Она неторопливо прошлась по кабинету и села на диван.

— Он как голодный пес ждет, когда со стола упадет кусок ветчины, — проговорил Илья, продолжая возиться с кофемашиной. — Но пока не является большой проблемой.

— Он же дал вам две недели, — заметила Констанция.

— Получил немного власти и возомнил себя царем и богом. Быстро пройдет после первого же поручения от Анатолиев.

— Что ж ты ему не сказал это, когда он вас размазывал на собрании?

Илья в несколько шагов преодолел расстояние между ними и с громким стуком поставил на журнальный столик два кофе: один, с молоком, себе, один, черный, очевидно, для Констанции.

— Я, в отличие от тебя, не лезу в пекло при первой возможности. И не провоцирую всех по поводу и без. И особенно стараюсь не наступать в такие субстанции, как Нелидов.

— То есть, вам не нужно поймать Калиостро за две недели?

Вопрос прозвучал с явным вызовом, и Илья указал на нее пальцем:

— Вот об этом я и говорю. Ты считаешь, что свое отношение нужно демонстрировать сразу. Если не напрямую, то какой-нибудь мелкой издевкой…

— Это неправда…

Он одарил ее очень многозначительным взглядом.

— Я спросила серьезно: дело Калиостро срочное или нет?

Вранье, конечно, она подначивала его, но теперь решила сделать вид, что лишь вела профессиональный диалог.

— Естественно, почему ты вообще спрашиваешь? Книги — их дом, реальность — их тень. Что касается срока, который дал Нелидов: у него нет власти ставить мне такие условия. Он может попробовать, но быстро прикусит хвост. Больше того, я настаиваю на том, чтобы мы не выполняли его указание…

Констанция фыркнула: и этот человек осуждает демонстративное проявление неуважения?

— Но он постарается, чтобы на дело обратили внимание наверху, а этого нам не нужно. Поэтому затягивать с решением проблемы нельзя.

— Другими словами…

— Другими словами, работайте. Маловероятно, что вы действительно уложитесь в две недели, поэтому вас не должно волновать ничего, кроме того, чтобы закрыть эту охоту как можно скорее.

Все это звучало как-то слишком сложно: ей были совершенно неинтересны эти подковерные игры. Сделав глоток кофе, Констанция поинтересовалась, был ли уже разработан план.

— Сейчас коллеги выясняют новую личность Калиостро, — ответил ей Артур. — Они ищут всех, кто зарабатывает или возможно зарабатывает деньги мошенническим способом в интернете. Мы ожидаем результат в ближайшие дни. Здесь подключитесь вы.

— Надо было держать мое участие в тайне, — задумчиво заметила Констанция. — Если Калиостро каким-то образом удается узнавать о действиях Библиотеки, он узнает и обо мне.

— К сожалению, это невозможно, — покачал головой Илья. — Я не имею права допускать сотрудника Отдела по работе с читателями к материалам Основного Фонда без разрешения руководства и без соответствующих бумаг и поручений. Если бы всплыла такая операция, никого не волновало бы успешное ее завершение.

— Но мы держим в уме то, что кто-то может передавать информацию, — сказал Артур. — Поэтому предпримем меры.

— Хорошо, тогда сейчас…

— Сейчас продолжай заниматься обычными делами, — велел Илья и, забрав с собой свой кофе, сел за письменный стол. — Как только придет время, я сообщу. Это может случиться в любой момент.

Вот так погрузили ее в увлекательнейшее дело — и вытурили. Сообщит он… она могла бы быть полезна уже сейчас. Но, конечно, не стоило раздражать Илью лишними требованиями и плохим поведением. Передумает еще.

Тем более, у нее у самой было дельце: найти Валеру и выкрутить ему ухо. Констанция не смогла бы нанести серьезных увечий, но все же причинить хотя бы какую-то боль хотела. Вопрос был лишь в том, стоило ли сделать это на глазах у других или тайно, чтобы избежать неприятностей?

— Минулов временно отстранен от работы, он не в Библиотеке, — заметил вдруг Илья, отчего Констанция вздрогнула.

Разве она сказала о Валере хоть слово вслух?

Артур засмеялся, а затем пояснил:

— У вас было такое злодейское лицо. Нетрудно было догадаться, о чем вы думали.

