— Ложись! — крикнул Гойл.

Я не успела.

Огненная волна летела прямо в меня.

Я видела её.

Красно-золотую, живую, жадную. Она сорвалась с руки Кэра, как зверь с цепи, и за мгновение заполнила собой всё пространство.

Я зажмурилась и закрылась руками.

«Вот и всё».

Мысль была спокойной.

Странно спокойной.

Вчера — Петербург.

Сегодня — чужой мир.

И сейчас меня сожжёт дракон в трактире из-за того, что я назвала его дракошей.

Очень достойный конец.

Но боли не было.

Огонь не коснулся меня.

Сначала стало горячо. Потом — резко холодно. Будто вокруг меня раскрылось невидимое стекло. Я услышала шипение, как если бы раскалённое железо бросили в воду.

И всё стихло.

Я медленно открыла глаза.

Мои руки светились.

Слабо. Едва заметно. Под кожей будто тлели серебристые нити, переплетаясь вокруг пальцев и запястий. Там, где должен был ударить огонь, в воздухе рассыпались последние искры — и гасли, не долетев до меня.

В трактире никто не дышал.

Даже Кэр.

Он смотрел на меня с недоверием.

— Ты… отразила мой удар.

Я опустила взгляд на свои руки.

— Я?

Голос прозвучал глупо. Почти жалко.

Я правда не понимала, о чём он говорит.

Кэр прищурился.

— Ещё раз.

— Что?

Он резко поднял руку.

— Кэр! — рявкнул Лорган.

Поздно.

Вторая огненная вспышка сорвалась в мою сторону.

На этот раз я даже не успела закрыться.

Огонь ударил в воздух передо мной и исчез.

Просто исчез.

Будто его проглотила невидимая стена.

Серебристый свет вспыхнул ярче, прошёл по моим рукам, по груди, по плечам — и тут же погас. Я пошатнулась, схватилась за край ближайшего стола и почувствовала, как сердце бешено колотится где-то в горле.

— Кэр! — Лорган уже оказался между нами.

Он оттолкнул дракона в грудь, резко, без страха.

— Ты с ума сошёл? Ты убьёшь ребёнка!

— Она не просто ребёнок, — прорычал Кэр.

— Именно, — холодно сказал Лорган. — Она маг.

Это слово упало в тишину тяжело, как камень в колодец.

Маг.

Я медленно посмотрела на свои руки.

Серебристый свет почти исчез, но кожа всё ещё покалывала. Знак на запястье под рукавом жёгся, будто его кто-то разбудил.

Маг.

Та женщина выполнила договор.

С магией.

Не рабыней.

При деньгах.

Только почему всё это было так страшно?

Лорган подошёл ко мне. Теперь его лицо было ближе, и я заметила, что шрамы на щеке тонкие, старые, почти серебряные. Глаза — тёмные, внимательные. В них не было ласки, но была тревога. Настоящая.

— С тобой всё в порядке? — спросил он тише. — Огонь не задел?

Я хотела ответить уверенно. Сказать что-нибудь вроде: «Конечно, я прекрасно провожу время». Но голос не слушался.

— Нет, — прошептала я. — Кажется… нет.

Он осмотрел меня быстро, но осторожно, не прикасаясь без нужды. Потом повернулся к Кэру.

— Она маг. А значит, находится под защитой короны. Ты знаешь, какие будут последствия, если с ней что-то случится.

Кэр молчал.

Его глаза всё ещё горели, но теперь в них появилась не только ярость. Ещё и интерес.

И это пугало меня сильнее.

— Не смей больше её трогать, — сказал Лорган. — Иначе пойдёшь под трибунал. Ясно?

Кэр сжал челюсти.

— Ясно.

— Громче.

— Ясно, — процедил он сквозь зубы.

Лорган кивнул, будто этого было достаточно.

Потом обернулся к первому стражнику.

— Кнаск.

Тот тут же поднялся, едва не опрокинув кружку.

— Да, командир?

Командир.

Значит, Лорган был не просто случайным человеком со шрамами. Он командовал стражей. Или отрядом. Или кем-то ещё, кто мог заставить дракона сдержаться.

— У тебя есть с собой шар, определяющий дар? — спросил Лорган.

Кнаск покачал головой.

— Нет, командир. Остался в лагере. Могу принести.

— Иди.

— Сию минуту.

Кнаск поспешно направился к выходу. Люди расступались перед ним, но теперь смотрели не на стражника.

