— Прямо до Перводрева — четыре дня с вашими санями. Может, три, если лошадь не сдохнет и боги вас забудут. Туда — два.

Немир сразу отрицательно мотнул головой. Стал делать руками волнистые движения и страшно пучить глаза.

— Курганы, — сказал Радим. — Живых там нет. Вам же этого и надо.

— Чьи курганы?

— Да кто их знает… Очень старые.

Леонтий посмотрел в сторону дороги.

— Наверное, очень-преочень старые. Я не чувствую кладбища.

Я посмотрел на лежащего в санях задремавшего Микулу. Тёмная жилка под ухом стала ниже, почти дошла до воротника. Губы снова синели. Лазарева горечь оставалась на дне фляжки. Нужно спешить.

— Думаю, срезать путь – хорошая идея, - сказал я. — Веди.

Немир молча с раздражением, отвернулся, не умея объяснить в чем опасность. Радим кивнул и пошёл первым.

Старый ход свернул с тракта между низких сосен. До крганов мы ехали почти полдня. Под снегом выступали странные каменные круги и спирали. Боюсь даже представить, кто и сколько веков назад их тут сложил. Не удивлюсь, если это сделали еще неандертальцы. Ну или кто в этом мире вместо них в этих широтах обитал. Может, вообще динозавры.

Потом начались курганы, они были низкие, почти сровнявшиеся с землёй. Никаких крестов или других отметин о погребении. Но от того деревенского кладбища они разительно отличались. Там были просто земляные холмики, от которых лет через сто и следа не останется. А здесь наваливали огромные булыжники. Их занесло пылью и землей, сквозь камни проросли кусты, но все равно было ясно – это не природный ландшафт.

Лошадь в санях начала упираться. Конь Радима шёл спокойно, как и наш новый спутник. Внезапно он остановился и вынул маленькую костяную пластину висящую на черном шнурке. Бледная кость, тёмные резы, глубокая борозда посередине. Похожа то ли на толстую птицу, то ли на очень грудастую бабу с крыльями.

- Морана… - обессиленно прошептал Микула.

Радим провёл ножом по ладони. Кровь тёмная, густая потекла в борозду знака. Он замер, как столб. Глаза пустые, губы шевелятся.

Я бросил сулицу не дожидаясь результата заговора или что он там делал. И бросил точно, несмотря на то что практики в этом деле у меня маловато. Сулица прошла через грудь Радима, как через дым, и упала за ним в снег жалобно звякнув наконечником о камень.

— Он сейчас почти как я, — сказал Леонтий завороженно глядя на старого дружинника. – Но он живой. Я чувствую его тепло.

Первый курган просел. Потом второй.

Из снега взметнулась рука в старом железном наруче. Значит не динозавры и не неандертальцы. Пальцы вцепились в валун и рука стала вытягивать из кургана мертвое тело. Показалась голова без глаз. Потом плечи. Старый воин выбрался из кургана и встал. В груди торчало сгнившее древко или толстой стрелы или тонкого дротика.

За ним поднимался второй. Третий. Десятый. И так курган за курганом. Оказалось, в каждом похоронено не по одному, а сразу по несколько человек. Такая вот кладбищенская комуналка.

— Назад! — крикнул я. – Валим отсюда!

Немир рванул поводья разворачивая перепуганную лошадь. Первый мертвец дошёл до саней. Я ударил его топором в плечо, лезвие вошло и застряло, как в сыром дереве. Мертвец даже не качнулся. Я бросил топор, схватил сулицу и ударил в колено. Кость треснула, нога подломилась и мертвец упал. Но сдаваться и не подумал, пополз на меня как не до конца поломанный терминатор.

Немир рубанул другого по руке, она повисла на сухожилии, но мертвец продолжил идти. Топор застрял. Немир бросил его и перехватил оглоблю.

Микула выдавил:

— Р-р... од...

Земля под санями дёрнулась. Один единственный корень вылез из снега и схватил мертвеца за голень. Тот задергался, отломал себе стопу и хромая на оставшейся культе снова пошел на нас.

Я потянулся к знаку меры. Там полно смертей взятых у разбойников.

Нужно сделать откат в то время, пока Радим еще не вытащил свою пластинку и грохнуть предателя заранее. Ничего не получилось. Знак на груди ответил пустым холодом, будто стучишься в давно брошенную, промерзшую за зиму избу.

