Может, так и было.

Подавальщица сгребла деньги ладонью.

— Вам лучше уйти через заднюю дверь, — тихо сказала она вдруг.

Гойл поднял глаза.

— Почему?

Она побледнела.

— Потому что на дороге видели чёрного дракона. Он направлялся сюда.

У меня похолодели руки.

Кэр.

Даже не видя его, я почему-то сразу поняла.

Гойл выругался себе под нос и схватил меня за запястье.

— Идём.

Мы поднялись из-за стола.

Слишком быстро.

Слишком заметно.

Я старалась не оглядываться на стражников, но чувствовала их взгляды спиной. В трактире стало душно. Жар очага, запах еды, пива и пота вдруг показались липкой ловушкой.

Мы почти дошли до прохода за стойкой, когда дверь трактира распахнулась.

Не открылась.

Именно распахнулась.

С ударом.

Холодный ветер ворвался внутрь, погасил пару свечей у входа, поднял пепел из очага. Люди разом обернулись. Музыка оборвалась так резко, что последний звук струны повис в воздухе, тонкий и жалкий.

На пороге стоял Кэр.

Теперь на нём была тёмная рубаха, распахнутая у горла, и длинный кожаный плащ, мокрый по краям. Волосы всё ещё выглядели подпалёнными, а глаза… глаза горели так, будто внутри него тлел не человек, а угли.

Он не смотрел по сторонам.

Сразу нашёл меня.

Будто действительно запомнил запах.

Губы его медленно растянулись в нехорошей улыбке.

— Ты, — сказал он.

Одно слово.

И у меня внутри всё сжалось.

Гойл застыл рядом.

Кнаск за соседним столом перестал жевать.

Весь трактир будто перестал дышать.

Кэр шагнул внутрь.

Доски под его сапогами скрипнули. От него тянуло дымом, грозой и чем-то звериным, горячим, опасным.

— Скажи-ка, маленькая дерзкая тварь, — произнёс он, не сводя с меня взгляда. — Откуда ты взялась?

Я не ответила.

Не потому что была храброй.

Просто язык прилип к нёбу.

Кэр подошёл ближе.

Гойл тихо прошептал:

— Не говори. Ради всех богов, просто молчи.

Но Кэр уже стоял передо мной.

Высокий. Опасный. Живой огонь в человеческой коже.

Он наклонился и посмотрел мне прямо в глаза.

— Мне как раз нужна рабыня, — сказал он почти ласково.

В трактире стало так тихо, что я услышала, как где-то капает воск со свечи.

Я должна была испугаться.

И я испугалась.

До холода в костях.

До дрожи в руках.

Но вместе со страхом внутри снова поднялось что-то горячее и злое.

Та самая упрямая искра, которая уже раз спасла меня от полного оцепенения.

Я медленно выпрямилась.

Гойл рядом едва слышно застонал, будто заранее понял, что сейчас случится беда.

А я посмотрела на Кэра снизу вверх и сжала пальцы в кулаки.

Новая жизнь ещё только началась.

А этот мир уже пытался поставить меня на колени.

Я выпрямилась так, насколько позволяли дрожащие ноги.

Внутри всё сжалось от страха, но я упрямо подняла подбородок. Если сейчас показать, что я боюсь, этот дракон — или кто он там — сожрёт меня даже без огня. Просто взглядом.

Кэр стоял передо мной, высокий, мрачный, с этим своим звериным блеском в глазах. В трактире стало так тихо, что было слышно, как потрескивают поленья в очаге и как где-то у дальней стены нервно звякнула кружка.

Я сглотнула.

— Я свободный человек, дракоша, — сказала я, стараясь, чтобы голос не сорвался. — И ты не посмеешь обратить меня в рабство. На каком основании?

Гойл рядом тихо издал звук, похожий на предсмертный стон.

Кэр медленно моргнул.

— Дракоша? — переспросил он.

Вот тут я поняла: кажется, начала плохо.

Очень плохо.

Но отступать было поздно. Я уже открыла рот, а значит, надо было говорить дальше. Может, если быстро извиниться, он не успеет меня убить.

— Я признаю, что сглупила, назвав тебя козлом, — поспешно добавила я. — Это было невежливо. Ты ведь прекрасный, добрый и величественный дракон…

В трактире кто-то закашлялся.

Кэр побледнел от ярости. Или мне показалось? Нет, точно не показалось. Его скулы напряглись так, будто он сейчас перекусит собственные зубы.

