Проклятие.

Конечно, это нимайское проклятие! Невероятно красивое и настолько же смертоносное.

Нити проклятия связывали не только самого Вертейда, они, словно пуповина, тянулись к другим братьям. Оглянувшись, я поняла, что на остальных Верресах те же путы. Путы, которые прямо сейчас душили их.

И если я ничего не сделаю, все они погибнут.

Я закусила губу и вновь взглянула на Верта. «Я тебя не подведу», — подумала я. Не тогда, когда я наконец обрела новую семью. Когда обрела истинного.

Но что я могу сделать? Как его спасти? Я с проклятиями дел не имела! Но… я имела дело с артефактами. С детства наблюдала за матерью и отцом, а последний месяц — за Вертейдом. Я не была крутым артефактором, я только собиралась им стать, но я знала основы: если правильно соединить магическую схему, в нужном порядке, то артефакт будет работать. И наоборот.

Сейчас я видела, что у проклятия Верессов тот же принцип, только вместо схем оно питается их жизненными силами. Силами дракона. И если я отсоединю одну нить, а вместо нее присоединю другую, то проклятие разрушится. Оставалось понять, какую именно. Как распутать этот смертельный клубок? Как его обезвредить?

Особенно, когда у меня не так много времени.

Магия словно откликалась на мои мысли, и в этот самый момент я увидела среди множество пульсирующих нитей одну особенную. В отличие от бледно-лиловых, она была насыщенно-яркого цвета. Как я могла не заметить ее раньше? Но факт оставался фактом — сейчас я ее видела и медлила.

Потому что от моего решения зависела жизнь моего истинного и жизни его братьев. Которые за короткое время стали мне родными. Даже сейчас они кричали мне, чтобы я уходила. Даже корчась на полу кабинета Эджертона они продолжали заботиться обо мне.

Вертейд тоже начала задыхаться, и я решилась: потянула лиловый светящийся поток и выдернула его, будто сорняк, из груди моего дракона. Нить на моих глазах тут же погасла и рассыпалась пеплом, меня словно в сердце ударило, а Верта выгнуло словно дугой. Его тень охватил огонь, и я едва успела отпрянуть в сторону, прежде чем половины коридора особняка Эджертонов не стало под натиском явившего себя миру темно-красного, дышащего огнем дракона.

Дракон моргнул знакомыми любимыми глазами, а затем осторожно взял меня в лапу и взлетел.

Позади тоже послышался грохот, будто великаны ворочали камни. Оказавшись в саду, в который меня перенес Вертейд, я оглянулась на дом, и увидела, как двое драконов: один черный, как ночь, другой, золотой, словно драгоценный слиток, нападают на серого, который не просто дышал огнем. Каким-то образом он использовал магию даже в обличье зверя. Между его лап заклубилась магия, окутавшая все его тело, а после полыхнула и разорвалась тонкой паутиной в разные стороны. Черный дракон успел увернуться, а золотого отшвырнуло в сторону, и, врезавшись в стену особняка, Базиль затряс мордой.

Верт аккуратно поставил меня на траву и, взмахнув огромными крыльями, бросился на помощь к братьям.

Герцог явно готовился к такому. Или не к такому, но к чему-то подобному. Потому что его дракон снова начал покрываться этой опасной сетью, а потом он бросился на Базиля. Я даже замерла в этот миг, не способная ни крикнуть, ни вздохнуть, потому что Базиль… не видел. Он до сих пор ничего не видел, эта сеть ослепляет дракона! Я догадалась об этом, когда золотой дракон заозирался, пытаясь понять, что происходит, но в этот момент в нападавшего на него герцога врезался Верт.

Паутина заклинания еще не успела сформироваться окончательно, поэтому его не ослепило, а разъяренный герцог взревел, и когти полоснули прямо по чешуе моего истинного, с силой отбрасывая его в сторону. Я задохнулась от ужаса, а потом Эджертона отшвырнул Адарен. Массивный черный дракон был настолько прекрасен, что от его мощи захватывало дух, но уже в следующее мгновение герцога окутало то самое опасное заклинание, набравшее силу, и я закричала:

— Стой!