На меня.

Их взгляды изменились.

Ещё недавно я была грязной девчонкой с дороги. Чужой. Подозрительной. Смешной.

Теперь они смотрели так, будто перед ними сидело что-то опасное.

Что-то ценное.

Что-то, из-за чего в любой момент может пролиться кровь.

Я медленно опустила руки и спрятала их под рукавами.

Поздно.

Все уже видели.

Гойл стоял рядом, бледный как мел.

— Ая, — прошептал он. — Ты хоть понимаешь, что это значит?

Я посмотрела на Лоргана.

Потом на Кэра.

Потом на дверь, за которой исчез Кнаск.

Нет.

Я ничего не понимала.

Но одно было ясно: мир, в который меня бросили, только что перестал видеть во мне беспомощную девочку.

И начал видеть добычу.

— Идём, — сказал Лорган.

Он произнёс это спокойно, без приказного рыка, но в трактире всё равно стало ясно: спорить с ним не будут.

Кэр стоял чуть поодаль, мрачный, злой, с глазами, в которых ещё тлели остатки огня. Он смотрел на меня так, будто я была не девчонкой в грязной рубахе, а занозой, которую никак не получается вытащить. Гойл переминался рядом, бледный, настороженный, готовый в любую секунду то ли сбежать, то ли спрятаться за ближайший стол.

А я просто стояла и пыталась не дрожать.

Получалось плохо.

После вспышки огня руки всё ещё покалывало. Под кожей будто бегали тонкие холодные искры. Я прятала пальцы в складках рукава, но всё равно чувствовала чужие взгляды. Люди в трактире уже не шумели как раньше. Кто-то делал вид, что занят похлёбкой, кто-то шептался, кто-то смотрел прямо, жадно, не скрывая любопытства.

Ещё недавно я была для них грязной девчонкой с дороги.

Теперь — чем-то другим.

Магом.

И это слово пугало меня сильнее, чем я хотела признать.

Лорган повёл нас к дальнему углу трактира, подальше от двери и любопытных ушей. Там было чуть темнее. Свет от очага не доставал до стены полностью, только дрожал на деревянных балках рыжими пятнами. Пахло дымом, кислым пивом, горячей похлёбкой и мокрой шерстью.

— Сядь, — сказал он мне.

Я послушно села на лавку.

Не потому что доверяла ему.

Просто ноги уже плохо держали.

Лорган сел напротив. Кэр остался стоять, скрестив руки на груди. Гойл плюхнулся рядом со мной так близко, будто теперь мы официально были одной бедой на двоих.

Лорган посмотрел на меня внимательно.

Не грубо. Не как Кэр. Не как стражники.

Но от его взгляда всё равно хотелось спрятаться.

— Твой друг сказал, что тебя зовут Ая, верно?

Я на секунду замерла.

Друг.

Гойл рядом тихо фыркнул, но промолчал.

— Да, — сказала я осторожно. — Ая.

Имя всё ещё казалось чужим. Как плохо сидящая одежда. Но лучше уж Ая, чем снова растерянно мычать перед стражниками.

Лорган чуть кивнул.

— Красивое имя.

Я не знала, что на это ответить.

— Спасибо.

— Знаешь, что оно означает?

Я подняла глаза.

— Нет.

— На древнем языке — “одарённая”.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

Одарённая.

Как будто кто-то заранее посмеялся надо мной. Назвал девочку именем, которое теперь вдруг стало опасной правдой.

Гойл тоже посмотрел на меня. Уже без насмешки.

Кэр хмыкнул.

— Очень удобно.

Лорган бросил на него короткий взгляд.

— Молчать.

Кэр сжал челюсть, но замолчал.

Я смотрела на свои руки.

Тонкие. Детские. Грязные. Чужие.

Одарённая.

А я даже не знала, как это тело зовут по-настоящему, кто его родители, где дом, что случилось с прежней девочкой. Жива ли она где-то внутри? Или моя душа просто заняла пустое место?

От этой мысли стало холодно.

— Как ты оказалась в лесу? — спросил Лорган.

Я подняла голову.

Вопрос был простой.

Слишком простой.

И я заранее ненавидела ответ, потому что правды сказать не могла. Что я должна была ему объяснить? Что вчера была взрослой женщиной из другого мира, утром умерла под странной вспышкой, потом договорилась с серокожей женщиной и проснулась в этом теле?