Я сжал зубы, потянул сильнее. От напряжения, кровь брызнула из носа и в голове зазвонили колокола. Время не двинулось. Смерти были во мне, но здесь они принадлежали не мне. В курганах Морана имела приоритет, это ее территория. Да и ее время года, к тому же.

Немир уже разворачивал сани. Лошадь билась, но слушалась. Полозья ударили по камням, сани дёрнуло. Я схватил Микулу за ворот и швырнул обратно под овчины.

Мертвецов становилось больше, но они были довольно медленными и тупыми. Это и спасало. Несколько вообще попали костлявыми ногами в щели между булыжников, дергались и не знали, как выбраться.

Сани пошли между курганами. Череп на шесте колотился так, будто смеялся над дурнями, сунувшимися в это страшное место. Сулицы, ножи, топоры в санях звенели, но толку от них здесь было мало. За спиной трещала земля. Радим всё ещё держал костяной знак, и не прекращал свое бормотание.

Мы почти выскочили из курганов.

Впереди уже был обычный лес. Снег там лежал по-человечески — без каменных кругов и куч булыжников. Лошадь увидела выход и рванула вперед сама.

Тогда сзади ударили копыта.

Внезапно, будто из неоткуда выскочил Радим на своём коне. Он был уже плотный. Кровь из руки перестала течь. Костяной знак висел у него на шнуре, почти черный в неверном зимнем свете.

Коротким копьём, этот гад, ткнул нашу верную лошадку. Лошадь закричала и споткнулась на полном скаку, падая и ломая ноги. Сани пошли боком, полоз налетел на камень, дерево треснуло. Меня бросило вперёд, Микула вылетел в снег, а Немира перекинуло через борт, и он ударился плечом о курганный камень.

Череп сорвался с шеста и покатился по снегу. Лошадь билась в упряжи. Кровь из ее груди вырывалась горячими парящими толчками.

Нас постепенно окружали мертвецы.

Одна рука вцепилась мне в сапог. Я ударил по кисти, кости треснули, пальцы остались на голени. Вторая рука легла на плечо. Я сломал локоть мертвеца. Мертвец не отступил только протянул ко мне вторую костлявую руку.

И тут я понял – они не хотят нас убить. Они хотят нас… задержать. Да и Радим мог ткнуть копьем не лошадь а меня или Микулу, это было даже проще. Но зачем?

— Они не у-убивают! — крикнул Микула. До него тоже стало доходить.

Он стоял на коленях, кровь из разбитой ладони капала на снег. Смотрел не на мертвецов, а на Радимаи на его костяной знак.

— К-кровь его... д-держит... их…

Я не сразу понял о чем он. Немир понял быстрее. Оно и не мудрено, он в этом мире с рождения живет, а я меньше двух недель.

Немир прыгнул на предателя с места, без разбега и раскачки. Радим ударил его рукоятью по лицу, потом ножом в плечо. Немир не остановился. Врезался в него всем телом. Обрубок руки прошёл под ремень, зубы сомкнулись на шнуре.

Радим впервые закричал, будто ему тоже откусывали ухо, как я тогда в Волчьих Лядах. Немир рванул головой и костяной знак сорвался с шеи старого дружинника. Только вот в чьей он на самом деле дружине состоял?

Кость скользнула по снегу прямо к Микуле, оставляя тёмную черту из свежей жертвенной крови. Микула упал на бок и накрыл её ладонью.

Потом мёртвые буквально захлестнули Немира своими телами. И Радима тоже.

Я бросился на помощь нашему проводнику.

Очередной мертвец встал передо мной. Я ударил его мечом по шее. Меч вошёл на ладонь и намертво застрял. Я ударил коленом в то место где раньше был пах, скорее по привычке. Результата ожидаемо не последовало.

Микула держал знак. Кость была в крови Радима. Парень достал нож и стянул левую рукавицу.

— Не надо! — крикнул я.

— Н-надо.

Он зажмурился, полоснул ладонь и залил кость собственной кровью

Ничего не произошло, мертвые, как перли вперед, так и продолжали переть.

Мертвец схватил меня за горло. Я ударил его головой в лицо. Череп треснул, но руки не отпустили.

Микула поднял знак обеими руками. Кровь стекала по костяным резам.