Кто-то зашептался. Один парень с переднего ряда поднял руку.

— Мастер, а боевых зверей тоже можно?

— Если они выберут вас. И если вы переживёте первое знакомство.

Парень опустил руку.

Я едва не улыбнулась.

Мне стало интересно.

По-настоящему интересно.

Не так, как на истории мира, где каждое новое знание одновременно расширяло картину и пугало. Здесь было другое чувство. Будто передо мной открывали дверь в живую часть этого мира — не короны, не войны, не факультеты, а существ, которые были рядом задолго до людей и магов.

Мастер Сайрен начал рассказывать о категориях: обычные звери, зачарованные линии, разумные существа, древние хранители, стихийные формы. Я старалась записывать, но иногда просто забывала про перо и слушала.

Про лесных лисиц, которые чувствуют ложь.

Про водных коней, что топят тех, кто подходит с жадностью.

Про огненных саламандр, живущих в кузницах и вулканических расщелинах.

Про каменных воронов, которые запоминают лица на сто лет.

И про драконов.

Когда он дошёл до драконов, аудитория сразу стала тише.

— Дракон, — сказал мастер Сайрен, — не зверь. Не питомец. Не оружие. И не вторая половина человека в простом смысле. Драконья сущность — древняя, гордая и самостоятельная. Даже если она связана с человеческим обликом, она не является слугой человеческой воли.

Я замерла.

Слова будто были сказаны специально для меня.

Кэр злился, что его дракон подошёл ко мне.

Но если дракон — не слуга, значит, Кэр действительно не мог просто запретить ему это.

— Иногда, — продолжил мастер, — драконья сущность откликается на человека без ведома своего носителя. Это редкое явление. Опасное. Не всегда связанное с парностью или меткой. Иногда дракон чувствует угрозу. Иногда — родственную силу. Иногда — долг.

Я перестала дышать.

Угроза.

Родственная сила.

Долг.

Что из этого было про меня?

Я записала эти три слова на полях, стараясь, чтобы рука не дрожала.

Мастер Сайрен вдруг посмотрел прямо на меня.

Недолго.

Но так точно, будто понял, почему я слушаю слишком внимательно.

— Запомните, адепты, — сказал он уже всем. — Магическое существо нельзя обмануть так, как человека. Оно чувствует глубже. Иногда — правдивее.

У меня по спине прошёл холодок.

После урока я сидела ещё несколько секунд, не собирая вещи.

Впервые за долгое время занятие не выжало меня, а зажгло внутри что-то новое.

Любопытство.

Может быть, даже надежду.

Если я пойму магических существ, пойму драконов, пойму этот странный отклик, то, возможно, однажды пойму и то, почему дракон Кэра выбрал не рычать на меня.

Почему не сжёг.

Почему позволил подняться.

И почему после всего этого сам Кэр смотрел на меня так, будто я была его бедой.

Я медленно закрыла свиток.

Да, боевой факультет мог сколько угодно швырять меня в грязь.

Но этот мир становился интересным.

После пары по магическим существам нас погнали на боевые занятия.

Я шла на полигон уже без прежней паники, но всё равно с неприятным холодком в животе. Боевые занятия у нас редко проходили спокойно. Там либо тебя бросали на землю, либо ты сама падала, либо кто-нибудь вроде Риана Вейра решал доказать, что твоё место не в Академии, а где-нибудь подальше от его благородного взгляда.

Сегодня нас разбивали на пары.

Я стояла в строю и мысленно молилась всем богам этого мира, чтобы мне не достался беловолосый козёл.

Не помогло полностью.

Мне достался его друг.

Парень был высокий, как и почти все на нашем курсе. Широкие плечи, сильные руки, тёмные волосы, собранные на затылке, спокойное лицо. Я видела его рядом с Рианом не раз. Он никогда не лез первым, не бросал в меня насмешки, не подставлял ногу, не кидал огненные пульсары. Просто стоял рядом и наблюдал.

Молчаливый такой.

Наблюдатель хренов.

— Тебя как зовут? — спросила я, когда мы вышли в тренировочный круг.

Он коротко поклонился.