Зазвонил сотовый Констанции. Это была Мила, не дождавшись ответа, она скинула, но тут же прислала сообщение: «ты где???»

— Ладно, — кивнула Констанция, вставая, — мне еще ловец надо сдать.

Она вышла в коридор и, прикрыв за собой дверь, внимательно посмотрела на секретаря. Та подняла голову, и во взгляде выразительных глаз мелькнуло злорадство.

Лена окинула Констанцию взглядом с ног до головы, а затем, так ничего и не сказав, ехидно улыбнулась.

Как ни странно, именно ее реакция на видео волновала мало. Ни желчная радость Леночки, ни ее ехидство не трогали Констанцию. Она больше переживала об остальных книжниках. И даже не о ком-то в частности, а о таком общем коллективном разуме.

— Что такое? — участливо спросила Констанция у Лены. — Что тебя так обрадовало? Соскучилась по мне? Неужели я пробыла у Ильи так долго?

Не успела та ответить, как раздался звук открывающейся двери: кто-то из холла вошел в коридор.

Обе, и Констанция, и Лена, уставились на темно-красный ковер, ожидая появления посетителя. Им оказался Нелидов. В своем бесформенном костюме, лысоватый, обрюзгший, с блестящими от пота щеками, он выглядел совершенно нелепо, и оттого особенно неприятен и смешон был сальный взгляд, которым он окинул две женские фигуры.

— А, Непейвода, — выдохнул он очень довольно, его влажные губы расползлись в гадкой улыбке. — Наша кинозвезда.

Констанция чуть подняла подбородок, готовая ответить, но он уже повернулся к секретарю, и глядя прямо в вырез белоснежной блузки, спросил:

— Леночка, Илья Петрович у себя?

— Да, но не знаю, готов ли он будет сейчас принять. Он та-ак до-олго утешал Констанцию… будут ли у него силы на разговоры?

Вот дура.

Нелидов с удовольствием поддержал ее многозначительный тон, уточнив у Констанции:

— Ну-ка, Пейводка, не слишком вы утомили нашего Илью Петровича?

Она считала себя интеллектуально одаренной и остроумной, но перед лицом глупости и неприкрытой, откровенной вульгарности, часто оказывалась безоружна. В этот момент она посочувствовала Чацкому, окруженному идиотами. Вместо того, чтобы ощущать собственное превосходство, начинаешь чувствовать себя таким же непроходимо тупым.

Уже потом, когда Нелидов, мерзко хихикая, скрылся в кабинете Ильи, она подумала: «как же ты ему завидуешь, мелкая душонка, унижаешь женщину и придумываешь прозвища как десятилетка, а в душе бесишься, понимая, насколько ты хуже Ильи во всем, и даже эта дура Ленка тебе бы не дала».

— Зря ты вкладываешь ему в голову дурные мысли, — бросила Констанция. — Он тебя же первую тут и нагнет над этим самым столом, потому что решит «раз Илье на работе можно, значит и мне тоже».

— О себе лучше позаботься, — фыркнула Лена и уткнулась в экран компьютера.

— А я о себе и забочусь. Я не хочу, чтобы этот тип пялил на меня свои блестящие глаза.

Лена поглядела на нее из-под опущенных ресниц:

— Поздновато спохватилась, звезда ты наша. Надо было думать до того, как позировала в кустах как последняя…

— Констанция! Вот ты где! — это была Мила, она ворвалась в коридор свежим бризом, мятным ветром, белокрылой чайкой.

Спасла Лену. Молодец.

Уже через пару минут вдвоем они спрятались в полупустом помещении на третьем этаже. Сидя на пыльных столах, обменивались мыслями о видео.

— Ты понимаешь, я в чат не заходила весь день, у меня охота сложная была, — делилась Мила.

Ее почти белое каре было непривычно взлохмаченным, будто она неслась к Констанции с другого края города.

— Что это за чат вообще? — уточнила Констанция, которую этот вопрос волновал уже некоторое время.

Оказалось, все коллеги петербургского департамента в нем состояли, и Мила удивилась, что Констанцию туда не добавили.

— А-а… я поняла. Там еще все всё время общаются? Да, я вышла из него. Мне надоели постоянные уведомления. Решила, что если будет что-то важное, я об этом узнаю…