из кармана и набирая номер друга.

– Пронто? – ответил голос Никколо.

Я усмехнулся и вышел из комнаты, оставив Клаудию и Массимо наедине.

– Где вы... — я не успел спросить.

– Блин, это что такое? – раздался голос Сальваторе на фоне. – Эй, Алессандро? Кто эта молодая сладкая попка, которая только что вышла из твоего дома? – пробормотал он, причмокнув в трубку.

– Няня, даже не мечтай. И ты у меня дома? – спросил я, заходя в мою личную берлогу для мужских посиделок. Пристройку в саду.

– Я понял, что тебе нужна помощь, – засмеялся Сальваторе, и я закатил глаза.

– Вы знаете, куда идти, парни, – пробормотал я и повесил трубку, вздохнув.

Я взял бутылку виски и налил себе стакан. Услышав знакомый топот маленьких ножек, я улыбнулся и поднял глаза – в дверях кабинета стояла моя сонная малышка.

– Папочка? – позвала она.

Я улыбнулся ещё шире, поставил стакан.

– Да, zucca? (тыковка) – спросил я.

– Почему мама ложится спать с дядей Массимо? – пробормотала она сонным голосом.

– Потому что твоя мама – шлюха, – услышал я ответ Сальваторе.

Она обернулась и увидела Сальваторе и Никколо позади себя. Взвизгнув, она потянулась к Нику, который подхватил её и расцеловал её смеющееся лицо.

Ник передал её Сальво, который крепко обнял и поцеловал в лоб.

– Привет, дорогая, – прошептал он ей в лоб.

Я рассмеялся, залпом допил виски и поставил стакан обратно.

– Ладно, можно мне мою дочь? – рассмеялся я, и они отпустили её.

Я присел на корточки с улыбкой и раскрыл объятия, чтобы она вбежала в них.

– Папочка! – завизжала она, а я осыпал её маленькое лицо поцелуями.

– Почему ты не спишь? – спросил я, усаживая её на бедро и направляясь к дивану, Сальваторе и Никколо присоединились.

– Я хотела дождаться тебя, – просияла она, глядя на меня.

Я засмеялся и взлохматил её волосы.

– Ты вела себя хорошо? – спросил я, потянувшись за пультом.

– Да! Мне очень нравится Инни, она очень добрая. И суперкрасивая.

– Да, она такая... – я замолчал, поймав взгляды парней, которые смотрели на меня с выражением «ты хочешь её трахнуть».

– Так, тыковка, мультики с папой, дядей Сальво и Ником?

Она кивнула и прижалась ко мне, повернувшись к большому экрану.

– Свинка Пеппа или Губка Боб? – спросил я её с улыбкой.

– От Губки Боба ни хрена не научишься, так что Свинка Пеппа, – прокомментировал Сальваторе, откинув голову на диван.

Я вскинул брови от его выбора и уже занёс руку, чтобы ударить его в плечо, но Ник опередил меня.

– Следи за своим языком при моей дочери, – проворчал я, закрывая уши Элизы.

– Папочка, а что значит «ни хрена»? – спросила она, глядя на меня большими карими глазами.

Я закрыл ей рот и покачал головой.

– Не говори этого, тыковка, это плохое слово.

Она понимающе кивнула и повернулась к телевизору. Мы все сидели и смотрели мультики вместе.

Мои мысли были об Инге.

3

3

АЛЕССАНДРО

Я проснулся от запаха блинов и сладкого смеха моей маленькой девочки. Тёплые руки обвивали мою грудь, пока я ворочался на диване.

– Элиза, малышка, ты уже проснулась? – пробормотал я, притягивая её ближе.

Не услышав ответа, я с трудом открыл глаза.

– КАКОГО ХРЕНА!? – я резко оттолкнул Никколо, и он с глухим стуком свалился на пол.

– Чувак, какого хрена? Я спал, придурок, – простонал он.

– Ага, – фыркнул Сальваторе из дверного проёма. – У него на коленях. Так сладко спал. Малыш.

Я зыркнул на него, потёр затекшую шею и поднялся с дивана.

– Боже, сейчас слишком рано. Где моя малышка? – проворчал я, привыкая к солнечному свету, заливавшему комнату.

– Понятия не имею, – пожал плечами Сальваторе. – Я только что из ванной. Элизы уже не было.

– Кажется, я знаю где! – крикнул Сальваторе.

Он побежал в коридор и на кухню, мы за ним. Мы все застыли с открытыми ртами при виде того, что открылось нашим глазам.

Инга готовила на кухне, а Элиза сидела на стойке и жевала кусочек сыра. Её волосы были собраны в высокий хвост, на коленях лежали куклы.