— Марен.

— Ая.

— Знаю.

Ну конечно знает. Тут меня уже, кажется, все знали. Самая младшая. Самая слабая. Подопечная Лоргана Раска. Девочка с тремя стихиями, которая однажды врезала Риану подносом по лицу.

Приятная репутация.

— Начали! — рявкнул мастер Нокт.

Марен ударил первым.

Не сильно.

Я поняла это сразу. Он мог бы снести меня с ног одним движением, но сдержался. Его удар был точным, быстрым, но не злым. Я поставила блок слишком поздно, отступила не туда, получила толчок в плечо и едва удержалась на ногах.

— Не открывай левый бок, — сказал он тихо.

Я моргнула.

— Ты меня учишь?

— Если хочешь.

— Хочу победить.

— Тогда сначала научись не падать.

Обидно.

Но справедливо.

Я стиснула зубы и пошла на него в полную силу.

Всю свою маленькую, злую, упрямую силу.

Конечно, проиграла.

Несколько раз.

Марен двигался спокойно, без лишней жестокости. Он не издевался, не смеялся, не давил сильнее, чем нужно. Но всё равно к концу занятия у меня болело плечо, на руке наливался синяк, а колено опять напоминало, что жить на боевом факультете — это значит постоянно дружить с болью.

Когда мастер Нокт объявил конец поединков, я выпрямилась, пытаясь не показать, что хочу сесть прямо на землю.

Марен подошёл ко мне.

Я напряглась.

Он вдруг поклонился.

Нормально так. Не насмешливо. Не издевательски. По-настоящему.

— Прости, если ударил слишком сильно.

Я застыла.

В этом мире поклон имел значение. Нас на этикете уже учили: так кланяются дамам, старшим по положению или тем, кому хотят выразить уважение.

Уважение?

Мне?

Я, наверное, смотрела на него как полная дурочка.

— Эм… всё нормально, — сказала я. — Я живая.

— Ты держалась лучше, чем вчера.

Сказал спокойно и ушёл к своей группе.

Я стояла и пыталась не улыбнуться.

Вот так просто.

Один поклон, одна фраза — и день уже не казался таким мерзким.

Вторая половина дня прошла неожиданно хорошо.

Без драк.

Без ссор.

Без очередного унижения от Риана.

Я даже пару раз правильно прочитала строки в учебнике без помощи и почти не испарила воду на бытовой магии. Почти — потому что край чаши всё-таки нагрелся до красна, но наставница сказала, что это уже “движение в сторону контроля”.

Для меня это звучало как победа.

После занятий я вернулась в комнату с твёрдым решением.

— Всё, — сказала я, закрывая дверь. — Волосам конец.

Рей, сидевший на подоконнике, поднял голову.

— Кому конец?

— Волосам.

Крей медленно отложил свернутый свиток.

— Это звучит опасно.

— Это звучит удобно.

Я поймала в зеркале своё отражение и поморщилась. Волосы снова торчали, путались, выбивались из косы и вообще жили своей жизнью. На тренировке Марен пару раз мог бы легко схватить меня за них, если бы хотел. А Риан — тот точно когда-нибудь воспользуется.

Нет уж.

Хватит.

— Найдите мне ножницы, — сказала я.

Рей оживился.

— Большие или страшные?

— Острые.

— Это обычно одно и то же.

Через десять минут мои маленькие помощники притащили ножницы, большое зеркало и вид людей, которые собираются участвовать в преступлении против красоты.

Я села перед зеркалом, взяла первую прядь и отрезала.

Щёлк.

На пол упали волосы.

Я замерла.

Сердце почему-то ударило сильнее.

Странное чувство.

Будто я отрезала не просто волосы, а что-то старое. Чужое. Беспомощное.

Потом отрезала ещё.

И ещё.

Через несколько минут стало ясно: сама я делаю ужас.

Пряди были разной длины, одна сторона торчала, вторая выглядела так, будто её грызли нервные мыши.

Рей с ужасом прикрыл рот ладошками.

— Ой.

Крей сухо сказал:

— Без вмешательства бытовой магии это будет трагедия.