Все сразу замолчали.

Я стояла.

Минуту.

Пять.

Десять.

Сначала думала: сейчас он скажет, куда сесть. Представит меня. Даст место. Хоть что-то.

Не сказал.

Я попыталась поднять руку.

— Мастер…

Он даже не повернулся.

— Не перебивать.

В аудитории кто-то тихо усмехнулся.

Я сжала зубы.

Стоять стало больно. После болезни тело всё ещё быстро уставало. Ноги ныли, спина напряглась, а внутри начинала расти злость.

Вот так значит?

Меня решили просто не видеть?

Хорошо.

Я оглядела ряды и заметила свободное место в конце одной скамьи. Пошла туда сама и села.

Несколько юношей проводили меня взглядами. Один смиренно подвинул локоть, другой скривился, будто рядом с ним посадили мокрую кошку.

Я села прямо, положила руки на стол и стала слушать.

Понимала мало.

Мастер Нокт говорил о тактических кругах, выбросах силы, распределении резерва, ошибках на практике. Ученики спорили, доказывали, перебивали, а он рявкал на них так, что даже стены, наверное, старались стоять ровнее.

Через некоторое время мне стало скучно.

Не потому, что тема была неважная. Просто я почти ничего не понимала, а сидеть без дела ненавидела.

«Надо хотя бы буквы повторить», — подумала я.

Но письменных принадлежностей с собой не было.

Я огляделась.

На столе у мастера стены лежали перья, листы, несколько дощечек для записей.

Учебные.

Общие, наверное.

Я поднялась и пошла к столу.

В аудитории стало тише.

Я взяла несколько листов и перо.

Потом вспомнила, что денег у меня с собой нет.

Постояла.

Вытащила из кармана ягоду, которую прихватила с завтрака, и аккуратно положила её на место листов.

Сделка честная.

Почти.

Я уже развернулась обратно, когда мастер Нокт рявкнул:

— Стоять!

Я замерла.

Все головы повернулись ко мне.

— Что ты творишь?

Я повернулась к нему с максимально невинным лицом.

— Купила у вас письменные принадлежности, мастер. Продолжайте, я не буду вас отвлекать.

И пошла на своё место.

Тишина стала такой плотной, что, кажется, даже огонь в настенном светильнике перестал двигаться.

Я села, разложила лист, взяла перо и начала выводить буквы.

Кривые.

Неуверенные.

Но мои.

«Вот пусть смотрят», — думала я, старательно повторяя первый ряд. — «Пусть смеются. Мне надо учиться. Я здесь самая слабая, самая маленькая, самая непонятная. И они уже меня ненавидят. Отлично. Значит, будем начинать с букв».

В груди поднялась обида.

На женщину с пустыми глазами.

На судьбу.

На Лоргана, который попросил отправить меня именно сюда.

Я просила силу.

А не вот это всё.

Перо царапало бумагу.

Я так увлеклась, что не заметила, как мастер Нокт подошёл.

Тень легла на мой лист.

— Ты не умеешь писать?

Я подняла голову.

Он стоял рядом, глядя на мои кривые буквы. Уже не смеялся. Не злился. Скорее изучал.

— Пока плохо умею.

— И читать?

— Пока тоже плохо.

— Сколько тебе лет, девочка?

Я чуть не сказала: одиннадцать.

В последний миг прикусила язык.

Они думают, что мне тринадцать.

— Тринадцать.

Он прищурился.

— Я выучила весь алфавит за три дня, — сказала я ровно. — Пишу пока не очень, но быстро научусь. Так что не беспокойтесь.

Я снова опустила взгляд на лист.

— А теперь вы можете идти. Вы мне мешаете.

Кто-то в заднем ряду подавился воздухом.

Мастер Нокт молчал.

Я продолжила писать следующую букву, хотя рука дрожала.

Сейчас он меня выгонит.

Или наорет.

Или заставит стоять до конца дня.

Но он только хмыкнул.

Низко.

Почти заинтересованно.

Потом развернулся, вернулся в центр аудитории и продолжил урок.

Однако теперь время от времени я чувствовала его взгляд.

Он смотрел.

Не открыто.

Но смотрел.

Когда занятие закончилось, мастер Нокт хлопнул ладонью по столу.

— Адепты свободны.

