– Алессандро, – услышал я голос Сальваторе за спиной. – Я не схожу с ума? Потому что я мог поклясться, что только что видел...

– Я знаю... – выдохнул я.

– Я думал, ты сказал, что её отец заставил её уехать в Милан.

– Я так и сказал, – простонал я. – Но, похоже, она вернулась.

– Ты пойдёшь за мамой, папочка? – спросила Элиза с заплаканными глазами.

Я кивнул, присел перед дочерью.

– Конечно, я сейчас вернусь, хорошо?

Она кивнула, и я выбежал из дверей. Я быстро прошёл по коридорам школы, пока не добрался до чёрного выхода, где парковались учителя. Я увидел, как она, шатаясь, опёрлась на машину. Её дыхание сбилось, она тяжело дышала, одной рукой держась за горло, другой – за сумочку.

Инга сильно изменилась. Любой мог бы заметить. Короткие волосы, осунувшееся лицо, худая фигура. Но я знал, глубоко внутри знал, что внутри она всё та же – и что сейчас она в ужасном состоянии.

Я сделал несколько шагов к чёрной Kia, у которой она стояла.

– Ты вернулась...

Она ахнула, её тело содрогнулось от моего голоса. Она замерла на месте, тяжело дыша. Я сделал ещё несколько шагов – каждый раз она вздрагивала, слыша хруст гравия под моими ногами.

– Сначала я не поверил, но мне нужно было убедиться самому, – снова заговорил я, медленно приближаясь. – Я не мог не задаться вопросом, та же ли это женщина, с которой я делил постель. Или та же, с которой я готовил завтрак для моей девочки, – я обошёл её и наконец встал перед ней, увидев знакомое лицо.

Моя рука скользнула к её щеке, где я погладил тёплую, влажную от слёз кожу. Я довольно вздохнул, чувствуя её кожу под своей. Медленно поднял её лицо, встречая заплаканные серые глаза.

– С возвращением, Инга. Я скучал по тебе – мы скучали по тебе.

А затем её глаза закатились, и она потеряла сознание, рухнув в мои руки. Я едва успел подхватить её, чувствуя, как её тело становится безвольным и тяжёлым.

Я сидел в той же больнице, что и несколько лет назад, разговаривая с врачом. Инга лежала на койке, бледная и неподвижная, подключённая к капельнице. Рядом с ней сидел молодой мужчина. Он назвался её парнем.

– Она упала в обморок из-за сильного стресса, – объяснял врач, глядя в планшет. – Её кровяное давление упало до критического уровня. Кроме того, у неё сильное истощение… Также проблемы с овуляцией, – продолжил врач. – Это связано с хроническим стрессом и резкой потерей веса. Организм буквально голодает. Ей нужно восстановить нормальный режим питания и снизить уровень тревожности, иначе последствия могут быть серьёзными.

– Я вижу в записях, что у неё были госпитализации несколько лет назад, – добавил другой врач. – ПТСР, панические атаки. Сейчас состояние усугубилось из-за недавнего стресса. Ей нужен отдых и поддержка.

Её парень, Дамиано, сжал её руку и что-то прошептал ей на ухо.

Но Инга не отвечала.

Дверь палаты с грохотом распахнулась, сбив доктора с ног, и вбежала моя Элиза, а за ней, запыхавшийся, Сальваторе в спортивных штанах и футболке. И с Минни – щенком Элизы – на руках.

– Господи, Эли, я слишком стар для такого марафона, – выдохнул он, сгибаясь, чтобы перевести дух.

Элиза подбежала к больничной койке, не обращая внимания ни на кого. Её глаза были широко раскрыты, полны слёз и надежды.

– Мамочка! – закричала она, бросаясь к Инге и обхватывая её за шею. – Мамочка, ты вернулась! Я так по тебе скучала! Не уходи снова, пожалуйста!

– Мамочка?! – с отвращением повторил Дамиано, отшатываясь.

Инга медленно открыла глаза. Её взгляд был мутным, но когда она увидела Элизу, слёзы покатились по её щекам. Она слабо подняла руку и погладила девочку по голове.

– Элиза... – прошептала она.

– Не уходи! – всхлипнула Элиза, прижимаясь к ней. – Ты обещала, что вернёшься! Я ждала! Я всегда ждала!

Инга ничего не ответила. Она просто обняла девочку, прижимая её к себе, и закрыла глаза.