Но было поздно. Попытавшись атаковать, Адарен не успел свернуть с пути раскинувшегося с драконьей туши герцога убийственного облака, и его швырнуло прямо на обломки стены. Я закрыла руками рот, к счастью, чешуя дракона выдержала, но выглядело это жутко.

Верт с герцогом остались один на один, и у меня внутри все упало. Потому что Верт был ранен, а герцог снова опутывал себя набирающим мощь заклинанием. Отчаяние, охватившее меня, невозможно было просто описать словами: Базиль на земле ревел, пытаясь сбросить пелену, не позволяющую его дракону видеть, Адарен только-только переворачивался, пытаясь встать на лапы после такого ужасного падения.

А герцог и Верт с рычанием неслись друг на друга, и если я что-нибудь сейчас не придумаю…

В траве что-то сверкнуло: за миг до того, как тень дракона Эджертона закрыла солнце. Но я уже бросилась туда и подхватила артефакт, который мы с Вертом придумали, чтобы разоблачить этого… у меня даже слов для него не находилось! Как и любой артефакт, он был снабжен определенными схемами заклинаний, а еще он имел отношение не только к Верресам, но и к Эджертону, потому что часть его магии долгое время была в них благодаря проклятию!

А это значит, это значит, что…

Оставались мгновения до того, как Верт схлестнулся бы с герцогом и тоже оказался под действием заклинания, когда оно окончательно сформируется, я размахнулась и, активировав артефакт, изо всех сил запустила его в сторону серого дракона. Магия Эджертона притянула его, артефакт врезался в схему формирующегося вокруг герцога плетения и за счет собственных помех разрушил ее.

Оставшись без защиты «паутины», герцог взревел, но новая набрать силу уже не успела. Верт бросился на него с такой силой, что драконы полетели смертононосным клубком, не расплетаясь даже в полете.

Когти герцога полосовали Верта, заставляя меня то жмуриться, то смотреть на происходящее широко раскрытыми глазами, потому что я ничем, больше совершенно ничем не могла ему помочь, но неожиданно красный дракон с силой рванулся ввысь, а после устремился на серого смертоносной стрелой.

Эджертон не успел увернуться, его с силой ударило о землю, вдавило в газон, расплескав островки земли и травы по сторонам. Он попытался вырваться, но Верт зарычал, вдавив когти в его шею. Брызнула кровь, и герцог затих, признавая свое поражение.

Только когда он снова обернулся человеком, обернулись Базиль, Адарен и Верт.

— Можно, я его пну? — зло спросил Веррес-средний за секунду до того, как Верт отступил от Эджертона. — До сих пор чувствую себя так, как будто мне перца в глаза насыпали.

Глаза у них двоих и правда были красные и слезились. Тем не менее Адарен придержал брата, гневно раздувающего ноздри, а я бросилась в объятия шагнувшего ко мне Верта. Он так меня поцеловал, что я забыла обо всем. И про герцога, и про остальных Верессов. Потому что это был самый сладкий поцелуй на свете. И присваивающий, что уж греха таить. Но теперь я была не против. Я ведь тоже его присвоила в каком-то смысле.

— Кажется, мы выяснили, чья Золотко истинная, — хмыкнули сбоку.

— И сняли проклятие.

— Мог бы сделать морду и посчастливее. Малыш нас обскакал и женится первым.

Вертейд оторвался от моих губ и, нежно прижав меня к своей груди, хмыкнул:

— Завидуйте молча.

— Мы разнесли особняк, — произнес Адарен, вздергивая Эджертона на ноги.

Я обернулась и ахнула.

— Электра! Она осталась в доме.

Но, к счастью, новых потрясений жизнь для меня не приготовила. Потому что спустя пять минут мысленного ужаса от того, что могло случиться, мы увидели подругу. Пробежавшись по хрустящим камнями коридорам, не найдя Электру в спальне, мы вылетели на крыльцо, и вздохнули с облегчением. Она по-прежнему была без сознания, но ее вынес из рушащегося дома Кен Джу.

На его руках Электра казалась хрупкой и беззащитной, такой одинокой, но… с ней все было в порядке. Наверное. Я не знаю, как воспринимают потерю дракона…