— Но как же теперь она сама?

— Насколько мне известно, переехала в дом в старшей дочери. Хотя состояние Вертейда позволит вашей семье ни в чем не нуждаться даже при условии, что вы решите никогда не работать, я подумал, что для тебя важно иметь собственные деньги.

— Это не просто деньги, — хрипло пробормотала я. Горло сдавило спазмом, потому что в меня просто не могли поместиться вся сила чувств, которые я сейчас испытывала. — Это наследие моих родителей. Это…

Я поднялась из кресла, метнулась к ректору и крепко его обняла. Слезы застилали мне глаза, но это были слезы счастья.

— Спасибо! Спасибо тебе… Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

Дракон в моих объятиях в первое мгновение словно окаменел, но затем немного расслабился (насколько Адарен Веррес вообще был знаком с этим понятием, потому что сам будто артефакт состоял из камня и металла) и аккуратно привлек меня к своей груди.

— Представляю, — возразил он, положив голову мне на макушку. — Для меня тоже семья значит все. Поэтому вы с Вертейдом можете даже не надеяться, что избавитесь от меня.

— Даже в планах не было, — хихикнула я, отстраняясь. Когда момент прошел, мне стало немного неловко. Набросилась тут на ректора с обнимашками! — Хорошо, что Базиль теперь дракон, и сможет навещать нас в любой момент.

Это была безопасная тема, и Адарен ее поддержал. Только перед этим невозмутимо выдал мне платок, чтобы я могла привести себя в порядок.

— Я ставлю на то, что Базиль не продержится там и полгода, — выдал свой вердикт он.

— Ты насколько не веришь в своего брата? — Я даже рот открыла от удивления.

— Я слишком хорошо знаю Базиля, — поморщился Веррес-старший. — В конце концов, мы на протяжении многих лет буквально делили одну драконью голову на троих. На Севере скучно, а Базиль любит развлечения и общество прекрасных леди. Он там быстро стухнет. К весне, максимум к лету, он вернется в столицу. Вот увидишь.

— Или встретит там свою судьбу, — лукаво улыбнулась я.

— Учитывая, что академия военная, я сильно в этом сомневаюсь.

— Истинность — штука коварная. Никогда не знаешь, где и как она тебя найдет!

— Шанс на то, что я или Базиль встретим истинных, ничтожен.

— Но тебе бы хотелось, — хмыкнула я.

Адарена перекосило.

— Избавь меня от такого счастья. Мне хватает наблюдений за вами с Вертейдом.

— Тогда ты должен был заметить…

— Студентка Шотторн, возвращайтесь на лекции! — включил он ректора. — Поставлю прогул. Будете отрабатывать и меньше видеться с женихом.

Я поджала губы, чтобы не рассмеяться, и пожелала Адарену хорошего дня. На этот раз его кабинет я покидала с легким сердцем.

— Эта схема не хочет работать, — пожаловалась я Верту.

Целый год у нас будет посвящен одному из самых важных предметов, по которому в конце мне предстоял экзамен. Назывался он артефакторные схемы, и на нем нам предстояло «собирать» самые разные схемы из уже существующих артефактов, чтобы понять, как это вообще происходит.

Нам выдали кучу методичек и два огромнейших учебника, которые перемещать можно было исключительно с помощью бытовой магии. Не говоря уже о том, чтобы носить с собой. Иногда у меня в голове все путалось от количества информации, вот и сейчас, перед первым серьезным тестом, который проходил в середине осени, я основательно нервничала.

— Посмотри еще раз. Внимательнее, — Верт оперся ладонями о стол, оказавшись вплотную ко мне, и я дернула плечом.

— Вот да, прямо сейчас я думаю исключительно об артефакторных схемах.

— И о чем же ты думаешь? — невинно поинтересовался он, обжигая мою шею горячим дыханием.

По телу сразу побежала волна мурашек. Таких, которые совершенно не способствовали лучшему пониманию артефакторных схем, а особенно одной капризной, которая ну вообще не хотела со мной сотрудничать! Ну как так? Я же все делаю правильно!

— О том, что я сделала не так, — пробормотала я. — Или, точнее, о том, что я сделала так!

— Если бы ты все сделала так, она бы работала.

— Спасибо! Как будто я сама этого не знаю.

