— Исправляйте, — велела я.

И они исправили.

Сначала вокруг моей головы закружились тонкие серебристые искры. Потом волосы сами легли ровнее, лишние пряди мягко отделились и упали на пол. Крей что-то бормотал себе под нос, Рей летал вокруг и командовал:

— Здесь короче! Нет, не так коротко! Оставь у лица! Она должна быть грозной, а не ощипанной!

В итоге я посмотрела в зеркало — и замолчала.

Короткие волосы открывали шею и лицо. Я выглядела почти как мальчишка. Но не плохо. Совсем не плохо. Глаза стали казаться больше, подбородок — упрямее, лицо — живее.

Я провела рукой по затылку.

Легко.

Свободно.

Удобно.

— Мне нравится, — сказала я.

— Нам тоже, — гордо заявил Рей.

— Теперь одежда, — вдруг сказал Крей.

— Что одежда?

— Под такую стрижку старая форма выглядит скучно.

Вот тут они разошлись.

Из сундука достали ткани, ремни, застёжки, старые учебные штаны, несколько рубах, которые нужно было подогнать по размеру. С помощью бытовой магии Рей и Крей начали творить такое, что я только стояла и хлопала глазами.

Они сделали мне брюки — удобные, плотные, почти как в моём прежнем мире, только из мягкой местной ткани. К ним — синюю кофту с высоким воротом и подогнанный жилет-корсет, который плотно держал спину и талию, но не мешал двигаться. Цвет вышел глубокий, тёмно-синий, как вечернее небо над башнями Харуна.

Потом появились ещё два комплекта: красный и зелёный. Не яркие, не кричащие, а благородные — тёмный винный и глубокий лесной. Рей настоял на паре красивых ночных рубах из тонкого шелка, потому что, по его словам, “адептка может падать в грязь днём, но спать должна как маленькая герцогиня”.

Я смеялась.

Правда смеялась.

Впервые за долгое время — легко.

Когда всё было готово, я стояла перед зеркалом и не могла оторваться.

Короткие волосы.

Синяя одежда.

Удобные брюки.

Тонкий корсет-жилет, который делал фигуру аккуратной и собранной.

Я больше не выглядела как потерянная девочка, которую занесло не туда.

Я выглядела как кто-то, кто собирается выжить.

— Ребята, — сказала я тихо. — Это… очень красиво.

Рей просиял.

Крей сделал вид, что просто поправляет складку на рукаве, но я видела, как он доволен.

— Мы старались, — сказал он.

— Вы сделали суперски.

— Что такое “суперски”? — спросил Рей.

— Это значит — лучше всех.

Рей торжественно поклонился.

На ужин я вышла уже с новой стрижкой и в синем комплекте.

И сразу поняла: что-то не так.

В коридоре на меня оборачивались.

Не просто смотрели — именно оборачивались. Адепты замолкали, провожали взглядом, кто-то шептался. Даже два наставника, которые шли навстречу, задержали взгляд на моих волосах.

Я сначала решила, что они просто в шоке от того, что я наконец-то выгляжу прилично.

В столовой стало ещё хуже.

Я вошла, и несколько голов сразу повернулись. За дальним столом старшие адепты перестали говорить. У стола наставников тоже кто-то посмотрел в мою сторону.

Я расправила плечи.

Пусть смотрят.

Мне шло.

Я это знала.

И настроение у меня было слишком хорошее, чтобы его испортить.

Но Риан, конечно, существовал именно для этого.

Он появился у очереди, окинул меня взглядом с головы до ног и усмехнулся.

— Ты чего так вырядилась?

Я взяла поднос.

— Тебя забыла спросить.

Его взгляд скользнул по моим коротким волосам.

— Волосы убрала, как продажная девка с нижнего квартала.

Слова ударили неожиданно больно.

Не потому что я поверила.

А потому что вся столовая услышала.

На миг внутри стало пусто.

Потом вспыхнула злость.

Горячая, чистая, прекрасная.

Я медленно повернулась к нему.

— Сам ты девка с нижнего квартала, Риан. Только ещё и невоспитанная.

Кто-то рядом подавился смехом.

Риан шагнул ко мне, но я уже подняла подбородок и пошла дальше. Гордо. Ровно. Будто его слова были пылью на сапогах.