– Простите, – выдохнул Сальваторе, поднимая сбитого с толку доктора. – У моей племянницы сила, как у запёртого быка, – пошутил он, хлопнув его по спине.

– Есть ли ещё члены семьи, о которых я должен знать? – заикаясь, спросил доктор, поправляя очки.

Дверь снова открылась, и вошли Кьяра, сестра Инги – кстати, очень беременная – с двумя маленькими мальчиками, которые спали на руках у их отца Маттео, и пожилая пара с отцом Инги.

В комнате воцарилась полная тишина, когда они все втиснулись в палату. Отец Инги смотрел на меня с ненавистью, а Кьяра многозначительно ухмыльнулась Инге. Напряжение было просто невыносимым.

– Ну и чёрт, – кашлянул Сальваторе. – Вот это сборище пингвинов.

– Сальваторе! – одновременно крикнули Кьяра и Инга, обращаясь к моему брату. Инстинктивно.

– Простите. Буду молчать.

25

25

ИНГА

Мой отец сурово смотрел на меня с осуждением, садясь рядом с Дамиано. Отец недолюбливал Алессандро с тех пор, как они встретились в больнице пять лет назад. Он говорил, что мне не нужен кто-то его возраста в моей юной жизни, что я не должна быть привязана к чужому ребёнку. Но я не возражала против Элизы, я считала её своей.

Отец строго спросил по-итальянски, его голос был жёстким, а диалект становился более заметным, когда он злился. Он спросил, почему Алессандро здесь, и сказал, что ему не следует быть здесь, когда нужно заботиться о ребёнке.

Я съёжилась, вздрогнув от его тона. На лице Дамиано заиграла лёгкая улыбка, он с гордостью смотрел на Алессандро, который выглядел крайне неловко и разозлённо. Сальваторе цокнул языком, подхватил Элизу на спину и оставил щенка на моей кровати.

– Ну, я видел стаканчики с йогуртом на тележке в коридоре, а больничный йогурт – это просто кайф, так что... Мы пойдём возьмём, – пробормотал он, выходя из комнаты, не забыв кивнуть Алессандро.

Доктор решил прочистить горло, разрывая густую атмосферу, наполненную мощным тестостероном, исходившим от сверлящих друг друга взглядами мужчин в моей палате.

– Я закончу с бумагами и принесу ваши лекарства, прежде чем тот, с кем вы уйдёте, подпишет вашу выписку.

Он выбежал из палаты, прижимая планшет к груди, а очки сбились на седые волосы. Оставив меня с этими сверлящими взглядами.

– Ты должен понимать, что здесь происходит и почему тебе следует уйти, – ядовито бросил мой отец в сторону Алессандро.

Челюсть Алессандро сильно сжалась, на шее выступили вены.

– Нет. Я не собираюсь совершать ту же ошибку, что и пять лет назад.

– Какого чёрта это было?! – закричал Дамиано, с силой бросая ключи от машины на туалетный столик. Я вздрогнула от громкого стука, стоя спиной к зеркалу. Мои руки стягивали платье через голову.

– Я не знаю, – холодно ответила я, не повышая голоса. Я натянула хлопковые спортивные штаны и светло-серую футболку, принадлежавшую Алессандро. Футболка была мешковатой и довольно большой. Ей уже было пять лет, а я всё ещё хранила её.

– Да нет, ты знаешь! Эта маленькая девочка назвала тебя мамой?! Как ты это объяснишь?

– Дамиано, я практически её мать, учитывая, что её отношения с настоящей матерью ужасны, – перебила я.

Дамиано замер с открытым ртом. Он не пытался скрыть свою злость.

– Ты будешь матерью чужому ребёнку, но не хочешь быть матерью нашему, – злобно выдохнул он, отстёгивая часы и бросая их на тумбочку.

Мои брови сошлись в разочаровании, и я медленно повернулась к нему – теперь уже без рубашки и кипящего от злости.

– Дело не в этом, Дамиано, ты знаешь.

Он саркастически фыркнул и закатил глаза.

– О да. Но это чушь! Настоящая причина в том, что ты всё ещё зациклена на мужчине, который бросил тебя пять лет назад. Ты не можешь двигаться дальше со мной, потому что всё ещё зациклена на этом Алессандро.

Я замерла.

– …Как ты узнал?

– Твой отец рассказал мне всё. Синьор Феррари был женат, когда встречался с тобой. Ты знаешь это, да?