День проходил почти одинаково.

Мы вставали рано. Быстро завтракали. Сверяли карту. Потом расходились цепью и медленно прочёсывали склон, низины, камни у ручьёв, корни деревьев, влажные участки мха. Кто-то поднимал ветки. Кто-то смотрел под листьями. Эдан тщательно сверял местность с картой, время от времени поправляя очки на переносице. Марен шёл молча, внимательно осматривая землю. Лис ворчал, что если саламандра такая лунная, то пусть сама светится ярче.

Я была с ним почти согласна.

— Может, мы не там ищем? — спросила я на третий день, присев у ручья.

Вода была прозрачной, холодной и такой чистой, что на дне виднелся каждый камешек. На гладкой поверхности плавали маленькие белые лепестки.

Эдан развернул карту.

— По отметкам — здесь. Лунные саламандры сбрасывают кожу рядом с влажными камнями, ближе к корням серебряных деревьев.

— Здесь все деревья какие-то серебряные.

— Не все.

— Для меня все.

Он устало снял очки и протёр стекло краем рукава.

Даже Эдан, самый спокойный из нас, начинал раздражаться.

К третьему дню устали все.

Не так, как после тренировки у Нокта, когда тело просто отказывалось существовать. Это была другая усталость — тягучая, выматывающая. От постоянного поиска. От мокрой травы. От необходимости смотреть под ноги, под листья, в трещины камней. От того, что каждый час кажется: вот сейчас найдём, а потом снова ничего.

Меня спасали травы и отвары.

Утром — укрепляющий.

Днём — немного настоя от усталости.

Вечером — тёплый чай, чтобы не разболелось горло.

Я делилась с ребятами, и они уже перестали делать вид, что им не нужно. Даже Торв, который обычно молчал и терпел всё, как каменная стена, однажды сам протянул кружку.

— Ещё есть? — спросил он.

Я налила.

— Есть.

— Спасибо.

Для Торва это было почти длинной речью.

На четвёртый день стало совсем тяжело.

Мы снова поднялись затемно. Лес был холодный, влажный, окутанный молочным туманом. Капли воды висели на ветках и падали нам за шиворот, как маленькие издевательства природы. Где-то далеко ухала птица. Иногда между деревьями мелькали огоньки, но Каэрон запретил подходить к ним ещё в первый вечер.

— Фейские искры не трогать, — напоминал он. — Не звать. Не отвечать. Не идти следом.

— А если они сами идут за нами? — спросил Лис.

Каэрон посмотрел на него.

— Тогда особенно не отвечать.

После таких объяснений спалось плохо.

Мы искали до полудня.

Ничего.

После обеда снова искали.

Опять ничего.

Я стояла у подножия старого дерева, раздвигала влажный мох деревянной палочкой и чувствовала, как внутри поднимается отчаяние.

Мы ничего не найдём.

Вообще ничего.

Вокруг горы, деревья, лес, трава, камни, корни, цветы. Красивые, спокойные, будто из сказки. Но где среди всего этого искать тонкую кожу саламандры? Она могла быть под любым листом. В любой трещине. Её мог унести ветер, смыть дождь, съесть какое-нибудь местное существо, которое питается редкими магическими находками назло студентам.

— Это бессмысленно, — сказала я тихо.

Марен, стоявший неподалёку, услышал.

— Устала?

— Да. Но дело не только в этом. Мы ищем вслепую.

Он присел рядом и посмотрел на землю.

— Эдан говорит, место правильное.

— Может, место правильное, а способ нет.

Марен поднял на меня глаза.

Я замолчала.

Потому что мысль пришла внезапно.

Способ.

Мы ищем глазами.

А саламандра — магическое существо.

Её кожа, даже сброшенная, наверняка сохраняет след. Лунный. Холодный. Слабый, но всё же след.

Почему мы просто смотрим под кустами?

Я выпрямилась.

— Эдан!

Тот обернулся от карты.

— Что?

— У лунной саламандры кожа сохраняет магический отпечаток?

Он нахмурился.

— Должна. Слабый. Серебряно-водный спектр, если верить учебнику.

— А почему мы не ищем по отклику?

Лис, сидевший на камне, поднял голову.

— Потому что мы первый курс, а не архимаги?