Хотя внутри всё кипело.

Я взяла бараньи рёбрышки, суп, два вида салата, чай и сладкое. Потом подумала — и добавила ещё хлеба. Если уж на меня всё равно смотрят, пусть смотрят, как я ем.

Села за стол.

И начала ужинать.

От чистого сердца.

Рёбрышки были сочные, суп густой, салаты свежие, сладкое с мёдом и орехами. Я ела спокойно, не опуская глаз, пока остальные пялились.

Пусть.

Я пережила дракона, магический шар, боевой факультет, обмороки и Риана Вейра. Переживу и чужое мнение о волосах.

После ужина я вернулась к себе.

Закрыла дверь.

И сразу повернулась к Рею и Крею.

— Вы, две маленькие сволочи, кое-что забыли мне сказать.

Рей медленно спрятался за занавеску.

Крей застыл возле стола.

— Что именно?

— Что в этом мире коротко стригут волосы только женщины из нижних кварталов.

Рей пискнул:

— Не только!

— Рей.

— Ещё иногда воительницы после клятвы! И монахини Серого храма! И беглые наследницы! И…

Крей спокойно добавил:

— В обычном обществе короткая стрижка у девушки действительно имеет спорную репутацию.

Я закрыла глаза.

Вдохнула.

Выдохнула.

— И вы решили сказать мне это после того, как я прошла через всю Академию?

— Мы думали, вы знаете, — виновато сказал Крей.

Рей выглянул из-за занавески.

— Но вам очень идёт.

Я открыла глаза и посмотрела в зеркало.

Да.

Идёт.

Чёрт возьми, действительно идёт.

Короткие волосы делали меня другой. Смелее. Жёстче. Свободнее. И если этому миру это не нравится — что ж, он уже многое во мне не одобрял.

Я медленно улыбнулась.

— Ладно.

Пикси насторожились.

— Ладно? — переспросил Крей.

— Да. Пусть думают что хотят.

Рей осторожно вылетел из-за занавески.

— Вы не злитесь?

— Злюсь. Но не на волосы.

Я подошла к столу, взяла учебный лист и перо.

— Завтра, если кто-то ещё скажет что-нибудь про мою стрижку, я скажу, что это знак личной боевой клятвы.

Крей задумался.

— Это может сработать.

— А если не сработает?

Рей радостно предложил:

— Можно ударить подносом!

Я посмотрела на него.

— Ты учишься плохому.

— У лучших.

Я рассмеялась.

Потом села за стол и провела рукой по коротким волосам.

Да, я не знала правил этого мира.

Да, я снова вляпалась.

Да, завтра слухи разлетятся по всей Академии.

Но впервые за долгое время, глядя в зеркало, я не хотела спрятаться.

Я нравилась себе.

Пусть непривычная.

Пусть неправильная.

Пусть для них слишком дерзкая.

Но своя.

И, может быть, именно с этого начиналась настоящая свобода.

Как я и думала, моя новая причёска не осталась незамеченной.

На следующий день в коридорах боевой башни парни оборачивались так часто, будто у них шеи были зачарованы специально для этого. Кто-то смотрел открыто, кто-то украдкой, кто-то делал вид, что просто случайно повернулся, но я-то видела.

Видела — и, если честно, внутри немного сияла.

Мне шло.

Очень шло.

Короткие волосы открывали лицо, не лезли в глаза, не липли к шее после тренировок и, главное, больше никто не мог схватить меня за косу во время спарринга. Я двигалась свободнее. Легче. Будто вместе с волосами отрезала часть прежней беспомощности.

Риан, конечно, смотрел с таким лицом, будто я лично оскорбила его родословную.

Прекрасно.

Значит, стрижка удалась.

Дни шли.

Я упорно училась, ходила на все занятия без опозданий, таскала книги, писала до боли в пальцах, тренировалась до дрожи в ногах. И всё равно оставалась слабой.

Самой слабой.

С этим было трудно смириться.

Как бы я ни старалась, кто-то всё равно бежал быстрее. Бил сильнее. Читал лучше. Держал магический поток ровнее. У других пульсары получались размером с яблоко, ровные, послушные, аккуратные. У меня — либо ничего, либо маленькое солнце, от которого наставники хватались за головы.