Я вздохнула и снова уставилась на искрящуюся перед глазами последовательность узлов, которая мне теперь будет сниться. Пробежала глазами соединения, которые я создавала, и…

В дверь кабинета постучали. В особняке Верресов у меня теперь был свой личный кабинет, где я могла работать или заниматься. Правда, иногда, когда ко мне заглядывал Верт, занималась я совершенно точно не уроками.

— Мисс Шотторн, к вам гости, — сообщила горничная. — Точнее, они стоят на пороге, но дворецкий их не пускает. Говорит, чтобы сначала я узнала у вас.

— Кто? — изумленно спросила я.

— Ваши родственники. Точнее, ваши кузины с мужьями.

Мы с Вертом переглянулись.

— Разумеется, я их приму, — сказала я. — Проводите их в золотую гостиную.

Золотая гостиная принадлежала Базилю, но с тех пор как он уехал, и от него не было ни единой весточки (не дракон, а свин, честное слово, с котиком я ему польстила), она пустовала. Поэтому я решила не стесняться и использовать ее по назначению.

Кузины не взяли с собой детей, а еще они выглядели очень смущенными.

— Айрис, мы понятия не имели, что происходит, — пробормотала Фрида.

— И что матушка тратит твое наследство!

— А вашего жениха что же, не будет с нами? — поинтересовался Густав, когда понял, что Верт не придет.

Я оставила его наедине со своей нерабочей схемой. И с совестью! Мог бы и подсказать, между прочим, чтобы я не мучилась. Что ему, сложно, что ли?

— Он занят, — хмыкнула я. В отличии от жен, мужчины чувствовали себя гораздо увереннее и совершенно не стеснялись угощаться тем, что принесла горничная.

— Вот как, — пробормотал Айзек. — Ну, тогда разговаривайте. Не будем вам мешать.

Спасибо, разрешили!

Я с трудом сдержала смешок. Вся эта жизнь, жизнь до встречи с Вертом, сейчас казалась мне далекой и какой-то неправильной. Это была жизнь, в которой мне приходилось оправдываться за то, какая я есть. За свою любовь к артефакторике. За свое желание учиться тому, что заставляет мои глаза гореть. И даже за свое желание встретить мужчину, для которого я не буду просто приложением к его величию или красивым аксессуаром!

Да что там говорить, мне кажется, если бы я не была так зациклена на том, чтобы разобраться в ситуации с Верресами, я бы поняла, кто мой истинный и безо всякой магии. Даже до разрушения проклятия. Адарен не подходил мне, потому что привык командовать и подчинять, Базиль — потому что в его жизни женщины были милыми домашними питомцами, чем-то вроде кошечек, только чуть-чуть поумнее. Да, за время нашей совместной жизни братья основательно изменились… все, кроме Верта. Верт был тем, кто предназначен мне судьбой и моими самыми смелыми желаниями, в которые я временами сама не до конца верила. То есть хотеть-то я этого хотела, но не верила, что достойна, а потом он показал мне, как может быть… как это бывает, когда ты для мужчины — все. Когда ваши чувства взаимны, когда близость ощущается не только как сумасшедшая страсть, но и как тихая гавань, куда всегда хочется возвращаться. Где всегда поддержат и примут, и даже если вы серьезно поссорились, вы всегда найдете силы попросить прощения и правильные слова, чтобы все исправить.

В общем, если бы я меньше думала и больше чувствовала, я бы поняла все сразу, но я искала через разум. Что, впрочем, неудивительно, учитывая мое призвание…

Хм-м-м-м! Кажется, я нашла! Я нашла косяк в схеме!

— … в общем, я надеюсь, что это маленькое недоразумение не повлияет на наши с тобой отношения. — Я вернулась в реальность, когда Фрида закончила фразу.

— Маленькое? — уточнила я.

— Конечно, — Деспина округлила глаза. — Ведь матушка уже вернула тебе все.

Ну да, конечно. И она обязательно бы мне все вернула, если бы Адарен не пришел к ней с… я, кстати, не знала, с чем он к ней пришел, но могла догадаться. Тетя Клэр собиралась выдать меня за старика, который меня чуть не обесчестил, и, насколько я знала, его уже отправили в тюрьму. Адарен вполне мог пообещать, что тетя Клэр к нему присоединится, и не только за растрату моего состояния, но и за то, что со мной чуть было не произошло. Конечно, это были всего лишь мои догадки, но разбираться в этом мне сейчас не хотелось. Мне вообще не хотелось больше к этому возвращаться, ни к этому, ни к людям, которые, похоже, решили, что стоит поиметь как можно больше выгоды из моего более чем перспективного замужества.