— Нам не нужен сильный поиск. Только слабая сетка.

Эдан задумался.

Каэрон, который до этого стоял чуть в стороне, тоже посмотрел на меня внимательнее.

— Объясни, — сказал он.

Я вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось.

Когда на меня смотрел куратор, ошибаться становилось страшнее.

Но мысль была хорошая.

Я это чувствовала.

— Если кожа сохраняет лунный след, можно не искать сам предмет. Можно искать место, где вода и свет ведут себя неправильно. Я могу дать слабый водный импульс по мху и камням. Не сильный, чтобы ничего не повредить. Просто как… как волна. Если где-то есть кожа, она откликнется иначе.

Эдан медленно кивнул.

— Теоретически возможно.

— Теоретически нас за это не убьёт? — спросил Лис.

Каэрон подошёл ближе.

— Риск?

Я честно ответила:

— Если я вложу слишком много силы, могу залить склон. Или разбудить что-нибудь. Но если Эдан поможет с расчётом круга, а Марен удержит границу, я смогу сделать слабее.

Марен сразу сказал:

— Сделаю.

Лис поднял руку.

— А я что?

— Будешь молчать и не мешать.

— Важная роль.

Каэрон несколько секунд смотрел на меня.

Потом кивнул.

— Попробуйте. Но медленно. Без героизма.

Я опустилась на колени у влажного мха.

Сердце билось быстрее.

Не от страха даже.

От надежды.

Мы столько дней ходили кругами, что возможность сделать хоть что-то иначе казалась почти чудом.

Эдан начертил на земле тонкий круг поиска, используя палочку и серебристый мел. Марен встал справа, положив ладонь на рукоять меча — не потому что ожидал врага, а потому что так ему было спокойнее. Лис, как ни странно, действительно замолчал.

Я положила ладони на мох.

Холодная влага впиталась в кожу.

— Только слабая волна, — тихо напомнил Каэрон.

— Да, мастер.

Я закрыла глаза.

Внутри поднялась вода.

Не бурная. Не река. Не поток.

Капля.

Потом ещё одна.

Тонкая линия силы прошла от ладоней в землю. Мох под пальцами дрогнул. Где-то рядом тихо зазвенели травинки.

Я представила, как вода уходит по корням, по влажной земле, по камням. Не ломает. Не давит. Просто касается.

И слушает.

Сначала ничего.

Только холод земли.

Мелкие корни.

Камни.

Насекомые.

Пустота.

Потом где-то слева что-то ответило.

Слабое.

Серебряное.

Как лунный луч под водой.

Я резко открыла глаза.

— Там.

— Где? — Эдан уже поднялся.

Я указала на склон между двумя старыми деревьями.

— Под корнями. Что-то есть.

Мы подошли осторожно.

Место выглядело совершенно обычным. Мох, камни, влажная земля, переплетённые корни. Я бы прошла мимо сто раз.

Марен аккуратно раздвинул мох ножом.

Эдан посветил маленьким кристаллом.

И там, в тени корней, лежала тонкая серебристая плёнка.

Почти прозрачная.

С мягким лунным блеском.

Лис выдохнул:

— Нашли…

Я не сразу поверила.

Мы действительно нашли.

После четырёх дней поисков.

После усталости, злости, мокрой травы и бесконечного “ничего”.

Нашли.

Эдан аккуратно достал кожу щипцами и положил в зачарованную коробку.

— Целая, — сказал он. — Почти без повреждений.

Каэрон посмотрел на меня.

В его глазах была та самая редкая, сдержанная похвала, которую он не разбрасывал просто так.

— Хорошая мысль, Аяйвира.

Я почувствовала, как щёки становятся горячими.

— Спасибо, мастер.

Лис хлопнул меня по плечу так, что я чуть не упала.

— Всё. Теперь ты официально полезная.

— Я была полезная и раньше.

— Суп не считается?

— Суп считается всегда.

Даже Марен улыбнулся.

Совсем немного, но я заметила.

Мы продолжили поиск уже новым способом. Не быстро. Осторожно. Я не могла повторять волну часто — резерв уставал, да и Каэрон следил, чтобы я не переусердствовала. Но теперь мы хотя бы знали, что ищем не зря.