Юноши поднялись шумно, задвигали скамьями, заговорили. Почти все проходя мимо косились на меня. Кто-то усмехался. Кто-то шептал другому на ухо. Один высокий парень с серебряной прядью в волосах задержался взглядом чуть дольше, но ничего не сказал.

Через минуту аудитория опустела.

Я тоже начала собирать листы.

— А ты — встать.

Я подняла голову.

Мастер Нокт смотрел на меня.

Я медленно поднялась и подошла к нему.

Он стоял, скрестив руки на груди.

— Дарвен Нокт, — сказал он. — Магистр Нокт. Но здесь можешь обращаться “мастер”.

— Да, мастер.

— Одно правило, Аяйвира. Здесь слабых не держат. Будешь слабой — вылетишь. Это в лучшем случае. В худшем — умрёшь на практике.

Он сказал это не чтобы напугать.

А как факт.

И именно поэтому мне стало холодно.

— Поняла.

— Не поняла, но поймёшь. Идём.

Мы вышли из аудитории и прошли по коридору в другое помещение.

Это была небольшая комната с оружейной стойкой у стены, картой полигона и большим столом, заваленным свитками. У окна стоял мужчина лет двадцати пяти-тридцати. Тоже высокий, сильный, в свободной тёмной одежде. Волосы светло-каштановые, глаза внимательные, лицо спокойнее, чем у Нокта, но тоже не мягкое.

Он обернулся.

— Мастер Нокт?

— Каэрон, — сказал Нокт. — Это Аяйвира. Новая адептка первого курса. Три стихии, ментальная магия, читать почти не умеет, характер отвратительный.

— Спасибо за полное описание, — пробормотала я.

Нокт даже не посмотрел.

— Ая, это мастер Каэрон Тарвис. Твой новый куратор. Не тот хлыщ, что водил тебя по башням.

Я нахмурилась.

— Магистр Элиан не хлыщ.

Нокт впервые за всё время почти улыбнулся.

— Значит, и верность у тебя есть. Посмотрим, поможет ли.

Каэрон Тарвис внимательно посмотрел на меня. Не с насмешкой. Не с раздражением. Просто спокойно, будто пытался понять, что именно ему только что вручили.

— Добро пожаловать на боевой факультет, Аяйвира.

— Спасибо, мастер Каэрон.

— Расписание я подготовлю. Комнату и форму заменят. Вещи принесут позже.

Нокт уже развернулся к двери.

— Разбирайся с ней. И проследи, чтобы не умерла в первую неделю.

— Постараюсь, — сухо ответил Каэрон.

Нокт вышел.

Дверь закрылась.

Я осталась с новым куратором.

Он посмотрел на меня, потом на листы с кривыми буквами в моей руке.

— Алфавит за три дня?

Я крепче сжала бумаги.

— Да.

— Сама?

— да

— Понятно.

Он подошёл к столу, взял чистый лист и положил передо мной.

— Тогда начнём с главного. На боевом факультете тебя будут проверять каждый день. Не только магией. Характером тоже.

— Уже заметила.

— Здесь грубые люди, Аяйвира. Многие из них считают, что ты заняла место, которое тебе не положено.

— Я сама так считаю.

Он чуть приподнял бровь.

— Это лучше не говорить вслух.

— Поздно?

— Пока нет.

Я выдохнула.

За окном боевого корпуса кричали адепты. Где-то ударил тренировочный молот. Земля под ногами чуть дрогнула от далёкого взрыва на полигоне.

Моя новая жизнь в Академии Харун началась.

Не с приветствий.

Не с красивой формы.

Не с дружеских улыбок.

Как только я поняла, что теперь моим куратором будет мастер Каэрон Тарвис, внутри стало немного спокойнее.

Не потому что он выглядел добрым.

Нет.

Добрым он точно не был. По крайней мере, не в том мягком смысле, когда человек улыбается, говорит ласково и сразу вызывает желание доверять. Каэрон был другим. Собранным. Спокойным. Внимательным. Из тех людей, которые не повышают голос без нужды, но от одного их взгляда хочется выпрямить спину.

Он стоял у большого стола, заваленного свитками, учебными дощечками, картами тренировочных полей и какими-то металлическими пластинами с выгравированными рунами. За окном боевой башни слышались крики адептов, глухие удары, звон оружия и редкие вспышки магии, от которых стекло чуть дрожало в раме.