— Добрый? — тихо сказал он.

Гойл закрыл лицо ладонью.

Но меня уже несло.

— Да. То есть… наверное. Я не знаю. Я здесь недавно. В смысле… — Я запуталась, вдохнула и выдала самое глупое, что только могла: — Прости меня за мою глупость. Когда я вырасту, обязательно помогу тебе. Могу даже… ну… ухаживать за твоим драконом. Помыть его, например. Или выгулять. Кормить могу.

Пауза.

Очень длинная.

Такая длинная, что даже огонь в очаге будто перестал трещать.

Кэр смотрел на меня с выражением человека, который впервые в жизни не знает, убить сразу или сначала уточнить, что именно он только что услышал.

— ВыгулИть? — повторил он медленно. — Помыть? Прости? Дракоша?

— Ну да, — осторожно сказала я. — Раз ты его хозяин…

Гойл тихо прошептал:

— О боги, заберите меня первым.

— …ты можешь привести его ко мне, — продолжила я, уже сама понимая, что тону, но почему-то продолжая грести не туда. — Или я приду. Буду за ним ухаживать. Только дай мне немного подрасти.

В глазах Кэра вспыхнуло пламя.

Настоящее.

Не метафора.

На миг его зрачки стали узкими, звериными, а воздух вокруг него дрогнул от жара. Люди за столами отпрянули. Подавальщица прижала к груди поднос и побелела.

— Я сейчас тебя спалю, — произнёс Кэр слишком спокойно. — Мелкая тварь.

Я замерла.

Вот теперь страх ударил по-настоящему.

В живот. В грудь. В колени.

Я почувствовала, как глаза начинают щипать. Только не плакать. Только не сейчас. Не перед ним.

— Ты посмела назвать меня добрым, — продолжил он, делая шаг ко мне. — Посмела сказать, что будешь выгуливать меня, как дворового пса?

— Не тебя, — выдавила я, совсем тихо. — Дракона.

Гойл рядом издал ещё один слабый звук.

Кэр улыбнулся.

И эта улыбка была хуже крика.

— Я и есть дракон.

— Кэр, довольно.

Голос Лоргана прозвучал негромко, но трактир будто сразу выдохнул.

Я резко повернула голову.

Лорган стоял у соседнего стола, чуть в стороне от Кэра. Тёмные глаза спокойные, но тяжёлые. Рука лежала на рукояти меча, и весь он выглядел так, будто не собирался просить дважды.

Кэр даже не обернулся.

— Не вмешивайся.

— Она не со зла сказала, — произнёс Лорган. — Она ребёнок. И, судя по всему, не понимает, кто перед ней.

— Не понимает? — Кэр резко повернулся к нему. — Она оскорбила меня дважды.

— Трижды, если считать “дракошу”, — пробормотал Гойл.

Я пнула его ногой под столом, но промахнулась.

Лорган бросил на него короткий взгляд, и мальчишка тут же замолчал.

— Заметь, — продолжил Лорган, снова глядя на Кэра, — бесишься только ты. Не твой дракон.

Эти слова что-то изменили.

Я не поняла что именно, но Кэр напрягся ещё сильнее. В воздухе стало душно, будто перед грозой. Люди в трактире сидели неподвижно, боясь даже кружки поднять.

— Лорган, — процедил Кэр. — Ты кого защищаешь? Меня или это ничтожество?

Лорган сделал шаг ближе.

— Я защищаю порядок.

— Порядок?

— Хватит, — отрезал он. Теперь в его голосе появилась сталь. — Я сказал: довольно. Сядь и ешь.

Кэр смотрел на него так, будто решал, стоит ли поджечь уже весь трактир вместе с ним.

Лорган не отвёл взгляда.

Пауза натянулась до боли.

Потом Лорган повернул голову ко мне.

— А ты, девочка, уходи отсюда. Живо.

Я кивнула так быстро, что чуть не ударилась подбородком о грудь.

— Да. Уже. Ухожу.

Гойл схватил меня за рукав, и мы почти бросились к выходу. Я не оглядывалась. Честно. Очень старалась не оглядываться.

Почти дошли.

До двери оставалось всего несколько шагов.

И вдруг за спиной что-то грохнуло.

Не просто звук — удар, от которого дрогнули доски под ногами. Люди закричали. Кто-то опрокинул лавку. В лицо мне пахнуло жаром, таким резким, что кожа будто вспыхнула.